Убийца Волшебников и герои Мидтауна.

Утренний Нью-Йорк пах жареными каштанами, дешёвым бензином и сыростью подземки. Для любого коренного жителя этот коктейль запахов был обыденностью, но Гарри Поттер находил в нём странное, почти извращённое очарование. По крайней мере, этот город не пах пыльной лавандой, лимонными дольками и многовековым лицемерием старой доброй Англии.

Стоя у плиты в крошечной съёмной квартирке в Квинсе, Гарри ловким, доведённым до автоматизма движением подбросил на сковороде омлет. Идеальный полумесяц, ни капли пригоревшего масла, тонкий слой зелёного лука и щепотка белого перца. Если в тебе нет покоя, порядок нужно создавать вокруг себя — в чистой раковине, в идеально выглаженном воротнике и в точной температуре подаваемого чая. Эта черта характера, смесь маниакальной педантичности и усталого цинизма, въелась в него глубже, чем пороховая гарь.

– Ну вот, хоть что-то в этом бренном мире работает как положено, – пробормотал Гарри себе под нос, с ленивым зевком почесав взъерошенный затылок.

В зеркале над раковиной отразился шестнадцатилетний парень с небрежно растрёпанными тёмными волосами, колючими серо-зелёными глазами и лёгкой щетиной, которую он забывал сбривать из чистой лени. Если бы кто-то сейчас заглянул на эту кухню, он увидел бы уставшего подростка, мечтающего проваляться на диване с банкой клубничного молока и пачкой чипсов. Но стоило опустить взгляд ниже, на столешницу, как иллюзия рассыпалась в прах.

Рядом с тарелкой дымящегося завтрака покоились два пистолета. Модифицированные Beretta 92FS, воронёная сталь которых не отражала свет — матовое покрытие поглощало любые блики. Затворы были испещрены тончайшей, почти невидимой гравировкой рун: подавление отдачи, глушение звука, охлаждение ствола и кинетическое усиление. Мистические коды, сплав магии и магловской инженерии.

Гарри аккуратно вогнал магазин в рукоять одного из пистолетов. Сухой, хищный щелчок затвора прозвучал слаще любой симфонии.

– Пора на каторгу. Образование — залог светлого будущего, чтоб его, – вздохнул он, убирая оружие в наплечную кобуру под просторную школьную куртку.

Выходя из дома, Гарри привычно проверил карманы. Палочка из терновника покоилась в скрытом чехле на предплечье — скорее как инструмент для взлома замков или бытовых чар, чем как оружие победы. Для настоящей работы у него был свинец калибра 9 миллиметров.

---

Школа Мидтаун гудела, как растревоженный улей. Гарри шёл по коридору, лениво перебирая в пальцах стальную зажигалку Zippo — дурная привычка, оставшаяся со времён общения с ребятами из Роанапура. Он старался держаться в тени, сливаясь со школьной массой, однако его природная харизма — дикая смесь наглости Джозефа Джостара, показной расхлябанности и опасного спокойствия — неизменно притягивала взгляды.

– Эй, Поттер! – раздался знакомый, вечно запыхавшийся голос.

Из-за угла вылетел Питер Паркер. Волосы всклокочены, рюкзак висит на одном плече, под глазами залегли тени от хронического недосыпа. За последнюю пару месяцев Питер выглядел так, словно его каждый вечер пропускали через бетономешалку. Гарри прекрасно знал, почему. Весь Нью-Йорк знал о Человеке-Пауке, но только наблюдательный глаз мог заметить специфические микротравмы суставов и растяжения мышц, свойственные прыжкам на паутине. А уж слухи о том, что паренька в трико заграбастала под крыло правительственная организация под названием Щ.И.Т., долетали даже до подпольных каналов наёмников.

– Паркер, если ты продолжишь бегать с таким лицом, школьный психолог решит, что ты варишь мет в подвале, – хмыкнул Гарри, даже не замедлив шага.

