Коты воители

Возвращение в лагерь с первой добычей было для Сорколапы слаще любого сна. Тяжелый, жирный окунь оттягивал челюсти, его мокрая чешуя приятно холодила подбородок, а запах речной свежести казался самым чудесным ароматом на свете. Кошечка вышагивала позади Окунехвата, стараясь держаться как можно важнее, задрав хвост трубой.

Но стоило ей ступить на скользкий поваленный ствол ивы, служивший переправой на остров, как ее задняя лапа предательски поехала по мокрому мху.

Сорколапа взвизгнула сквозь стиснутые зубы, смешно взмахнула хвостом, пытаясь удержать равновесие, и кубарем покатилась вперед. Окунь выскользнул из пасти и звучно шлепнулся прямо на спину мирно дремавшего у воды полосатого воителя. Сама же юная охотница кувыркнулась через голову и затормозила носом в густой тине у самого берега лагеря, взметнув фонтанчик брызг.

– Великое Звёздное племя, – раздался глухой хриплый голос.

Сорколапа подняла голову. Из-под слоя зеленых водорослей, повисших на одном ухе, сверкали ее сконфуженные янтарные глаза.

Перед ней стоял Карпозуб, старейшина с изорванным в давних битвах ухом. На его широком хребте лежал свежевыловленный окунь, медленно сползая на влажный песок.

– Вот так дичь! – прошамкал старик, но в его выцветших глазах зажглись озорные искорки. – В мое время оруженосцы приносили рыбу на кучу со свежей добычей, а не бросали ее в старейшин, будто мы вражеские воины из племени Теней.

– Прости, Карпозуб! – выпалила Сорколапа, вскакивая и торопливо отряхиваясь. Вода и комья тины полетели во все стороны. – Я просто... дерево было слишком скользким, а лапы у меня почему-то решили пойти в разные стороны!

– Твои лапы вечно живут своей жизнью, пока дело не касается охоты, – раздался сзади сдержанный смешок Окунехвата. Наставник легко соскочил с бревна, подцепил когтем окуня и положил его перед стариком. – Но ты взгляни на эту рыбу, Карпозуб. Она поймала ее сама. С первой попытки.

Старейшина наклонился, принюхался к толстому блестящему боку окуня и одобрительно цокнул языком:

– Чистый удар в шею. Никакой лишней возни. Для кошечки, которая не умеет прямо ходить по бревну, ты на редкость метко бьешь лапой. Спасибо тебе, Сорколапа. Старые кости скажут тебе спасибо за такой сытный обед.

Из детской торопливо выбежала Кувшинница. Ее зеленые глаза сияли неподдельной гордостью. Она подошла к дочери, ласково коснулась носом ее перепачканного уха и принялась осторожно счищать налипшую тину.

– Моя маленькая воительница, – тихо промурлыкала мать. – В первый же день накормить старейшин! Я знала, что река примет тебя.

– Она поймала его быстрее, чем речная форель успевает моргнуть, – заметил Окунехват, обращаясь к подошедшему Ондатрозвёзду.

Предводитель остановился рядом. Его бурая шерсть отливала золотом под полуденным солнцем, а янтарный взор был строг, но в глубине зрачков теплилось глубокое одобрение.

– Ловкость и быстрота — великие дары, Сорколапа, – произнес предводитель, склонив голову. – Но они требуют дисциплины. Твое тело стремительно, как летящий зимородок, но мысли не должны бежать впереди лап. Научись владеть своим телом на суше так же виртуозно, как ты владеешь когтями в воде.

– Я научусь, Ондатрозвёзд! – горячо пообещала Сорколапа, выпрямляясь так резко, что снова едва не наступила матери на хвост.

– Не сомневаюсь, – предводитель мягко тронул ее плечо кончиком хвоста. – А теперь отдохни и подкрепись. Наставник приготовил для тебя нелегкое испытание на вторую половину дня.

