Семья

Пресса всегда отличалась поразительной способностью раздувать из искры пожар вселенского масштаба, но на этот раз журналисты превзошли сами себя.

Всего одна неудачная зачистка в разломе S-ранга, где древнее проклятие на пару секунд заблокировало мои каналы маны, пара треснувших ребер и истощение — обычные издержки работы Охотника, пусть даже ты и Теневой Монарх. Но стоило мне закрыться дома для восстановления, как вечерние новости сошли с ума. Заголовки пестрели сенсациями: «Сон Джинву прикован к постели!», «Величайший монарх лишился ядра и рассудка!», «Конец эры Теневого Владыки: беспомощный инвалид доживает последние дни в изоляции».

И вот тут начался настоящий цирк.

Удивительно, сколько стервятников слетается на мнимый запах крови. Точнее — на запах баснословного наследства. Стоило миру поверить, что грозный Охотник Сон вот-вот испустит дух, как в ворота нашего особняка потянулись паломницы. Женщины самых разных мастей — от никому не известных дебютанток из мелких гильдий до светских львиц — внезапно обнаруживали у себя «священный плод» под сердцем. Каждая третья заявляла, что беременна от меня, требуя признания отцовства, опеки над активами гильдии и пожизненного содержания.

Сегодня на пороге нарисовалась уже десятая по счету претендентка. И на этот раз ею оказалась не какая-то безвестная авантюристка, а сама Ча Хэ Ин — гордость корейских Охотников, которая почему-то решила, что настал ее звездный час.

Я сидел в смежной гостиной за полуприкрытыми раздвижными дверьми, скрывая ауру в глубокой тени, и с трудом сдерживал приступ истерического хохота. Потому что на кухне ее встречал человек, с которым связываться в здравом уме не стал бы даже владыка драконов Антарес.

Мой муж. Сон Алекс.

Мы состояли в браке уже двадцать пять лет. Четверть века рука об руку. За эти годы Алекс ни капли не изменился — моя магия и его собственная уникальная сущность консервировали его молодость, не позволяя времени оставить на нем и следа. При росте в метр восемьдесят пять он выглядел потрясающе: взлохмаченные светлые волосы с дерзко выбритыми висками, проколотые уши с цепочками из зачарованного серебра, россыпь черных рунических татуировок на руке и фарфоровая, будто светящаяся изнутри кожа. Но самым обманчивым в нем были глаза — небесно-голубые, кристально чистые, за которыми скрывалась мощь древнего Громового Убийцы Драконов. Смертоносная молния и абсолютное бесстрашие.

Сейчас этот смертоносный драконоборец в шелковом домашнем халате неспешно потягивал ароматный жасминовый чай из фарфоровой чашки, глядя на гостью поверх тонкого пара.

Ча Хэ Ин сидела напротив, нафуфыренная, затянутая в дорогой брендовый костюм, с высоко вздернутым подбородком и идеальной укладкой. На ее лице читалось неприкрытое торжество женщины, уверенной, что держит судьбу за горло.

– Значит, ты утверждаешь, что носишь под сердцем ребенка Джинву? – лениво протянул Алекс, сделав глоток. Голос его звучал мягко, почти сочувственно.

– Да, – надменно бросила Хэ Ин, вскинув подбородок еще выше. – И анализы подтверждают наличие аномально высокого фона маны. Это дитя величайшего Охотника. Общественность не простит, если его истинного наследника выбросят на улицу, пока сам он… недееспособен.

– Понятно, понятно, – Алекс задумчиво постучал длинными пальцами по столу, слегка покачивая головой. – Что ж, раз такое дело… Отлично. Забирай.

Ча Хэ Ин поперхнулась заготовленной речью. Ее брови взлетели вверх:

– Что?..

– Я говорю — забирай Джинву прямо сейчас, – Алекс устало потер переносицу и вздохнул так театрально, что я за ширмой едва не хрюкнул от смеха. – Я так устал от всего этого. Честно говоря, мы с детьми как раз собирали чемоданы в отпуск на острова, солнце, пальмы, океан… А за больным нужен постоянный уход, пеленки, таблетки, слюни подтирать. Мне эти хлопоты совершенно ни к чему. Забирай его с потрохами!

Хэ Ин моргнула, явно не веря своим ушам. Она ждала скандала, слез, угроз, судебных исков, но никак не добровольной капитуляции законного супруга.

– Эй, дети! – крикнул Алекс в глубину коридора. – Вывезите нашего страдальца!

Двери с тихим шелестом разъехались. На пороге кухни появился наш старший сын.

Сон Су-хо, восемнадцатилетний парень, был точной копией меня: те же резкие черты лица, иссиня-черные волосы и аура подавляющей силы Монарха Разрушения. Су-хо шел с абсолютно скорбным, полным трагизма лицом, толкая перед собой тяжелое инвалидное кресло.

В этом кресле, укутанный до самого подбородка уродливым клетчатым пледом, восседал я.

Честно признаться, я отдался роли без остатка. Подбородок опущен, взгляд расфокусирован и устремлен в пустоту, рот слегка приоткрыт, веки подрагивают. Я даже заставил правую руку слабо и судорожно подергиваться на подлокотнике, а ману упрятал так глубоко в духовное ядро, что от меня веяло аурой угасающего, немощного калеки.