– Очень смешно, Гарри, просто обхохочешься, – проворчал Питер, равняясь с ним. – Я просто… готовился к экзамену по физике. Всю ночь.

– Ага. Физика твёрдого тела, кинематика падения с крыши и баллистика рикошетов. Верю, святой отец, верю каждому слову.

– Да брось ты! Лучше скажи, ты посмотрел объектив?

Гарри полез в карман куртки и извлёк старенький объектив от отцовского фотоаппарата Питера. Вчера стекло было разбито в крошку, а байонет погнут — судя по всему, Человек-Паук неудачно приземлился на сумку во время драки с очередным суперзлодеем.

Сейчас объектив выглядел так, словно только что сошёл с витрины в Токио.

– Диафрагма восстановлена, линзы отполированы, шестерни привода заменены на титановые, – небрежно перечислил Гарри, бросая оптику ошарашенному Паркеру. – С тебя два бургера и вишнёвый пирог из той забегаловки на углу. И перестань ронять технику на асфальт, у меня руки не казённые перебирать твоё антикварное барахло.

– Гарри… ты волшебник, – выдохнул Питер, разглядывая сияющее стекло.

Гарри скривился, словно проглотил целый лимон.

– Никогда больше не произноси это слово при мне. Заруби на носу, Паркер. Я просто хороший механик с прямыми руками.

– Да ладно вам, мальчики, опять секретничаете? – К ним подошла Мэри Джейн Уотсон, сияя рыжими волосами и обезоруживающей улыбкой. – Питер, ты выглядишь ужасно. Гарри, а ты выглядишь так, будто тебе плевать на всё человечество.

– Не на всё, Эм-Джей, – лениво протянул Гарри, прислонившись спиной к шкафчикам. – Я питаю искреннюю симпатию к тем, кто не задаёт лишних вопросов и приносит мне кофе вовремя. Ты в этот список пока входишь.

– Какой ты грубый, Поттер, – рассмеялась девушка, привыкшая к его саркастичным выпадам. – А ведь миссис Паркер говорит, что ты самый вежливый молодой человек в районе, когда приходишь к ним на чай.

– Миссис Паркер — святая женщина, её выпечка искупает первородный грех, – с абсолютной серьёзностью отозвался Гарри. – Ради её яблочного пирога я готов даже притвориться приличным членом общества.

Питер только покачал головой. Гарри был странным. Он появился в их классе посреди учебного года — иностранец с британским паспортом, живущий один, без родителей, подрабатывающий починкой любой электроники и механики в маленькой мастерской. Он мог за полчаса перебрать карбюратор старого мускул-кара, собрать из радиодеталей глушитель сигналов или приготовить ресторанный обед из пачки лапши быстрого приготовления. При этом от него веяло холодной, опасной уверенностью человека, который смотрел в дуло пистолета и даже не моргнул.

Питер не знал, что Гарри смотрел не просто в дуло. Он смотрел в лицо самой смерти. И не раз.

---

Воспоминания нахлынули внезапно, стоило лишь остаться наедине с собой во время скучного урока истории. Стоило закрыть глаза, как шум класса растворялся, уступая место треску пожара и запаху озона.

31 октября 1981 года. Годрикова Лощина.

Тогда всё и началось.

Чарлус Поттер, дед, о котором Гарри позже узнает лишь из горделивых рассказов эльфов, дрался как раненый лев. Но Смертельное проклятие не знает пощады. Чарлус пал в холле, а затем Волан-де-Морт поднялся на второй этаж.

Дорея Поттер, урождённая Блэк. Бабушка, чья кровь сейчас текла в жилах Гарри, тонкая, аристократичная и смертоносная. Она знала, что обречена, но на её лице не было страха — только оскал древнего тёмного рода.

– Нам незачем драться, Дорея, – шипел тогда Тёмный Лорд, переступая порог детской. – Отойди. Я заберу детей, но сохраню тебе жизнь.

– Твои слова полны лжи, Том Марволо Реддл, – ледяным тоном ответила Дорея. – Я знаю, кто ты, безродный полукровка из приюта. Ты не тронешь моих внуков. Только через мой труп!

