Сила есть в тебе

Утренний холод просачивался сквозь щели старой оконной рамы, заставляя занавеску на кухне едва заметно вздрагивать. Хайа стояла у плиты, боясь даже громко вздохнуть, и аккуратно помешивала кашу. Запястье все еще саднило — вчера вечером Злата с силой толкнула ее в прихожей просто за то, что Хайа не успела вовремя убрать свои ботинки с прохода.

Дверь в кухню распахнулась с мягким, но угрожающим шорохом.

На пороге появилась Злата в шелковом персиковом халатике. Ее длинные светлые волосы были идеально уложены, а лицо сияло свежестью, словно она сошла с обложки журнала. Но глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели на сестру с нескрываемым презрением.

– Опять развела вонь на всю квартиру, – скривилась Злата, подходя к столу. – Мама просила сделать ей тосты с авокадо, а ты опять варишь эту безвкусную овсянку. Ты специально пытаешься испортить всем утро?

– Мама вчера сама сказала, что хочет кашу... – тихо, почти шепотом ответила Хайа, опуская глаза на плиту.

– Не смей мне дерзить! – Злата сделала шаг вперед и, резко взмахнув рукой, смахнула со стола приготовленную для матери чашку.

Фарфор с сухим звоном разлетелся на мелкие осколки по кафельному полу, а оставшиеся на дне капли кофе брызнули на светлые брюки Златы.

В ту же секунду из коридора послышались торопливые шаги.

– Что здесь происходит?! – В кухню вошла Александра Сергеевна.

Ее строгий взгляд в тонких очках в золотой оправе мгновенно зафиксировал осколки на полу, а затем переметнулся на Злату, которая в одно мгновение изменилась в лице. Ее губы задрожали, в уголках глаз появились слезы, а плечи испуганно сжались.

– Мамочка... – всхлипнула Злата, пряча руки за спину. – Я просто хотела помочь Хайе накрыть на стол, а она разозлилась, что я сделала ей замечание, и швырнула чашку... Она испачкала мне брюки, мама!

– Я не трогала ее... – похолодев, выдавила Хайа, чувствуя, как внутри все сжимается от привычной безысходности. – Мама, клянусь, это Злата сама смахнула ее...

– Замолчи! – резко оборвала ее Александра Сергеевна, подходя к Злате и бережно обнимая ее за плечи. – Замолчи, негодница! Как тебе не стыдно врать в глаза собственной матери? Злата к тебе со всей душой, а ты растешь злобной, завистливой эгоисткой! Вечно пытаешься сделать ей гадость исподтишка!

– Но это правда не я...

– Хватит! – Голос матери звенел от ярости. – Немедленно собери осколки и вымой пол! Никаких карманных денег на этой неделе ты не получишь. И в школу пойдешь пешком, на автобус я тебе ни копейки не дам. Марш за тряпкой, живо!

Хайа опустилась на колени, собирая дрожащими пальцами острые черепки. Злата, стоявшая за спиной матери, на мгновение встретилась с сестрой взглядом и победоносно, хищно улыбнулась, беззвучно одними губами шепнув: «Ничтожество».

Спустя двадцать минут Хайа уже шла по серой, промозглой улице. Осенний ветер пробирал сквозь тонкую куртку, но куда холоднее было на душе. Глаза жгло от невыплаканных слез, однако плакать было нельзя — в школе слабости не прощали.

Около тяжелых дубовых дверей школы номер семь Хайю уже ждала Олеся.

Олеся выглядела как живое воплощение пасмурного утра: объемная черная толстовка с накинутым на голову капюшоном, широкие темные джинсы и тяжелые ботинки. Руки спрятаны в карманах, взгляд из-под челки тяжелый, предупреждающий любого, кто решит подойти ближе чем на метр. Но как только она увидела Хайю, ее лицо едва заметно смягчилось.

– Опять твоя сумасшедшая семейка? – без лишних предисловий спросила Олеся, заметив красные веки подруги.

– Злата разбила чашку, а мама... как обычно, – Хайа попыталась слабо улыбнуться, но губы не слушались. – Все нормально, Лесь. Я привыкла.

– Нельзя к такому привыкать, – буркнула Олеся, придерживая тяжелую дверь и пропуская Хайю вперед. – Когда-нибудь я твоей сестрице ее идеальный нос на затылок сверну. Серьезно, Хайа. Ты слишком мягкая. Если не кусаться в ответ, тебя просто сожрут.

– Я не умею кусаться, – вздохнула девушка, стягивая куртку в переполненном холле гардероба.

– Значит, я буду кусаться за нас двоих.

В коридорах стоял обычный утренний гул. Вдоль подоконников кучковались компании старшеклассников. Неподалеку стоял Рома — признанная школьная «звезда», красавчик и капитан футбольной команды. На нем была расстегнутая куртка-бомбер, на губах играла ленивая, снисходительная усмешка, пока вокруг него вились двое парней из параллели и несколько девчонок. Рома проводил Хайю насмешливым взглядом, нарочито громко хмыкнув в спину:

– Эй, серая мышь, осторожнее иди, а то ветром сдует!

Хайа только втянула голову в плечи, ускоряя шаг, но Олеся резко затормозила, развернулась и смерила Рому таким взглядом, что тот, хоть и попытался сохранить самодовольный вид, предпочел сделать вид, будто увлечен экраном телефона.

– Клоун дешевый, – процедила Олеся, подталкивая подругу к кабинету литературы.

Урок должен был начаться с минуты на минуту. Класс гудел: перешептывались девочки, на задних партах кто-то спорил о вчерашнем футбольном матче. Злата уже сидела на первом ряду, сияя новой шелковой блузкой, и звонко щебетала с подругами, полностью забыв об утреннем скандале.

Звонок прозвенел, и в класс вошла классная руководительница, Елена Викторовна. Следом за ней шагали двое.

Шум в кабинете мгновенно стих. Десятки пар глаз устремились на вошедших, и воздух словно наэлектризовался.

– Класс, внимание, – звучным голосом произнесла учительница, постучав ладонью по столу. – С сегодняшнего дня с нами будут учиться двое новых учеников, они братья. Прошу любить и жаловать. Рон и Денис. Мальчики, представьтесь сами.

Хайа затаила дыхание, разглядывая новеньких.

Они были братьями, но казались абсолютными противоположностями.

Тот, что стоял чуть впереди — Рон, — обладал удивительно спокойной, благородной внешностью. Правильные черты лица, внимательный, глубокий взгляд карих глаз, темные, аккуратно уложенные волосы. От него веяло уверенностью и редким для их возраста внутренним достоинством. Одет он был сдержанно, но со вкусом: темно-синий свитер крупной вязки поверх белой рубашки.

– Здравствуйте, – негромко, но отчетливо произнес Рон, и его бархатный, низкий голос заставил половину девушек в классе замереть. – Надеюсь, мы поладим.

Второй — Денис — всем своим видом выражал полное пренебрежение к школьным правилам. Руки в карманах черных джинсов, куртка нараспашку, галстук школьной формы отсутствовал вовсе, а на губах блуждала наглая, язвительная полуулыбка. В его взгляде плясали опасные искорки человека, который не признает никаких авторитетов.

– Здорово всем, – хмыкнул Денис, окинув кабинет насмешливым взглядом. – Сильно не напрягайтесь, примерным поведением я вам глаза мозолить не буду.

По классу прокатился приглушенный смешок. Девочки на средних рядах уже открыто переглядывались, восторженно прижимая ладони к щекам. Злата на первой парте мгновенно выпрямила спину, кокетливо поправила волосы и уставилась на Рона сияющим, жадным взглядом, словно хищник, завидевший самую лучшую добычу. Рома на задней парте, напротив, потемнел лицом: появление двух явно красивых и уверенных в себе парней мгновенно поставило под угрозу его статус школьного кумира.

– Так, Денис, без дерзостей с первого дня, – строго покачала головой Елена Викторовна, хотя в ее тоне проскользнуло снисхождение. – Садитесь на свободные места на четвертом ряду. Там как раз две парты пустуют.

Братья двинулись по проходу. Когда Рон проходил мимо парты Хайи и Олеси, он на долю секунды задержал взгляд на Хайе. Девушка почувствовала, как к щекам приливает предательская краска, и поспешно опустила глаза в раскрытую тетрадь. Сердце почему-то пропустило глухой удар, забившись в горле часто-часто. Хайа никогда не верила в сказки, но в этот миг ей показалось, что сквозь серую духоту класса пробился настоящий, теплый солнечный луч.

Урок потянулся медленно, хотя обычного спокойствия в кабинете не было.

Денис сразу оправдал свои слова. Стоило учительнице повернуться к доске, чтобы записать тему сочинения, как он громко зашелестел оберткой от шоколадного батончика.

– Денис! – обернулась Елена Викторовна. – Ты уже начинаешь?

– Марь Иванна... то есть Елена Викторовна, мозг требует глюкозы для постижения великой русской классики, – не моргнув глазом парировал парень, закинув ноги под партой на перекладину стула соседа. – Вы же не хотите, чтобы я упал в голодный обморок прямо на Достоевского?

Класс прыснул со смеху.

– Двадцать пять минут до звонка потерпишь, Петросян, – осадила его учительница, но без злости.

Олеся, сидевшая впереди него наискосок, лишь тяжело и раздраженно вздохнула, тихо пробормотав:

– Очередной клоун на нашу голову.

Денис, обладавший поразительным слухом, прищурился, уставившись в затылок Олеси, скрытый черным капюшоном. В его глазах мелькнул странный, азартный огонек, но развивать тему на уроке он не стал.

Зато Рон проявил себя совершенно иначе. Когда учительница задала сложный вопрос о скрытом символизме в поэме Блока, и класс привычно замялся, Рон спокойно поднял руку. Его ответ был не просто точным — он цитировал строки без запинки, рассуждал глубоко и зрело, а когда в тексте всплыла французская цитата, произнес ее на чистейшем парижском диалекте с безупречным прононсом.

Злата на своей парте едва не растаяла, бросая на него восхищенные взгляды и громко вздыхая так, чтобы Рон непременно обратил внимание. Однако Рон, закончив говорить и получив заслуженную пятерку, лишь вежливо кивнул учительнице и больше по сторонам не смотрел.

Хайа сидела, боясь пошевелиться. Ее поразило то, как он держался — ни капли хвастовства, никакой напыщенности, свойственной школьным лидерам вроде Ромы. Просто спокойная, тихая сила.

Когда звонок наконец возвестил об окончании сорока пяти минут пытки, кабинет мгновенно наполнился шумом отодвигаемых стульев.

– Пойдем в коридор, тут душно, – Олеся первой закинула рюкзак на одно плечо.

Хайа молча кивнула, собирая пенал.

Они вышли в коридор и встали у широкого подоконника в дальнем конце рекреации. Здесь было чуть тише, хотя мимо то и дело сновали ученики. Хайа прислонилась к прохладному стеклу, чувствуя, как утреннее напряжение медленно отступает.

– Видела, как твоя сестрица на него слюни пускала? – усмехнулась Олеся, скрестив руки на груди. – Того и гляди, из блузки выпрыгнет. Наш «интеллигент» еще пожалеет, что перевелся сюда. Злата из него всю душу вытрясет.

– Он... он очень умный, – нерешительно произнесла Хайа, пряча руки в карманы кофты. – И говорит так красиво.

– Умный-то умный, а брат у него — ходячая катастрофа, – скривилась Олеся. – Терпеть не могу таких самоуверенных придурков. Строит из себя невесть что.

– Кого это ты назвала придурком, а, Тьма ходячая?

Олеся резко обернулась.

Прямо перед ними стояли Денис и Рон. Денис ухмылялся во весь рот, жуя зубочистку и нахально разглядывая Олесю с ног до головы. Рон держался чуть позади, засунув руки в карманы брюк, его лицо было спокойным и доброжелательным, но во взгляде читалось легкое любопытство.

– Тебя, – отрезала Олеся, не сделав ни шага назад и глядя на Дениса в упор снизу вверх. – Слух хороший, а мозгов, судя по уроку, не завезли. Отойди с дороги, пока я тебе эту зубочистку в нос не затолкала.

Денис присвистнул, картинно приложив руку к сердцу:

– Ой-ой-ой, как страшно! Ребята, держите меня, а то готическая принцесса меня взглядом испепелит. Ты всегда такая колючая или сегодня просто не с той ноги из склепа встала?

– Денис, угомонись, – с мягким укором произнес Рон, слегка коснувшись плеча брата.

Денис лишь хмыкнул, но нападать дальше не стал, продолжая нагло скалиться на Олесю, которая сжала кулаки в карманах так, что побелели костяшки. Никто не заметил, как в глубине глаз Дениса на долю секунды вспыхнуло неподдельное восхищение ее колючей, дикой манерой держаться — он еще никогда не встречал девчонок, которые не таяли от его улыбки, а сразу шли в лобовую атаку.

В этот момент Рон сделал шаг вперед и повернулся к Хайе.

Девушка замерла, почувствовав, как ее дыхание перехватило. Вблизи он казался еще выше, а от его одежды едва уловимо пахло свежестью, цитрусом и чем-то дорогим и древесным.

– Привет, – Рон мягко улыбнулся, и в уголках его глаз собрались едва заметные лучики. – Как тебя зовут?

Хайа сглотнула ком в горле, отчаянно надеясь, что ее голос не дрогнет:

– Я Хайа. А ты Рон?

– Да, – он слегка наклонил голову. – Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – тихо отозвалась она, чувствуя, как горят уши.

Рон оглядел коридор, переполненный галдящими подростками, затем снова посмотрел на нее с легкой полуулыбкой:

– Класс у вас вроде нормальный.

Хайа вспомнила утренние насмешки Ромы, вечные издевки одноклассников, лицемерную сестру, собирающую вокруг себя свиту, и невольно опустила взгляд в пол:

– Ага, нормальный...

В ее интонации было столько скрытой, тихой грусти, что Рон нахмурился, словно уловив эту фальшивую ноту. Он хотел что-то добавить, но Денис уже нетерпеливо дернул его за рукав:

– Пошли, братец, а то нас сейчас учитель физкультуры на части разберет, если мы форму не заберем из раздевалки. Пока, мрачная леди! Не скучай без меня! – бросил он напоследок Олесе, подмигнув.

Олеся лишь выразительно скрипнула зубами и показала ему спину.

Братья скрылись за углом.

– Бесит этот Денис, – с чувством выдохнула Олеся, поправляя капюшон и глядя в ту сторону, куда ушли парни. – Самодовольный индюк. Так бы и врезала по его довольной физиономии. А Рон... Рон вроде нормальный. Спокойный хоть.

Хайа прижала ладонь к груди, где сердце все еще билось с перебоями, и слабо выдохнула:

– Ага, согласна...

– Хайа, ты чего бледная такая? – подозрительно прищурилась Олеся, переводя взгляд на подругу. – Ты дышать-то не забывай.

– Все хорошо, просто... неожиданно, – пробормотала Хайа, боясь признаться даже самой себе, какой вихрь чувств поднялся у нее внутри от одного только простого «приятно познакомиться».

Она знала: такие парни, как Рон, не смотрят на таких, как она. На тихих, запуганных, с синяками от сестры и вечной виной перед матерью. Но его взгляд... в нем не было ни капли той снисходительности, к которой она привыкла.

Не успели они сделать и шага к следующему кабинету, как прямо перед ними материализовалась Злата.

Ее лицо дышало яростью, хотя она изо всех сил старалась держать марку. Она резко схватила Хайю за локоть и с силой сжала пальцы — так, что тонкая ткань блузки больно врезалась в кожу.

– Ты что о себе возомнила? – прошипела Злата, придвинувшись вплотную, чтобы никто не услышал. – Какого черта ты к нему клеишься? Думаешь, он на тебя посмотрит, уродина?

– Руку убрала, – ледяным тоном произнесла Олеся, мгновенно шагнув вперед и накрыв ладонь Златы своей крепкой рукой. Она сжала ее запястье так, что у Златы перехватило дыхание, и та невольно разжала пальцы. – Еще раз тронешь ее при мне — забудешь, как расческой пользоваться. Поняла?

Злата отшатнулась, потирая покрасневшую кисть, и злобно сверкнула глазами:

– Ты за это ответишь, неформалка недоделанная. А ты, – она ткнула пальцем в сторону Хайи, – дома поговорим. Мама еще не знает, что ты сегодня украла мои карманные деньги.

– Что?! Я ничего не брала! – в ужасе воскликнула Хайа.

– Попробуй докажи, – осклабилась Злата и, круто развернувшись на каблуках, пошла прочь по коридору.

– Не слушай ее, – Олеся положила тяжелую руку на плечо подруги. – Ничего она не сделает. Я после уроков пойду с тобой, если надо.

– Не надо, Лесь... Мама только сильнее разозлится, если ты вмешаешься, – покачала головой Хайа, чувствуя, как к горлу снова подступает привычный ком бессилия.

Следующим уроком была совместная физкультура двух классов в большом спортивном зале.

Хайа и Олеся сидели на длинной деревянной скамейке у стены. У Хайи было освобождение из-за давней травмы колена, а Олеся просто принципиально игнорировала требования физрука переодеваться в форму, предпочитая сидеть рядом с подругой.

В центре зала шла игра в мини-футбол. И эта игра с первых минут превратилась в настоящую дуэль.

Рома, привыкший быть безоговорочным лидером на поле, носился с мячом, громко командуя одноклассниками. Но сегодня все шло не по его сценарию.

Рон и Денис играли в паре, и их взаимодействие было потрясающим. Было видно, что они занимались спортом годами. Рон двигался плавно, точно рассчитывая каждый шаг, легко обводя защитников мягкими, филигранными касаниями мяча. Денис играл агрессивнее, с бешеным напором и азартом, то и дело сопровождая свои финты язвительными комментариями в адрес противников.

– Эй, звезда районного масштаба, мячик потерял? – крикнул Денис, ловко пробросив мяч между ног опешившего Ромы и отдав точную передачу брату.

Рон принял пас в одно касание, изящно развернулся на месте, оставив позади двоих защитников, и мощным, выверенным ударом вколотил мяч точно в «девятку» ворот. Сетка задрожала.

– Гол! – свистнул физрук. – Десять — три в пользу новеньких!

Сидевшие на трибунах девочки, среди которых сидела и Злата, дружно завизжали от восторга. Злата аплодировала громче всех, привставая с места:

– Рон, супер! Ты лучший!

Рома, тяжело дыша и утирая пот со лба, с ненавистью посмотрел на Рона. Его кулаки сжались. Вся его популярность, все внимание девчонок и статус главного парня школы таяли прямо на глазах за какие-то сорок минут. А когда он перевел взгляд на Злату — девушку, за которой он безуспешно бегал уже полгода, осыпая подарками и комплиментами, — и увидел, как она пожирает Рона глазами, в его взгляде зажглась неприкрытая злоба.

– Случайно залетело, – прошипел Рома, проходя мимо Рона и намеренно толкнув его плечом.

Рон даже не качнулся. Он лишь спокойно повернул голову, смерив Рому прохладным, чуть насмешливым взглядом:

– Чтобы забивать такие мячи, нужна техника, а не случайность. Потренируйся на досуге.

– Ты мне тут не указывай, понял? – окрысился Рома, повышая голос. – Ты здесь пока никто.

– Ребята, без потасовок! – гаркнул физрук с другого конца зала. – Мяч в центр!

Игра возобновилась, но Денис, видимо, решил довести Рому до белого каления. Перехватив очередной неточный пас капитана, он демонстративно остановил мяч подошвой, оперся на него и широко ухмыльнулся:

– Слышь, Ромео, ты мяч от тыквы отличаешь вообще? Давай живее, а то уснем тут с Роном.

Рома бросился на него, пытаясь отобрать мяч в подкате, но Денис ловко подсек мяч носком, перебросив его через летящего соперника. Мяч взмыл в воздух и по высокой дуге полетел прямо в сторону скамейки, где сидели Хайа и Олеся.

– Осторожно! – крикнул кто-то.

Олеся среагировала мгновенно: она вскочила и выставила руки, жестко отбив летящий мяч в сторону, защищая Хайю, которая инстинктивно зажмурилась. Мяч с глухим стуком отскочил в стену.

Денис, подбежавший следом, затормозил в паре метров. Вся его наглая ухмылка на мгновение слетела с лица, когда он увидел, куда летел мяч. Он быстро окинул Олесю взглядом, проверяя, не ушиблась ли она, но, заметив ее свирепый взгляд, тут же натянул привычную маску шута:

– Браво, голкипер! Реакция как у дикой кошки. Ты меня спасла, я бы себе не простил, если бы испортил этот прекрасный черный гардероб.

– Пошел вон, пока я тебе этот мяч в глотку не забила, – прорычала Олеся, тяжело дыша.

Денис усмехнулся, но в этой усмешке промелькнуло что-то странное — теплое и озорное:

– Договорились, свирепая. В следующий раз буду целиться точнее.

Он побежал обратно в центр зала. Олеся шумно выдохнула, садясь обратно на скамью и сердито дергая шнурки капюшона.

– Придурок. Полный кретин.

– Лесь... – тихо позвала Хайа. – А по-моему, ты ему понравилась.

Олеся резко повернулась к подруге, ее лицо слегка порозовело — то ли от злости, то ли от неожиданности:

– С ума сошла? Он просто издевается. Таким придуркам только дай повод поглумиться. Еще слово про него скажешь — пойдешь домой пешком одна.

Хайа едва заметно улыбнулась. Она знала Олесю слишком хорошо: когда подруга действительно кого-то ненавидела, она молчала и игнорировала человека, вычеркивая его из вселенной. А с Денисом у нее искры летели во все стороны.

И вдруг Хайа почувствовала на себе чей-то взгляд.

Она подняла глаза. На противоположном конце зала стоял Рон. Он пил воду из пластиковой бутылки, тяжело дыша после пробежки, и смотрел прямо на нее. Не на Злату, которая в этот момент махала ему рукой с верхнего ряда трибун, не на одноклассников, бурно обсуждавших счет. На нее.

Их взгляды встретились через весь огромный, шумный зал. Хайа замерла, боясь даже сморгнуть. В карих глазах Рона не было насмешки. Там было тихое, глубокое внимание, словно он видел не серую школьную форму и не испуганную девочку, а что-то настоящее, спрятанное глубоко внутри. Рон едва заметно кивнул ей — так тонко, что заметила только она, — и отвернулся, бросив пустую бутылку в корзину.

Хайа опустила руку на колени, чувствуя, как внутри разливается незнакомое, щемящее тепло.

После уроков в вестибюле школы было тесно. Все спешили к выходу, надевая куртки и толкаясь у дверей.

Хайа медленно застегивала молнию на своей потертой куртке, когда из раздевалки вышли Рон и Денис. За спиной у Рона висел большой черный чехол с гитарой — видимо, после уроков у него были занятия.

Не успели братья сделать и пары шагов, как дорогу им преградила Злата. Она успела подкрасить губы нежно-розовым блеском и накинула на плечи дорогое пальто, выглядя невероятно эффектно.

– Рон, привет еще раз, – пропела она своим самым сладким, бархатным голосом, грациозно наклонив голову. – Ты просто потрясающе играл сегодня! Мы с девочками были в полном восторге.

Денис рядом демонстративно закатил глаза и громко зевнул, оглядываясь по сторонам в поисках Олеси, но той пока не было видно.

– Спасибо, – вежливо и коротко ответил Рон, не останавливаясь и лишь слегка сбавив шаг.

– Слушай, – Злата сделала шаг за ним, не собираясь сдаваться. – Мы сегодня собираемся в кафе неподалеку, всей компанией. