Убийца Волшебников и ужасы Мидтауна

Запах крепкого чёрного кофе, терпкий дух машинного масла и едва уловимый аромат жжёного пороха — вот чем пахло утро в небольшой квартире на окраине Куинса.

Гарри стоял у кухонного стола, методично собирая механизм затвора армейской «Беретты». Щелчок пружины, выверенное движение пальцев, смазка, контрольный спуск. Металл отзывался послушным, сытым холодом. На Гарри были надета простая серая футболка и тёмные армейские штаны. Никаких шёлковых мантий, никакого фамильного бархата, никакой напыщенной чуши, которой так гордились британские чистокровные.

Взгляд изумрудных глаз — резкий, усталый и слишком старый для семнадцатилетнего парня — скользнул по отражению в оконном стекле. Иногда в глубине его зрачков всё ещё проскальзывала стальная, почти ледяная серость. Напоминание о той древней крови, что проснулась в нём слишком рано и отняла у него право на нормальное детство.

На столе рядом с разобранным оружием лежал школьный рюкзак, учебники по углублённой физике, а также тостер со снятой боковой панелью. Гарри раздражённо вздохнул, отложил пистолет, взял в руки отвертку и придирчиво осмотрел нагревательную спираль тостера.

– И кто додумался поставить сюда медь такого низкого качества? – пробормотал он себе под нос с ворчливой интонацией, которой позавидовал бы любой старый мастер. – Криворукие идиоты. Всё приходится переделывать самому.

В этом был весь он. Если что-то вокруг ломалось — будь то водопроводный кран, чужой сложный план или жизнь целого магического общества — Гарри не мог пройти мимо. Он ворчал, цинично усмехался, язвил, но брал инструменты и чинил. Даже если никто об этом не просил.

Особенно если никто не просил.

Он взглянул на висящий на стене календарь. Нью-Йорк, сентябрь. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как он сжёг все мосты и навсегда захлопнул за собой дверь в волшебную Британию.

Память была его проклятием. Она никогда не тускнела.

---

31 октября 1981 года. Годрикова Лощина.

Тогда Гарри было всего пятнадцать месяцев. Но благодаря пробудившейся силе те события навсегда выжглись на обратной стороне его век.

Грохот выбитой двери. Ожесточённое, свирепое сопротивление деда, Чарлуса Поттера, чьи щиты рушились под градом непростительных проклятий Тёмного Лорда. Чарлус дрался как загнанный тигр, но «Авада Кедавра» оборвала его дыхание прямо на лестнице.

А затем была Дорея.

Дорея Поттер, урождённая Блэк. Женщина с осанкой королевы и взглядом палача. Она знала, что не переживет эту ночь. Ритуальный круг, начертанный её собственной кровью на полу детской, пульсировал древней защитой. Когда дверь слетела с петель и перед ней предстал сам Волан-де-Морт, на её лице не дрогнул ни один мускул.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел Тёмный Лорд, баюкая свою тисовую палочку. – Отойди в сторону. Закончу дело — и я оставлю твой род в покое.

– Твои слова полны лжи, Волан-де-Морт. Или мне называть тебя Томом Марволо Реддлом? – ответила Дорея с тем самым оскалом Дома Блэк, от которого в жилах стыла кровь.

– Откуда тебе известно это имя?! Я уничтожил всех, кто знал о моём прошлом!

– Я провела расследование, Том. Сопоставить факты было несложно. Ты хвастался наследием Слизерина, но архивные табели Хогвартса говорят об обратном — обычный полукровка-сирота, возомнивший себя богом.

Ярость Реддла была осязаемой. Дорея была опаснее своего мягкотелого сына Джеймса. В ней текла кровь Блэков, помноженная на знания Чарлуса.

– В последний раз прошу: отойди, Дорея!

– Только через мой труп!

Зелёный луч разорвал полумрак спальни.

– АВАДА КЕДАВРА!

Дорея трансфигурировала стул в каменную кладку за долю секунды до удара. Осколки камня брызнули во все стороны. Начался ад. Дорея атаковала без пощады, используя тёмные фамильные проклятия, выкручивая пространство, заставляя Волан-де-Морта непрерывно уходить в резкие, смазанные аппариции. Она была великолепна. Но её подвели возраст и дыхание. Секундная заминка, усталость в коленях — и Реддл оказался быстрее. Вспышка смертельного проклятия ударила ей в грудь. Великая ведьма пала.