– Да будет так. Авада Кедавра!

Зелёный луч разорвал полумрак, но Дорея взмахнула палочкой — тяжёлый дубовый стул превратился в толстую каменную стену, принявшую удар на себя. Осколки камня брызнули во все стороны. Старая волшебница, обучавшаяся у своего брата Арктура, обрушила на самозваного Лорда вихрь чёрных проклятий, от которых плавился воздух. Волан-де-Морт уворачивался, шипел от ярости, понимая, что перед ним не глупый идеалист вроде её сына Джеймса, а породистая хищница старой закалки. Но возраст взял своё. Минутная заминка, одышка — и зелёная вспышка оборвала жизнь последней истинной защитницы дома.

А потом Реддл подошёл к кроваткам.

– Жаль. Вы могли бы стать великими слугами. Но пророчество требует жертв, – прошептал монстр, поднимая тисовую палочку.

Он не ожидал удара.

Полуторагодовалый Гарри, парализованный ужасом, посмотрел в красные змеиные глаза. В тот миг в его детском теле пробудилось то, что спало веками — древняя, стихийная магия предков, первородный лед. Глаза мальчика вспыхнули пепельно-серым светом.

Волан-де-Морт даже не успел вскрикнуть, когда морозная корка сковала его ступни. Пламя его защитных заклинаний захлебнулось. С треском, подобным расколу ледника, магия Гарри взметнулась вверх, сковывая Тёмного Лорда абсолютным нулем, а затем… ледяная статуя сдетонировала.

Взрыв разнёс половину комнаты. Один из деревянных обломков распорол лоб маленькому Годрику, оставив рваную рану в форме буквы «V». Дух поверженного Реддла, визжа от агонии, метнулся прочь, оставив частицу своей разорванной души в свежей ране кричащего младенца. А Гарри рухнул на дно манежа, погружаясь в кому от полнейшего магического истощения.

Когда в дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Дамблдор, картина была ясна для старого интригана.

Годрик плакал, на его лбу сиял окровавленный шрам — явный знак метки. Гарри же лежал без сознания, его магическое ядро казалось выгоревшим дотла, пустым и бесполезным.

– Годрик Поттер, – торжественно изрёк Дамблдор, глядя на младенца со шрамом поверх очков-половинок. – Он — Мальчик, Который Выжил. Тот, кому суждено спасти наш мир.

И с этого момента жизнь Гарри закончилась, даже не начавшись.

---

Следующие четырнадцать лет превратились в театр абсурда.

Годрик купался в лучах славы. Любая его прихоть исполнялась, Джеймс учил его дуэльным стойкам, Лили пекла пироги и целовала в «героический» лоб. Годрик рос капризным, высокомерным болваном, искренне верящим, что весь мир вертится вокруг него.

Гарри? Гарри существовал где-то на периферии. Комната на чердаке Поттер-мэнора, старые книги из заброшенного крыла библиотеки и домовые эльфы — единственные существа, проявлявшие к нему искреннюю заботу.

Его магия вернулась, но стала другой. Холодной, расчётливой, скрытной.

К тринадцати годам он понял простую вещь: волшебники — идиоты. Они полагаются на палочку, как на костыль, произносят заклинания вслух, предупреждая противника, и тратят драгоценные секунды на широкие пассы руками.

Гарри пошёл другим путём.

Сначала были боевики Джона Ву на старом магловском видеомагнитофоне, который он тайком протащил в мэнор. Стрельба по-македонски, текучая, смертоносная пластика. Затем — связи с гоблинами Гринготтса. За золото предков, лежавшее на счетах Дореи (к которым Джеймс по глупости не имел полного доступа), гоблины достали ему инструкции, оружие и выходы на нужных людей.