Окунехват лишь загадочно сощурился, подтверждая слова предводителя.

Быстро перекусив половиной мелкой плотвички из общей кучи, Сорколапа не смогла усидеть на месте. Ее переполняла энергия. Она пробежалась вокруг песчаного островка, вспугнула дремавшую на коряге серую цаплю — птица с недовольным клекотом взмыла ввысь, взмахнув широкими крыльями, — и едва не врезалась в камышовую стену оруженосецкой палатки.

Когда солнце перевалило за полдень, растопив полуденную прохладу и наполнив воздух густым, терпким зноем, Окунехват позвал ее к дальнему краю лагеря.

– Хватит кружить, словно слепень вокруг коровы, – окликнул он ученицу. – Иди за мной. Пришло время узнать, как ведет себя вода, когда она сердится.

Сердце Сорколапы забилось чаще. Она припустила следом за широкими полосатыми лапами воина. Они вышли далеко за пределы лагеря, оставив позади знакомые заросли камыша и тихие песчаные заводи.

Шум реки здесь менялся. Вместо мягкого, убаюкивающего плеска впереди нарастал глухой, вибрирующий рев. Земля под подушечками лап становилась каменистой, усыпанной острыми осколками кремня и крупными валунами, покрытыми зеленым скользким налетом.

Вскоре они вышли к порогам.

Здесь Великая река сжималась крутыми гранитными берегами. Вода неслась вперед с яростной силой, бурля белой пеной, с грохотом разбиваясь о черные торчащие зубья камней. Водяная пыль плотным облаком висела в воздухе, оседая на шерсти каплями влаги, и Сорколапа невольно прижала уши к голове, оглушенная этой первозданной мощью.

– Страшно? – перекрывая рев потока, спросил Окунехват.

– Шумно! – крикнула она в ответ, не желая признавать, как предательски подрагивают ее колени.

– Это Стремнина Камышовых Зубьев, – пояснил воитель, глядя на бурлящие буруны. – Спокойная заводь учит терпению, но только пороги могут научить кота Речного племени настоящей силе. Здесь ты поймешь, что бороться с рекой бессмысленно. Вода всегда сильнее тебя.

– Но если с ней нельзя бороться, как же тогда здесь плавать? – недоуменно спросила Сорколапа.

– Нужно стать ее продолжением, – Окунехват легко вскочил на гладкий валун, нависавший над бурлящей пеной. – Ты не должна упираться когтями в течение. Ты должна читать его. Видишь вон тот темный язык гладкой воды между двумя белыми бурунами?

Сорколапа вгляделась. Среди хаоса пены действительно прослеживалась узкая, извилистая струя, по которой вода скользила быстрее, но удивительно ровно, минуя смертоносные каменные выступы.

– Это глубинная жила, – продолжал наставник. – Она быстра, как молния, но свободна от камней. Речной кот не спорит с ней, он доверяется ее силе, используя скорость течения, чтобы проскочить препятствия. Твоя беда на суше, Сорколапа, в том, что ты спешишь раньше, чем подумаешь. Но здесь, в бурунах, твоя стремительность может спасти тебе жизнь.

Окунехват замолчал, а затем спрыгнул обратно на гальку и повернулся к ней:

– Заходи в воду.

Сорколапа сглотнула ком в горле. Войти туда? В этот кипящий котел?

Но взгляд наставника был тверд, как речной базальт, и в нем не было сомнения. Сорколапа сделала вдох, вспоминая, чья кровь течет в ее жилах. Она была дочерью реки, а не трусливой белкой из сухого Грозового леса.

Она сделала шаг вперед. Ледяной поток мгновенно ударил в грудь, пытаясь сбить ее с лап. Течение было чудовищно сильным — оно жадно потянуло черно-белую кошечку за собой, заставляя гальку уходить из-под подушечек. Сорколапа оступилась, хлебнула горькой речной пены и запаниковала, беспорядочно заколотив всеми четырьмя лапами.