– Ты была достойным противником, – прошептал Волан-де-Морт, переступая через её тело, и повернулся к манежу.

Там сидели двое. Годрик ревел от ужаса. Гарри молчал.

– Что ж, детишки. Вы могли бы стать слугами, но судьба решила иначе.

Тёмный Лорд поднял палочку, чтобы произнести роковые слова, но не успел. Взгляд полуторагодовалого Гарри внезапно потерял изумрудный оттенок, став абсолютно серым, цвета вечной мерзлоты.

Древняя кровь — таинственная, спящая родословная, погребённая под пластами поколений, — среагировала на неизбежную смерть.

Холод. Абсолютный, космический ноль.

Пол под ногами Реддла хрустнул. Лёд за долю секунды взметнулся по его мантии, сковал ноги, впился в плоть. Волан-де-Морт закричал, пытаясь вызвать адское пламя, но его огонь задохнулся в мерзлоте. Лёд поглотил его целиком — монолитная статуя чистого застывшего кошмара.

А затем ледяная глыба детонировала.

Ударная волна разметала мебель в щепки. Острый кусок ножки стула отлетел в Годрика, вспоров ему кожу на лбу уродливой ссадиной в форме буквы «V». От физической оболочки Тёмного Лорда остался лишь дымящийся пепел и чёрный, визжащий дух, частица которого инстинктивно впилась в кровоточащую рану вопящего Годрика.

Сам же Гарри рухнул на дно манежа, полностью опустошённый, балансируя на грани магической комы.

Когда в дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Дамблдор, картина сложилась сама собой. Для великого манипулятора Дамблдора всё было кристально ясно: Годрик рыдал со шрамом на лбу, аура вокруг него фонила тёмным остатком, в то время как Гарри лежал тихим, незаметным кульком.

– Годрик Поттер стал Мальчиком-Который-Выжил, – торжественно возвестил Дамблдор.

И с этого момента жизнь Гарри была предрешена.

---

Его не замечали. Его не били намеренно — просто забывали кормить, если эльфы не проявляли инициативу. О Годрике пеклись как о хрустальной вазе, Годрику нанимали репетиторов, Годрика баловали и готовили к роли «Спасителя». Гарри рос в тени, проводя дни в полузаброшенной библиотеке, общаясь с портретами предков и домовиками.

Там он понял две вещи: полагаться можно только на себя, а мир жесток к тем, кто слаб.

В Хогвартсе Шляпа даже не колебалась, отправляя его на Когтевран, пока Годрика с фанфарами встречал Гриффиндор. Гарри был тихим циником, наблюдателем. Первым человеком, который пробился сквозь его ледяную броню, стала Пенелопа Кристалл — староста, относившаяся к нему как к младшему брату.

Когда на втором курсе Пенелопу нашли оцепеневшей от взгляда чудовища Слизерина, в Гарри что-то надломилось.

Школа шепталась, Годрик шипел на змеином языке во время дуэльного клуба, а учителя лишь разводили руками. Гарри не стал ждать, пока старый интриган Дамблдор решит свои шахматные задачки. Он засел за книги.

– Что читаешь? – раздался тогда тихий голос над его ухом.

Чо Чанг. Красивая, внимательная второкурсница с его факультета.

– Ищу монстра, – спокойно ответил Гарри, не отрывая взгляда от древнего греческого трактата. – И, кажется, нашел. Василиск.

– Но... как пятиметровая змея перемещается по замку? – Чо побледнела.

– Трубы. Водопровод старый, широкий.

– И что ты будешь делать?

– Прикончу тварь. Она посмела тронуть Пенелопу. Учителя бездействуют, значит, я решу проблему сам.

– Гарри, это безумие! Пойдем в гостиную, обсудим...

Они не успели сделать и пяти шагов к выходу из библиотеки, когда каменные плиты пола мелко задрожали. Послышался глухой, тяжелый скрежет чешуи о камень. Воздух в коридоре мгновенно стал затхлым, запахло падалью.

Из вентиляционной решетки под потолком показалась массивная, покрытая бронированной зелёной чешуёй морда.