Вторым курсом случился инцидент с Тайной Комнатой. Когда Пенелопу Кристалл — единственную старшекурсницу с Когтеврана, которая относилась к нему как к человеку, а не пустому месту — нашли окаменевшей, Гарри озверел. Дамблдор бездействовал, советуя «сохранять спокойствие». Годрика чествовали за то, что тот случайно пролепетал пару слов на змеином языке у всех на виду, навлекая подозрения на весь род.

Гарри выяснил правду сам. Чо Чанг застала его в библиотеке за изучением мифов о василиске.

И когда чудовище выползло из вентиляционной шахты прямо в коридоре у библиотеки, Гарри не стал доставать палочку. Он просто выхватил спрятанный за поясом армейский пистолет ТТ, закрыл глаза, ориентируясь на шорох чешуи и запах тухлого мяса, и всадил четыре зачарованные пули прямо в мерцающие жёлтые бельма твари. Ослеплённый и взревевший от боли василиск уполз умирать в глубины канализации. Чо тогда бросилась ему на шею, рыдая от пережитого шока, а Гарри лишь неловко похлопал её по спине, пряча ещё горячий ствол.

Позже, через дядю Чо, связанного с гонконгской Триадой, Гарри вышел на людей, которые научили его настоящему ремеслу. Мистер Чанг показал ему филигранную технику ведения огня с двух рук в замкнутом пространстве. В Таиланде, в мрачных закоулках Роанапура, легендарная Балалайка и её ветераны-десантники из «Отеля Москва» вбили в него тактику городского боя, беспощадность и умение подавлять панику. А женщина по имени Майя Хисау — холодная, немая тень легендарного «Убийцы Магов» Кирицугу Эмии — обучила его главному правилу: «Если цель может сотворить чудо за две секунды, твоя пуля должна пробить ей череп за полторы».

На Святочный бал на четвёртом курсе он пошёл с Су Ли. Спокойная, острая на язык когтевранка не только понимала его страсть к тишине, но и сама натаскивала Гарри в тонкостях рукопашного боя без применения магии. Когда её выбрали заложницей на дно Чёрного озера, Гарри не стал ждать милости судей. Он просто нырнул, всадил пару разрывных пуль с чарами воздушного кармана в щупальца гриндилоу и вытащил девушку задолго до того, как его героический братец вообще сообразил, как дышать под водой.

А потом было кладбище в Литтл-Хэнглтоне.

21 июля 2015 года.

Кубок Тремудрых Турнира оказался порт-ключом. На кладбище их выбросило вдвоём.

Волан-де-Морт возродился. Используя кровь обоих близнецов, он обрел плоть. И первым делом Тёмный Лорд решил сломать «Мальчика, Который Выжил».

Годрик, привыкший к дуэлям по правилам Дамблдора, был раздавлен за считанные секунды. Круциатус заставил «героя» визжать и кататься в пыли, роняя слюни. Годрик пытался кидаться Экспеллиармусами и Оглушающими чарами — ведь добрый дедушка Альбус всегда твердил, что убивать врагов нельзя, иначе ты станешь таким же, как они!

Реддл хохотал, упиваясь триумфом. Пожиратели смерти в масках глумливо улюлюкали.

А затем Волан-де-Морт перевёл взгляд на Гарри, стоявшего в тени могильного камня со связанными магическими путами руками.

– А теперь ты, бесполезный близнец, – оскалился безносый урод. – Умри вместе со своим ничтожным братом!

Гарри не стал спорить. Он просто активировал внутренний резерв льда. Тончайшие лезвия абсолютного холода срезали веревки в долю секунды.

– Знаешь, Том, – произнёс Гарри с невыразимой, вселенской ленью в голосе, – вы, волшебники, слишком много болтаете перед выстрелом.

Из скрытых пространственных кобур под полой мантии в его руки скользнули две вороненые «Беретты».

Грохот выстрелов разорвал тишину кладбища, как раскат грома.

Гарри не использовал заклинания. Он двигался как танцор смерти, в точности повторяя движения Реви и мистера Чанга. Двойной выстрел — Уолден Макнейр падает с разнесённой головой, даже не успев поднять топор. Разворот на пятке, огонь по-македонски веером — пули со смещённым центром тяжести, напичканные кинетической магией пробивают щиты Протего, разнося грудные клетки старшего Гойла и старшего Крэбба.

