Кровь любви

Стены роскошной квартиры в Алматы, казалось, сужались, пропитываясь тяжелым, удушливым запахом гнева. Миша, чьи глаза обычно светились холодным, благородным серебром, сейчас горели алым пламенем первородного голода и ярости. Он расхаживал по гостиной, словно запертый в клетке зверь, и каждое его движение отзывалось в воздухе вибрацией чистой, неразбавленной силы Альфы.

Влад стоял у окна, вжимаясь лопатками в холодное стекло. Его дыхание было прерывистым. Будучи Гаммой — редким и уязвимым типом полукровки, — он физически ощущал давление ауры Миши. Его собственные вампирские чувства, притупленные человеческой половиной, кричали об опасности.

– Миша, я умоляю тебя, просто выслушай! – Голос Влада дрогнул, сорвавшись на грани всхлипа. – Это было просто фото с тренировки. Там были все, не только я и Марк!

– Пятый час, Влад! – взревел Шайдоров, резко сокращая дистанцию. – Пятый час ты несешь эту чушь! Ты думаешь, я слепой? Думаешь, я не чувствую чужой запах на твоей коже, когда ты возвращаешься из своих «командировок» в Питер?

– Это запах катка, Миша! Запах льда и пота! – Влад закрыл лицо руками, чувствуя, как по щекам ползут горячие слезы. Ему было невыносимо больно. Человек, который был для него всем — наставником, кумиром, олимпийским чемпионом и единственным любимым, — сейчас втаптывал его душу в грязь.

Миша остановился в паре сантиметров от него. Его ледяное дыхание коснулось виска Влада. Чистокровный вампир, вершина эволюции, он смотрел на полукровку с таким презрением, будто перед ним был не партнер, а досадная ошибка природы.

– Ты ничтожество, Дикиджи, – прошипел Миша, и каждое слово вонзалось в сердце Влада острой льдинкой. – Я дал тебе всё. Я привез тебя в Казахстан, я дал тебе статус, я делился с тобой своей кровью. А ты отплатил мне тем, что прыгаешь в постель к первому встречному фигуристу, как только я отворачиваюсь?

– Это неправда... – Влад поднял глаза, полные отчаяния. – Я люблю только тебя.

– Замолчи! – Миша замахнулся, и воздух свистнул.

Хлесткий удар ладонью пришелся Владу по щеке. Сила чистокровного была такова, что голову парня отбросило в сторону, а на бледной коже мгновенно расцвел багровый след. Влад не удержался и сполз по стене на пол, хватая ртом воздух. Боль в щеке была ничем по сравнению с тем, как рушился его мир.

– Собирай свои вещи, – голос Миши стал пугающе спокойным, мертвым. – Прямо сейчас. Возвращайся в свою Россию, в свой Питер. Вали обратно к тем, с кем ты мне изменял. В Казахстане изменщикам делать нечего. Ты потерял право даже дышать со мной одним воздухом.

– Миша, пожалуйста... – прошептал Влад, протягивая руку к его сапогу, но Шайдоров брезгливо отступил.

– Если я увижу тебя здесь утром, я за себя не ручаюсь. Убирайся.

Влад больше не пытался спорить. Надежда, которая теплилась в нем последние пять часов, окончательно погасла, оставив после себя лишь серый пепел. Он поднялся, пошатываясь, и побрел в спальню, чувствуя себя пустым сосудом.

---

Аэропорт Пулково встретил Влада серым небом и пронизывающим ветром. Он вернулся в Питер тихим призраком самого себя. Тренировки в группе Светланы Соколовской стали его единственным убежищем, но искра, которая раньше заставляла его крутить четверные прыжки с невероятной легкостью, исчезла.

Он выходил на лед, выполнял элементы, технически безупречно, но бездушно. Зрители замечали это, тренеры вздыхали, а Влад просто не чувствовал ничего. В его груди вместо сердца теперь был кусок льда, который не мог растопить даже самый сложный прыжок.

Тем временем в Алматы Миша Шайдоров пытался жить дальше. Первые недели он упивался своей праведной яростью. Каждый раз, когда в памяти всплывало лицо плачущего Влада, он подпитывал свою ненависть мыслями об измене. «Он предал меня», — твердил он себе, уничтожая совместные фотографии.

Но время шло. Прошел месяц, второй, третий. Гнев начал выветриваться, оставляя после себя странную, зудящую пустоту. Миша ловил себя на том, что по привычке поворачивает голову за завтраком, чтобы подразнить Влада, но видел лишь пустой стул. Он чувствовал, как его квартира, некогда наполненная теплом полукровки, становится ледяным склепом.