– Не барахтайся! – рявкнул с берега Окунехват. – Подожми когти! Вытяни хвост! Хвост — это твой руль! Работай задними лапами по очереди, ровно, как гребными веслами!

Течение подхватило ее и закружило. Впереди, всего в паре лисьих хвостов, из воды вздымался острый черный зубец гранита, о который со страшной силой разбивались волны. Если она врежется в него на такой скорости, кости не выдержат.

Страх мгновенно вытеснил всю неуклюжесть. Рассудок Сорколапы очистился, словно омытый ледяной водой. Время словно замедлило свой бег.

Она увидела камень, пену вокруг него и ту самую темную струю, о которой говорил наставник. Она текла на волосок правее гранитной пасти.

Вместо того чтобы отчаянно грести назад к берегу, борясь с непобедимой силой, Сорколапа сделала невероятное: она сжалась в тугой комок и рванулась вперед, прямо в объятия стремнины!

Ее лапы двигались с фантастической частотой — черно-белая молния рассекла пенный вал. Она вытянула тело в идеальную струну, хвост жестко направлял движение, разрезая бурун.

– Сорколапа, вправо! – донесся сквозь грохот отчаянный крик Окунехвата, который уже бросился по береговым камням за ней.

Кошечка не просто повернула вправо — она использовала силу набежавшей волны. Оттолкнувшись задними лапами от упругой толщи воды, она буквально скользнула по гребню, обогнув острый гранитный зубец в каких-то пылинках от верной гибели. Вода взревела за ее спиной, осыпав ее градом брызг, но Сорколапа уже неслась дальше, оседлав глубинную струю.

Ее движения были не просто быстрыми — они были безупречно точными. В воде не было коряг, о которые можно споткнуться, не было неровной земли. Здесь царила чистая инерция и гибкость, а в этом маленькой ученице не было равных. Она лавировала между камнями с грацией выдры, раз за разом уворачиваясь от смертоносных преград за счет немыслимой скорости реакции.

Наконец, поток вынес ее на широкий, спокойный плес, где река снова разливалась широким, ленивым зеркалом.

Сорколапа, шумно отфыркиваясь и выплевывая воду, выгребла на мелкий прибрежный песок и буквально выползла на траву. Ее бока судорожно вздымались, шерсть намокла и облепила худощавое мускулистое тело, сделав ее похожей на взъерошенную крысу, но янтарные глаза полыхали безудержным, диким восторгом.

Через мгновение на берег тяжело выскочил Окунехват. Его глаза были расширены от пережитого страха, а полосатая шкура стояла дыбом.

– Ты... ты во имя Звёздного племени что устроила?! – прорычал он, подбегая к ней. – Я велел тебе просто зайти на мелководье у края порогов и привыкнуть к напору воды! Зачем ты бросилась в самую стремнину?!

– Я... я не бросалась, – задыхаясь, пролепетала Сорколапа, поднимая мордочку. Вода стекала с ее усов крупными каплями. – Меня потащило. А потом я увидела камень... и вспомнила твои слова про струю. И подумала: если я попытаюсь плыть назад, камень меня раздавит. А если вперед — может, проскочу?

Окунехват замер. Он тяжело перевел дыхание, глядя на маленькую черно-белую кошечку, которая только что на его глазах совершила то, на что решались лишь самые опытные и безрассудные воители племени.

Гнев в его глазах медленно угас, уступая место глубокому, потрясенному изумлению.

– Ты проскочила, – глухо произнес он. – Великие духи... Ты не просто проскочила. Ты прошла сквозь Камышовые Зубья быстрее, чем речная форель. Я в жизни не видел такой скорости в воде. Ни у одного оруженосца. Ни у одного воителя.

– Правда? – Сорколапа несмело улыбнулась, хотя лапы у нее до сих пор мелко дрожали от перенапряжения.