– Чо, закрой глаза! Немедленно! – гаркнул Гарри, толкая девушку за массивный книжный шкаф.

Сам он действовал на чистых рефлексах, отточенных сотнями часов тайных тренировок. Рука нырнула под школьную мантию. Никакой палочки. Заклинания требовали времени, концентрации и движений, а у чудовища была шкура, отражающая большинство чар.

В его ладони лег тяжелый, угловатый тульский «ТТ» — трофей, выкупленный через эльфов у контрабандистов Лютного.

Гарри зажмурился. Слух и интуиция заменили зрение.

Тяжелый выдох твари. Свист рассекаемого воздуха.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Четыре оглушительных раската разорвали тишину школьной библиотеки. Специально зачарованные свинцовые пули калибра 7.62 с громким чавканьем вошли точно в правый глаз гигантской рептилии.

Василиск издал ультразвуковой, разрывающий перепонки визг боли, замолотил хвостом по стенам, круша стеллажи, и в панике ринулся обратно в недра вентиляционной шахты, оставляя за собой дорожку из черной, шипящей крови.

Чо, дрожа, открыла глаза. Перед ней стоял двенадцатилетний мальчик с дымящимся армейским пистолетом в руках, с абсолютно пустым, сосредоточенным лицом перезаряжающий магазин.

– Спасибо тебе... – прошептала она, бросаясь ему на шею. – Откуда у тебя это?!

– Долгая история, Чо. Спрячься и молчи. Если Дамблдор узнает — мне конец.

Именно Чо Чанг, чья семья имела весьма специфические связи в Гонконге, позже познакомила его с нужными людьми из Триад. Через них Гарри получил доступ к профессиональному огнестрельному оружию, урокам стрельбы по-македонски и тактике городских боев. Он вдохновлялся старыми боевиками Джона Ву и концепцией мистических кодов: оружие маглов, доведенное до совершенства магическим укреплением.

Он стал идеальным механизмом. Одиночкой, берущим сомнительные контракты, чтобы скопить собственный капитал в тайном сейфе Гринготтса.

А затем наступил финал Турнира Трех Волшебников.

---

21 июля 2015 года. Кладбище Литтл-Хэнглтона.

Это должна была быть ловушка для двоих. Питер Петтигрю использовал кровь обоих близнецов для ритуала возрождения. Волан-де-Морт вернул себе тело — высокое, змееподобное, чудовищное.

Первым делом он принялся за Годрика.

Это было жалкое зрелище. Годрик, воспитанный Дамблдором в пацифистской вере, что «убивать нельзя, ведь мы станем как они», сыпал «Экспеллиармусами» и оглушающими лучами. Тёмный Лорд буквально вытирал им пыль с могильных плит, жестоко избивая «Круциатусом», пока Золотой Мальчик не сломался, превратившись в хнычущую тряпку.

Затем Волан-де-Морт обернулся к Гарри, привязанному к надгробию.

– А теперь ты, никчёмная тень своего брата...

Гарри не стал ждать пафосных речей. Нити «Инсендио», укреплявшие веревки, вспыхнули безмолвно. Путы опали.

Вместо палочки из скрытых набедренных кобур в его руках оказались два модифицированных пистолета «Беретта 92FS», гравированные рунами ускорения и пробития.

Стрельба по-македонски в исполнении мага, способного усиливать свои рефлексы — это не дуэль. Это бойня.

Гарри двигался подобно тени, стреляя с двух рук. Сухой треск выстрелов заглушил раскаты грома.

Макнейр рухнул первым — зачарованная экспансивная пуля разнесла ему череп прежде, чем он успел взмахнуть палочкой. Старик Гойл поймал две пули в грудь. Крэбб-старший захрипел, когда свинец перебил ему сонную артерию. Близнецы Кэрроу полегли секундой позже, превращенные в решето.

Люциус Малфой в ужасе вскинул трость, но Гарри хладнокровно, словно в тире, прострелил ему правое запястье, лишая палочки, а вторым выстрелом раздробил коленную чашечку.

– Тварь! – взвыл Волан-де-Морт, прикрываясь щитом из черного дыма, в который безжалостно барабанили пули 9-мм калибра, покрытые рунами против темной магии. Одна из пуль срикошетила, вспоров Лорду плечо и плеснув на траву черной жижей.