Однажды вечером, пересматривая записи с последнего чемпионата России, Миша вгляделся в лицо Влада на экране. Тот стоял в микст-зоне, отвечая на вопросы журналистов. Глаза Влада были сухими и пустыми. В них не было жизни. И вдруг, словно вспышка молнии, Мишу прошила мысль: «А если он действительно не врал?»

Он начал анализировать те события с холодной головой вампира. Запах? Это мог быть запах чужого парфюма в раздевалке. Фото? Обычная вежливость между коллегами. Миша почувствовал, как внутри всё похолодело. Он, великий чемпион, повел себя как ослепленный ревностью зверь.

Он открыл соцсети Влада. Дикиджи почти ничего не постил, только редкие видео с тренировок. Никаких новых парней, никаких вечеринок. Только лед и одиночество.

– Что же я наделал... – прошептал Миша, закрывая лицо руками. Гордость Альфы кричала, что нельзя унижаться, нельзя признавать ошибку. Но сердце, которое, как он думал, принадлежит только льду, ныло от тоски.

Миша начал действовать осторожно. Сначала он отправил огромный букет белых роз прямо на каток в Питер, без подписи, но с веточкой тянь-шаньской ели — их маленьким секретом. Влад, увидев цветы, лишь грустно улыбнулся и отдал их администратору.

Затем были подарки: профессиональные коньки, сделанные на заказ, редкие книги по искусству, которые Влад когда-то хотел. Миша переступал через себя, через свою природу, пытаясь дотянуться до того, кого сам же прогнал.

В конце концов, он не выдержал. Он прилетел в Питер.

Встреча произошла после вечерней тренировки. Влад выходил с катка, кутаясь в черную куртку, когда дорогу ему преградила высокая фигура в дорогом пальто.

– Влад, – голос Миши дрогнул.

Дикиджи замер. В его глазах промелькнул страх, смешанный с невероятной болью.

– Зачем ты здесь? – тихо спросил он. – Я уже уехал. Я в России. Как ты и хотел.

– Я был идиотом, – Миша сделал шаг вперед, игнорируя дистанцию. – Влад, я знаю, что пощечину не смыть словами. Я знаю, что разрушил всё. Но я не могу без тебя дышать. Моя кровь зовет тебя. Прости меня, если это вообще возможно.

Влад смотрел на него долго, мучительно долго. А потом его плечи опустились, и он просто прислонился лбом к груди Миши, разрыдавшись так, как не рыдал в ту страшную ночь. Миша крепко обнял его, вдыхая родной запах, и поклялся, что больше никогда не отпустит.

---

Прошло пять лет.

Казахстанское солнце заливало террасу их загородного дома под Алматы. Миша сидел в кресле, наблюдая за тем, как на траве играет маленький мальчик с копной темных волос и удивительными глазами — одно око было серебряным, как у отца, а другое карим с золотистыми искрами, как у матери Влада.

Этот ребенок был чудом. Полукровка, рожденный от Альфы и Гаммы, он обладал силой, превосходящей обычных детей-вампиров. В нем сочетались стойкость человека и мощь чистокровного.

– Арлан, не прыгай так высоко, ты напугаешь птиц! – засмеялся Влад, выходя на террасу с подносом. Он выглядел счастливым. Искра в его глазах вернулась, став еще ярче.

Мальчик обернулся и с невероятной для пятилетки скоростью подбежал к Владу, обнимая его за колени.

– Папа, смотри, я сделал как отец! – Арлан показал на сломанную ветку дерева, которую он перекусил крошечными, но острыми клыками.

Миша подошел к ним, обнимая Влада за талию и притягивая обоих к себе. Он поцеловал Влада в висок, там, где когда-то оставил невидимый шрам своей яростью, а теперь оставлял лишь любовь.

– Он будет сильнее нас обоих, – тихо сказал Миша.

– Он уже сильнее, – улыбнулся Влад, прислоняясь к плечу мужа. – Потому что он рожден в любви, а не в страхе.

Они стояли втроем, глядя на горы. Прошлое осталось позади — и та пощечина, и месяцы разлуки, и боль. Теперь был только лед, который они делили на двоих, и маленькое сердце, бьющееся в унисон с их собственными, напоминая о том, что даже самая холодная кровь может согреться, если найти путь домой.