– Правда, – Окунехват опустился рядом с ней на песок и неожиданно провел широким шершавым языком по ее мокрому затылку, смывая речную пену. – Но если ты еще раз выкинешь подобную глупость без моей команды, я заставлю тебя чистить подстилки старейшин до конца твоих дней, клянусь чешуей Великой Щуки!

– Обещаю, – виновато пискнула кошечка, прижав уши.

– Твоя сила — в твоей скорости, Сорколапа, – уже мягче продолжил наставник, глядя на спокойную гладь реки. – На суше ты пока не поспеваешь за собственными мыслями, твои лапы путаются, потому что в тебе слишком много огня. Но здесь, в реке... Ты не борешься с водой. Ты двигаешься с ней в одном ритме. Ты быстра, как бросок щуки, и легка, как стрекоза. Мы разовьем этот дар. Ты станешь воительницей, которую не сможет догнать ни один враг — ни на земле, ни в глубине.

Сорколапа замурлыкала, прижавшись мокрым боком к теплому плечу наставника. Усталость навалилась тяжелой каменной плитой, но это была приятная усталость воина, преодолевшего немыслимую преграду.

К лагерю они возвращались в густых сумерках.

Небо над рекой окрасилось в глубокие тона спелой черники и багрянца. Первые звезды — серебряные когти предков-воителей — робко проглядывали сквозь сиреневую дымку. Воздух звенел от стрекота сверчков и вечернего кваканья лягушек в камышах.

На этот раз через поваленную иву Сорколапа перешла предельно осторожно. Она ступала медленно, выпуская когти при каждом шаге, помня слова предводителя о дисциплине. Окунехват шел следом, довольно прищурив янтарные глаза.

В лагере царил сонный покой. Коты собирались небольшими группками возле кучи с дичью, негромко делясь новостями прошедшего дня.

– Как прошла тренировка? – окликнул их с выступа Мокрой Скалы Ондатрозвёзд.

– Река обрела новую хозяйку, предводитель, – с гордостью в голосе ответил Окунехват. – Сорколапа прошла Камышовые Зубья.

По поляне пронесся изумленный шепоток. Молодые воители повернули головы, старейшина Карпозуб высунулся из своей палатки, округлив глаза, а оруженосцы у кучи дичи замерли с раскрытыми ртами.

Кувшинница, стоявшая неподалеку, тихо ахнула, прижав лапу к груди, но в ее глазах сияло безграничное счастье.

Сорколапа смущенно опустила голову, чувствуя, как горят кончики ее ушей, но шаг ее стал тверже. Она прошла к палатке оруженосцев, чувствуя на себе уважительные взгляды соплеменников.

Внутри тростникового убежища было темно, сухо и пахло прелым вереском. Другие оруженосцы еще не пришли — видимо, доедали свой вечерний ужин на поляне.

Сорколапа забралась в свое новое гнездышко из мха. Ее мокрая шерсть уже почти высохла, оставив приятное ощущение чистой речной соли и свежести. Каждая мышца в ее теле ныла от непривычной работы, но это была сладкая боль.

Она свернулась калачиком, положив мордочку на вытянутые передние лапы. За тонкими тростниковыми стенами глухо и мерно шумела Великая река.

Раньше этот шум казался ей просто песней, колыбельной, которую пела ночь. Теперь же в каждом всплеске, в каждом ударе волны о береговую гальку Сорколапа слышала живой голос. Река говорила с ней на одном языке.

«Ты быстра, – шептала вода за стеной. – Ты смела. Ты принадлежишь мне».

Сорколапа прикрыла веки. Завтра будет новый день, новые тренировки, новые ошибки и падения на скользких камнях. Но сейчас, засыпая под мерный шепот родного потока, черно-белая ученица знала: впереди ее ждет великая судьба, и никакое течение в мире не сможет сбить ее с выбранного пути.