Брат и сестра Кэрроу попытались зайти с фланга — Гарри упал на спину, скользя по мокрой траве, и всадил по три пули в горло каждому.

Люциус Малфой в ужасе вскинул трость с палочкой, но пуля 9-мм калибра раздробила ему запястье в кровавую кашу, а вторая — разнесла коленную чашечку, заставив белобрысого аристократа визжать свиньёй в грязи.

Волан-де-Морт взревел от бешенства, взмахнул палочкой, посылая волну черного пламени, но пули Гарри, зачарованные на рассеивание чар, пробили барьер и вонзились Лорду в плечо и бедро. Черная кровь хлынула на землю. Поняв, что перед ним не запуганные дети, а профессиональный ликвидатор с магловским оружием, Тёмный Лорд, шипя от унижения и боли, приказал оставшимся отступать и растворился в чёрном дыму.

Гарри поднял сопливого, рыдающего Годрика за шкирку, всунул ему в руку ручку Кубка и активировал возврат.

И каков же был финал?

Министр Фадж объявил всё бредом. А Годрик… Годрик, оправившись от шока, перед толпой репортёров, родителями и Дамблдором расправил плечи и заявил, что это он дал отпор Тёмному Лорду. Что он ранил Волан-де-Морта и разогнал Пожирателей.

Джеймс сиял от гордости. Лили плакала и обнимала «героя». Дамблдор ласково улыбался в бороду.

А когда Гарри попытался сказать правду, отец влепил ему пощёчину.

– Хватит завидовать брату, Гарри! Ты трусливо прятался за памятником, пока Годрик спасал твоё ничтожное существование! Скажи спасибо, что он защитил тебя!

Это стало последней каплей. Чаша терпения не просто переполнилась — она взорвалась.

---

В гостиной Поттер-мэнора тогда пахло грозой.

Гарри спускался по лестнице, одетый в строгое черное пальто, белую рубашку с темным галстуком. В руках — два зачарованных чемодана со всеми его разработками, деньгами и чертежами.

Джеймс и Лили преградили ему путь у камина.

– Гарри, куда ты? И зачем тебе чемоданы? – в голосе Лили сквозило запоздалое, фальшивое беспокойство.

– Я ухожу от вас, – холодно бросил Гарри, даже не замедляя шага.

– Что? – переспросила мать, будто не веря ушам.

– Я покидаю волшебный мир и вас, миссис Поттер.

– Ты не имеешь права! – взвился Джеймс. – Тёмный Лорд вернулся! Сейчас небезопасно шататься где попало!

– Мне плевать на ваш мир. Он никогда не был мне дорог.

– Гарри, прекрати эту истерику! – Джеймс шагнул вперёд, надуваясь от важности. – Я понимаю, ты завидуешь Годрику. Завидуешь, что он отогнал Сами-Знаете-Кого, а тебя сковал страх! Но каждый может проявить слабость. Будь благодарен брату!

Гарри замер. А потом… расхохотался. Это был жуткий, сухой, безумный смех, от которого у Лили мороз пробежал по коже.

– Ты серьёзно в это веришь, Джеймс? Ты правда думаешь, что твой ненаглядный недоумок, не способный связать двух заклинаний без подсказки Дамблдора, прогнал Лорда?

– Не смей так говорить о брате! – рявкнул Джеймс. – Он Избранный! А ты… ты просто озлобленный мальчишка. И если ты сбежишь, тебя используют как приманку! К тому же, как говорит Альбус, если мы начнем убивать врагов, мы станем такими же, как они!

– Ты идиот, Джеймс Поттер, – отчеканил Гарри, и его глаза опасно сузились. – Это война. Здесь либо ты стреляешь первым, либо хоронят тебя. Твои враги не будут играть в поддавки. Они разорвут вас на куски.

– Замолчи! – крикнула Лили. – Как ты смеешь разговаривать с отцом в таком тоне?!

– Заткнись, Лили Поттер, – рыкнул Гарри с такой яростью, что женщина отшатнулась. – Вы бросили меня четырнадцать лет назад. Меня растили эльфы и портреты. Вы не дали мне ни гроша из хранилища, мне пришлось стать наёмником, чтобы покупать себе еду и книги! Но главное — вы никогда не любили меня. Я был для вас просто тенью за спиной вашего златокудрого идола.

– И что? – с ехидной усмешкой бросил Джеймс. – Хочешь славы? Хочешь, чтобы тебя на руках носили?

– Да к чёрту вашу славу! – Гарри сплюнул на дорогой ковер. – Мне нужна была семья. Но семьи у меня никогда не было. Вы — просто чужие люди, делившие со мной одну крышу.

– Ты никуда не пойдёшь, – лицо Джеймса окаменело. Он выхватил палочку из красного дерева и направил её в грудь сыну. – Как глава рода Поттер, я запрещаю тебе покидать этот дом. Ради высшего блага. Ты останешься здесь, закончишь Хогвартс, вступишь в Орден и будешь прикрывать спину брату. Это мой приказ!

– Силовой метод? – Гарри насмешливо вскинул бровь. – Как предсказуемо.

– Положи чемоданы на пол, Гарри, – взмолилась Лили. – И отдай палочку. Мы поговорим спокойно!

Гарри медленно, демонстрируя полную покорность, опустил чемоданы. Полез во внутренний карман, достал палочку из терновника и положил её на журнальный столик. Толкнул пальцем в сторону отца.

– Вот так. А теперь сядь на диван, и мы…

Джеймс не успел договорить.

Движение Гарри было смазанной вспышкой, неуловимой для человеческого глаза. Майя Хисау гордилась бы им. Пистолет вылетел из задней кобуры прежде, чем Джеймс успел хотя бы моргнуть.

Бах!

Грохот магловского выстрела в замкнутом пространстве мэнора показался ударом колокола. Пуля калибра 9 миллиметров вошла точно в правое плечо Джеймса Поттера, раздробив сустав и выбив палочку из его руки.

Лорд Поттер с диким воплем рухнул на колени, зажимая хлещущую рану.

– Джеймс! – истошно закричала Лили, выхватывая своё оружие.

– Брось. Палочку. На пол, – ледяной голос Гарри хлестнул, как кнут.

Второй пистолет уже смотрел точно между её красивых зелёных глаз. Взведённый курок, холодная пустота в прицеле. Лили посмотрела в глаза сына и поняла: он выстрелит. Без малейших колебаний. Для него она не была матерью. Она была вооружённой угрозой.

Палочка со стуком упала на паркет. Лили опустилась на колени рядом со стонущим мужем, заливаясь слезами.

– Гарри… откуда у тебя это?.. За что?..

– Я предупреждал, – Гарри убрал один ствол, ловко подхватил со стола свою палочку и повернулся к камину. – Вы хотели покорного солдатика? Ищите других дураков. Род Поттеров для меня мёртв.

– Гарри, пожалуйста… – простонал Джеймс, бледнея от потери крови. – Не уходи… Мы ошиблись… Научи… научи Годрика так сражаться… мы всё исправим…

Гарри обернулся у самой кромки изумрудного пламени. Его взгляд был тяжелее могильной плиты.

– Вы опоздали, мистер Поттер. На четырнадцать лет. И запомните крепко: если кто-то из вашей шайки — Дамблдор, вы или ваш ручной орден — сунется ко мне… я буду стрелять на поражение.

Зелёный огонь взревел, поглощая парня с чемоданами.

А через два часа в Гринготтсе поверенный Грипхук с хищным оскалом переоформлял документы. Токио, школа Бутэй, затем — переезд через океан, подальше от любой магической юрисдикции. Туда, где магов считают сказками, но где есть другие чудовища.

В Нью-Йорк.

---

Звонок с последнего урока выдернул Гарри из пучины прошлого. Он моргнул, прогоняя морок воспоминаний, и лениво потянулся, слушая, как хрустят позвонки.

– Наконец-то, – пробормотал он. – Свобода.

– Эй, Гарри, ты идёшь? – окликнул его Питер у выхода из школы. – Мы с Эм-Джей собирались зайти в ту пиццерию у Центрального парка. С меня должок за объектив!

– Пицца — это аргумент, Паркер. Против хорошей пепперони у меня нет иммунитета, – Гарри закинул рюкзак на плечо.

Они вышли на улицу. День клонился к вечеру, небо над Манхэттеном затянуло сизыми, свинцовыми тучами — собирался дождь. Питер без умолку болтал о какой-то научной ярмарке, Эм-Джей спорила с ним о школьной газете, а Гарри молча шёл рядом, засунув руки в карманы куртки. Пальцы привычно нащупали холодную рукоять «Беретты».

Интуиция взвыла за секунду до того, как земля под ногами содрогнулась.

– Ложись! – рявкнул Гарри, сбивая с ног Питера и Мэри Джейн в узкий переулок между домами.

Асфальт на перекрёстке лопнул с чудовищным грохотом. Из-под земли, вздымая фонтаны щебня и обломков канализационных труб, вырвалась гигантская бронированная буровая машина. Люк с лязгом откинулся, и наружу выскочили четверо громил в экзоскелетах с эмблемами угрюмого черепа, вооружённые тяжёлыми плазменными винтовками.

– Всем лежать, идиоты! – прорычал предводитель, поливая витрины магазинов очередями раскалённой энергии. – Банк на углу эвакуировать, иначе мы спалим этот квартал дотла!

На улице началась паника. Люди с криками бросились врассыпную.

Питер тут же напрягся, его глаза забегали в поисках укромного места, чтобы переодеться в костюм.

– Мне… мне надо отойти! – выпалил Паркер, пятясь назад.

– Сидеть, ботаник, – Гарри с силой вжал Питера обратно за мусорный бак. – Куда ты денешься под плазмой? Голову оторвёт. Сиди с Эм-Джей и не отсвечивай.

– Но, Гарри, там же люди!..

– Я сказал — сидеть, – в голосе Поттера прорезался такой стальной холод, что Питер невольно замер, ошарашенно глядя на одноклассника.

Гарри глубоко вздохнул, закатив глаза к серому небу.

– Ну почему, черт возьми, стоит мне захотеть пиццы, как объявляются клоуны в консервных банках? Никакого уважения к чужому аппетиту.

Он расстегнул куртку. Две «Беретты» легли в ладони привычно и легко, словно продолжение костей и сухожилий.

– Гарри… у тебя оружие?! – ахнула Мэри Джейн, прижимая ладонь ко рту.

– Не шуми, рыжая, – Гарри подмигнул ей с наглой ухмылкой Данте. – Считай это американским подходом к урегулированию конфликтов.

Один из нападавших в экзоскелете уже заметил их угол и направил плазменную турель:

– Эй, щенки, а ну вылеза…

Договорить он не успел.

Гарри шагнул из-за укрытия. Никакого страха. Плавное, скользящее движение мастера стиля ган-ката.

Бах-бах!

Два выстрела слились в один сухой хлопок. Зачарованные пули со стальными сердечниками ударили точно в уязвимые гидравлические шланги на коленях экзоскелета. Жидкость брызнула под давлением, металл взвыл, и громила с грохотом рухнул лицом в асфальт.

– Что за нах… – второй наёмник развернулся, но Гарри уже двигался.

Он не просто стрелял — он танцевал сквозь линии огня. Вспышки синей плазмы плавили кирпичные стены за его спиной, но Гарри уклонялся с нечеловеческой реакцией, привитой тренировками у Роанапурских головорезов. Подкат под разлетающиеся осколки стекла, выстрел из левой руки — точно в блок питания на спине третьего банди