Следом за Су-хо в кухню бесшумно скользнул его брат-двойняшка — Сон Юкио. Юки, унаследовавший от отца-драконоборца короткие взъерошенные темные волосы, небесно-голубые глаза и бледную фарфоровую кожу, прятал в кулаках искры черной молнии и силу Монаршей Власти. Сейчас парень изо всех сил кусал щеки изнутри, чтобы не заржать в голосину. Рядом с ним чинно встала пятнадцатилетняя Миджун — папина любимая принцесса, обладательница темных шелковых локонов и грозовых серых глаз, в которых уже клубились послушные тени. На руках у нее безмятежно посапывал полугодовалый Мин-Хо — наш крошечный блондинистый ангелочек с серо-голубыми глазками, абсолютно не подозревавший о разворачивающейся драме.

– Вот, – Алекс обвел рукой мое неподвижное тело, расплываясь в самой медовой и ядовитой улыбке, на которую был способен. – Получи и распишись. Ты ведь так отчаянно жаждала заполучить самого Сон Джинву, верно? Бери. Но видишь ли, какая штука, милая…

Он поднялся из-за стола, плавно обошел застывшую Ча Хэ Ин и положил руку на спинку моей инвалидной коляски.

– У него ничего нет. Совсем. Абсолютно. Этот дом? Записан на меня. Все счета, активы, лицензии, здание гильдии «Аджин», недвижимость в Сеуле и за рубежом — все оформлено исключительно на мое имя по брачному контракту двадцатилетней давности. Джинву гол как сокол. У него даже на чашку кофе в кармане не наскребется. Ты хотела великого мужчину? Забирай его пустую оболочку. Корми его с ложечки жидкой кашей, меняй утки, оплачивай сиделок из своего кармана Охотника ранга S. Владей! Мы щедрые, нам не жалко.

Лицо Ча Хэ Ин побелело так, будто ее с головой окунули в чан с кипятком, а затем резко опустили в ледяную прорубь.

Она перевела ошарашенный взгляд с сияющего, насмешливого Алекса на меня. Моя голова по закону жанра медленно съехала набок, а нижняя челюсть безвольно отвисла. В глазах женщины вспыхнул первобытный ужас, стремительно сменившийся неподдельным, искренним отвращением.

Никакого величия. Никакой магии, правящей миром. Никаких миллиардов вон и влияния. Лишь пускающий слюни паралитик с дергающейся рукой и куча медицинских счетов.

– Н-нет… – пролепетала она, инстинктивно делая шаг назад. – Я… это какая-то ошибка…

– Ну как же ошибка? – участливо подал голос Су-хо, скорбно качая головой. – Папа так ждал истинную любовь. Он даже мычать пытается, когда слышит ваше имя, тетя Ча. Забирайте, пожалуйста, а то нам на Бали лететь через три часа, билеты сгорят.

– Отойдите! Не подходите ко мне! – в панике взвизгнула Хэ Ин, пятясь к выходу из кухни.

Ее каблук предательски подвернулся на полированном паркете. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но гравитация оказалась безжалостна к Охотнику высшего ранга, охваченному позорной паникой. С глухим, сочным стуком Хэ Ин рухнула на пол лицом вниз, приложившись прямо о край декоративной тумбы. Раздался подозрительный хруст, и из ее носа брызнула алая кровь.

– Ой-ой-ой! – раздался тоненький детский голосок.

Из коридора, цокая домашними тапочками, неслась наша пятилетняя Мина. Черноволосая девчушка с удивительными глазами разного цвета — один штормовой серый, другой пронзительно-голубой — сжимала в обеих ручонках огромный двухлитровый стакан ледяной вишневой газировки с трубочкой.

Мина, разумеется, совершенно «случайно» споткнулась о распростертую на полу элитную мечницу.

– Ой, падаю! – драматично пискнула пятилетняя бестия.

Стакан полетел по красивой дуге. Липкая, шипящая, рубиново-красная газировка щедрым водопадом обрушилась аккурат на идеально уложенную голову Ча Хэ Ин, заливая ее дорогой жакет, шею и расквашенный нос, смывая косметику в уродливое кроваво-вишневое месиво.

Юкио за моей спиной не выдержал и громко закашлялся в кулак, чтобы скрыть рвущийся наружу хохот. Миджун тихо прыснула, прикрыв рот ладонью и покачивая спящего малыша.

Алекс неторопливо подошел к корчащейся на полу женщине, грациозно опустился на корточки и склонил голову набок, разглядывая жалкое зрелище.

– Ой, милочка, что же ты так неаккуратно? – протянул он шелковым, обманчиво мягким тоном. – Себя не бережешь… Да и своего выродка тоже.

Хэ Ин замерла, с ужасом глядя снизу вверх в его глаза, в которых вдруг вспыхнули синие грозовые искры. Вся напускная мягкость Алекса испарилась, обнажив клыки истинного хищника.

– Ведь это не ребенок моего мужа, правда? – тихо, с леденящей душу усмешкой прошептал драконоборец, и в воздухе явственно запахло озоном. – Видишь ли, дорогуша, глупая ты курица… Семя Теневого Монарха женщина выносить просто не способна. Сила смерти и вечной тьмы за считанные недели разорвет человеческий организм на куски. Плод просто пожрет свою мать изнутри, выкачивая каждую каплю маны до последней клетки. И ему будет глубоко плевать, Охотник ты S-ранга или обычная домохозяйка. Твое тело превратилось бы в иссохшую мумию еще на первом месяце.

Алекс выпрямился во весь свой рост, гордо расправив плечи, и скрестил руки на груди. Вокруг его предплечий заплясали трещащие электрические разряды.

– А я выносил и родил ему пятерых, – отчеканил он с непоколебимым превосходством. – Потому что я — Громовой Убийца Драконов. Моя магия древнее этих чертовых врат и вашей земной системы. Моя плоть способна выдержать первобытный огонь и абсолютную тьму. А ты?.. Ты просто жалкая шавка, решившая откусить кусок пирога, который тебе не по зубам. Вон из моего дома. И если ты еще хоть раз откроешь свой рот в адрес Джинву или попытаешься приблизиться к нашей семье… Я лично испепелю тебя так, что даже тени для армии моего мужа не останется. Пошла вон.

Ча Хэ Ин не стала дожидаться повторного приглашения.

Захлебываясь слезами, кровью и сладкой газировкой, теряя туфли и остатки всякого человеческого достоинства, сильнейшая мечница Кореи вскочила на четвереньки, а затем рванула к выходу со скоростью, которой позавидовали бы лучшие бойцы гильдии «Охотники». Входная дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной, оглашая окрестности визгом автомобильных шин.

Несколько секунд на кухне стояла гробовая тишина.

А затем Алекс запрокинул голову и расхохотался во весь голос — звонко, раскатисто, вытирая выступившие от смеха слезы.

– Боже мой!.. Это уже десятая! Десятая за две недели! – сквозь хохот простонал он, опираясь о край стола. – Откуда эти дуры берутся?! Я ожидал кого угодно: фанаток, стажерок, моделей из рекламы зелий… Но чтоб сама Ча Хэ Ин притащилась нести этот лютый бред? Серьезно?!

Я откинул клетчатый плед в сторону, шумно выдохнул и с наслаждением потянулся, разминая затекшие плечи. Хрустнули позвонки. Теневая броня мигом окутала тело, сменяя нелепый домашний вид на привычные строгие темные брюки и рубашку.

– Ну что, инвалид мой ненаглядный, как тебе шоу? – Алекс развернулся ко мне, скрестив руки на груди и лукаво прищурившись. – Стоило прессе пустить слух, что великий Монарх недееспособен, как на тушку слетелось все змеиное кубло. А ты просто взял и перевел стрелки на меня!

Я встал с инвалидного кресла, сделал два шага, преодолевая расстояние между нами, и собственнически сгреб мужа в объятия, прижимая его крепкое, пахнущее озоном и мятой тело к своей груди.

– Шоу было феноменальным, любовь моя, – хрипло усмехнулся я ему в шею, вдыхая родной запах и чувствуя, как внутри разливается теплое, тягучее спокойствие. – Твоя актерская игра с каждым разом становится все изысканнее. А уж финал с лекцией по биологии Монархов… Браво. Я чуть не сорвал спектакль, пока сдерживал смех.

– А я? Папа, а я?! – звонко закричала Мина, дергая меня за штанину и сияя своими разноцветными глазенками. – Я же идеально упала! Прямо шмяк — и весь сок ей на макушку!

– Ты — прирожденная актриса, солнышко, – я подхватил дочку на руки, щекоча ее носом в щеку, отчего та заливисто захихикала. – Твой дедушка гордился бы такой диверсией.

– Ага, особенно хрустом ее носа, – фыркнул Юкио, плюхаясь на стул и закидывая ноги на стол, за что тут же получил легкий подзатыльник от Су-хо. – Нет, серьезно, мам, ты был бесподобен. «Он пустой как сокол, забирай!» У нее аж глаз дергаться начал.

– Не клади ноги на стол, оболтус, – беззлобно отозвался Алекс, утыкаясь носом в мое плечо и обнимая меня за талию. – И вообще, дети мои драгоценные, раз уж мы публично объявили, что улетаем на Бали… Кажется, нам действительно пора паковать чемоданы.

– Ура! На море! – запрыгала Мина, хлопая в ладоши.

– Наконец-то, – улыбнулась Миджун, баюкая притихшего Мин-Хо. – Хоть отдохнем от этих ненормальных с их тестами на отцовство.

Су-хо усмехнулся, глядя на нас:

– Похоже, прессе придется выпустить экстренный выпуск: «Недееспособный монарх сбежал в закат с похитившим его мужем-тираном».

– Пусть пишут что хотят, – я крепче прижал к себе Алекса, чувствуя, как он тихо посмеивается, уткнувшись мне в грудь. Тьма и молния в нашей крови сплетались в идеальном, нерушимом балансе. – Главное, что моё истинное сокровище всегда остается дома.