Осознав, что его верных слуг методично выкашивают словно бешеных собак, а сам он ранен магловским куском свинца, Тёмный Лорд зашипел от бессильной ярости и скомандовал отступление, растворяясь в вихре аппариции вместе с выжившими.

Гарри тяжело дышал. Запах гари и крови резал ноздри. Он подошел к дрожащему, скулящему Годрику, врезал ему пощечину, приводя в чувство, и швырнул его руку на ручку Кубка-портала.

А в Хогвартсе... в Хогвартсе начался фарс.

Едва они выпали на траву перед трибунами, Годрик, почувствовав безопасность, расправил плечи. Заикаясь, но с нарастающим апломбом он объявил, что сразился с Тёмным Лордом, отразил его проклятия и обратил Пожирателей в бегство.

Министр Фадж кричал, что всё это ложь, но Дамблдор и Поттеры-старшие смотрели на Годрика со слезами гордости.

– Мой мальчик... Мой герой! – прижимала его к себе Лили.

Гарри попытался сказать правду. Спокойно. Фактически.

– Он врет. Он лежал мордой в грязи. Я перестрелял пятерых Пожирателей и ранил Реддла.

В ответ на него обрушилась пощечина от Джеймса.

– Как тебе не стыдно?! – гремел отец. – Завидовать славе родного брата! Пытаться примазаться к его подвигу! Ты стоял там столбом от страха, пока Годрик спасал твоё жалкое существование!

Тогда Гарри посмотрел в глаза матери. В них не было веры. Только упрек и стыд за «неудачного» сына.

Это стало последней каплей. Механизм сломался. А вернее — окончательно очистился от иллюзий.

---

Вечером того же дня в поместье Поттеров Гарри спустился в гостиную. На нем было строгое темное пальто, начищенные армейские ботинки, а в руках — два зачарованных чемодана с пространственным расширением. Там были все его сбережения, патроны, станки для гравировки рун и проекты мистических кодов.

Путь ему преградили Джеймс и Лили.

– Гарри? Куда ты собрался с вещами? – нахлестнулась тревога в голосе Лили.

– Я ухожу. Навсегда, – бесстрастно отозвался он.

– Что за глупости! – Джеймс шагнул вперед, нахмурив брови. – Тёмный Лорд возродился! Ты должен сидеть здесь, под защитой. Годрику понадобится поддержка, когда он закончит обучение. Ты вступишь в Орден Феникса и...

– Джеймс, закрой рот, – ровным, ледяным тоном оборвал его Гарри. – Я сыт по горло вашей семьей, вашей войной и вашим тупым избранным идиотом. Четырнадцать лет вы вспоминали обо мне, только когда нужно было показать образцовую семью перед репортерами. Меня растили эльфы. Меня кормили портреты. Вы мне чужие люди.

– Как ты смеешь разговаривать с отцом в таком тоне! – рявкнул Джеймс и выхватил палочку из рукава, направляя её сыну в грудь. – Я глава рода Поттер! Ты останешься здесь, положишь палочку на стол, и мы запрем тебя в комнате, пока ты не одумаешься! Это ради высшего блага!

– Ради высшего блага? – Гарри тихо, жутко усмехнулся. – Ты действительно ничему не учишься, Джеймс.

Гарри медленно вытащил из кармана свою волшебную палочку из остролиста и небрежно бросил её на кофейный столик.

– Доволен?

– А теперь чемоданы на пол и сядь на...

Джеймс не успел договорить.

Движение Гарри было смазанным пятном. Те самые уроки у гонконгских инструкторов и вбитые до автоматизма рефлексы. Из кобуры за спиной мгновенно выскользнула тяжелая «Беретта».

БАМ!

Оглушительный хлопок в закрытом помещении. Пуля сорок пятого калибра с глухим чавканьем пробила правое плечо Джеймса.

Лорд Поттер вскрикнул, его палочка вылетела из ослабевших пальцев, и он кулем осел на дорогой персидский ковер, зажимая хлещущую рану.

– Джеймс! – закричала Лили, выхватывая свое оружие.

– Не советую, миссис Поттер, – раздался холодный, стальной голос.

Дуло второго пистолета смотрело точно ей между глаз. Палец Гарри на спусковом крючке был неподвижен, как камень. В его глазах не было ни ярости, ни ненависти. Только абсолютная, вымораживающая пустота.

– Брось палочку. Медленно.

Дрожащими руками, рыдая от ужаса и шока, Лили разжала пальцы. Дерево стукнуло о паркет.

– Гарри... сынок... откуда у тебя это? Что ты делаешь?! – сквозь слезы выдохнула она.

– Защищаю свою свободу. Джеймс решил применить силу. Я ответил тем же языком, который вы все так любите, – Гарри убрал один ствол, подобрал со стола свою палочку и засунул её обратно во внутренний карман пальто. Затем он взял чемоданы. – Скажите спасибо, что я стрелял не в голову. Я закрыл все долги перед этой семьей на кладбище.

– Пожалуйста... Гарри... мы виноваты... дай нам шанс всё исправить... – простонал с пола бледный, истекающий кровью Джеймс.

– Поздно, лорд Поттер. Если я еще раз увижу кого-то из вас на своем пути — я буду стрелять на поражение. Для меня вы все мертвы.

Шаг в камин. Горсть летучего пороха.

– Косой переулок!

Зеленое пламя взметнулось вверх, стирая силуэт парня, оставив после себя лишь запах пороховой гари, лужу крови на ковре и двух сломленных родителей, которые наконец поняли, кого именно они потеряли.

---

– Эй, Гарри! Ты опять витаешь в облаках?

Голос выдернул его из пучины воспоминаний.

Гарри моргнул, возвращаясь в реальность. Никакого поместья. Никакой магии. Обычный шумный коридор школы Мидтаун Хай в Нью-Йорке. Вокруг сновали подростки в ярких куртках, хлопали дверцы шкафчиков, пахло дешевой пиццей и лаком для волос.

Перед ним стоял Питер Паркер. Взъерошенный, тощий, в вечно мешковатой фланелевой рубашке и со стареньким фотоаппаратом на шее. Рядом с ним стояла Мэри Джейн Уотсон — рыжеволосая, улыбчивая, с неизменным блокнотом начинающего репортера.

– Я не витаю, Паркер. Я размышляю о бренности бытия и о том, почему в вашей школьной столовой чай имеет вкус мыльной воды, – монотонно, с привычной язвительностью отозвался Гарри, захлопывая свой шкафчик.

– О, британский снобизм во всей красе! – рассмеялась Эм-Джей, толкнув его локтем. – Привыкай, Поттер, это Америка. Здесь чай пьют холодным и с сахаром, а не оттопыривая мизинчик.

– Это варварство, Уотсон. Чистейшее преступление против человечества.

Питер неловко замялся, потирая затылок:

– Слушай, Гарри... ты ведь вчера взял мой объектив? Ну, тот, у которого заклинило кольцо фокуса?

– Держи, – Гарри полез в рюкзак и вытащил тяжелый объектив «Кэнон», завернутый в мягкую ткань. – Я перебрал привод, заменил две шестеренки и смазал направляющие графитом. Будет работать плавнее, чем новый. И, кстати, – Гарри достал пластиковый контейнер, – я приготовил сэндвичи с ростбифом и горчичным соусом. Зная твою тетю Мэй и её кулинарные «эксперименты» с вегетарианским мясом, ты снова остался без нормального обеда.

Глаза Питера загорелись религиозным восторгом. Он перехватил контейнер так, словно это был Святой Грааль.

– Гарри, ты святой человек! Я готов продать тебе душу за твою стряпню!

– Оставь свою душу себе, она наверняка помятая и в паутине, – фыркнул Гарри, поправляя лямку рюкзака. – Просто не забывай мыть контейнер перед возвратом.

– Договорились!

Гарри смотрел на жующего Питера со скрытой, едва заметной теплотой, тщательно замаскированной под сарказм. Питер напоминал ему тех немногих светлых людей, которых он встречал в прошлом. Наивный, отчаянно пытающийся спасти всех вокруг, постоянно опаздывающий и жутко неуклюжий.

Вот только Гарри не был дураком.

Его чувства, обостренные годами тренировок и паранойи, с первого дня уловили неестественную грацию Паркера. То, как парень ловил падающие предметы за микросекунду до удара о пол. Мышечный тонус под мешковатой одеждой. И этот странный, отчетливый запах озона и синтетической паутины, который иногда исходил от его рюкзака.

Человек-Паук. Местный герой в красно-синем трико, о котором трубили все газеты.

Гарри знал его тайну. Но молчал. Ему не было дела до супергероев, пока они не лезли в его жизнь. Питер был хорошим парнем, а Мэри Джейн — верной подругой. Для Гарри, привыкшего к предательству и лицемерию, этого было более чем достаточно, чтобы просто чинить сломанную технику Паркера и подкармливать его нормальной едой.

Внезапно по коридору эхом разнесся строгий, командный голос:

– Мистер Паркер! Мистер Поттер! Звонок прозвенел две минуты назад. Если вы планируете связать свое будущее с академическими успехами, советую переместиться в класс физики.

Из-за угла вышел директор школы — агент Фил Колсон.

В строгом костюме, с залысинами и предельно доброжелательной улыбкой акулы, вышедшей на пенсию.

– Уже бежим, директор Колсон! – пискнул Питер, поспешно запихивая контейнер с сэндвичами в сумку и утягивая за собой Мэри Джейн. – Пошли, Гарри!

Гарри не сдвинулся с места сразу. Он медленно повернул голову и встретился взглядом с Колсоном. Взгляд старого оперативника спецслужб против взгляда отставного мага-наемника. Они оба знали, кем являлись на самом деле. Гарри видел в Колсоне выучку элитного бойца Щ.И.Т.а, а Колсон... Колсон видел в британском «студенте по обмену» неразорвавшийся снаряд колоссальной мощности.

Гарри коротко, едва заметно кивнул и ленивой походкой направился в класс.

---

Тридцать минут спустя. Мобильный командный пункт Щ.И.Т.а над Манхэттеном.

В полумраке капитанского мостика Хеликэрриера Ник Фьюри скрестил руки на груди, глядя на огромный голографический экран. Единственный глаз директора Щ.И.Т.а буравил досье с фотографией подростка с холодными зелеными глазами.

Рядом стоял Колсон, держа в руках планшет.

– Итак, Фил, – низким голосом произнес Фьюри. – Ты утверждаешь, что этот парень сидит за одной партой с Человеком-Пауком?

– Именно так, сэр, – ответил Колсон. – Гарри Поттер. Официально — сирота из Англии, получивший независимый статус и стипендию за выдающиеся успехи в точных науках. Неофициально... его счета в швейцарских банках содержат суммы, сравнимые с бюджетом небольшой европейской страны. Все транзакции зашифрованы через структуры гонконгских триад и подставные фирмы в Швейцарии.

– Военная подготовка?

– Экспертный уровень, директор. Я наблюдал за ним. Он сканирует каждое помещение за полсекунды: выходы, слепые зоны, потенциальные укрытия. Движения экономные, походка бесшумная. Но самое странное не это.

Колсон нажал кнопку на планшете, выводя на экран данные спектрального анализа.

– Наши датчики энергии в Куинсе несколько раз фиксировали мощные аномалии в районе его проживания. Экстремально низкие температуры, скачки субатомных полей, которые не укладываются ни в технологии Старка, ни в мутантные гены. Это похоже на... мистицизм. Или древнюю магию.

Фьюри нахмурился, его челюсть сжалась.

– Маги. Терпеть не могу этих парней в мантиях. Они вечно считают себя выше закона. Он связан с Доктором Стрэнджем?

– Никаких контактов с Санктум Санкторум не зафиксировано, – покачал головой Колсон. – Он держится абсолютно изолированно. Чинит тостеры соседям-старикам, покупает детали на радиорынках, готовит обеды Паркеру. Но если копнуть глубже... в Лондоне за последний год произошло несколько нераскрытых ликвидаций лидеров местных экстремистских группировок. Все убиты огнестрельным оружием редких модификаций. Ни гильз, ни отпечатков. А на месте одного из инцидентов полиция нашла следы абсолютного обморожения.

– Значит, волк в овечьей шкуре, – подытожил Фьюри. – Пока не трогать его, Фил. Человек-Паук только-только начал работать в команде с Люком Кейджем, Новой и остальными. Мне не нужно, чтобы этот британский призрак сорвал тренировочный процесс. Но глаз с него не спускать. Если он проявит враждебность... мы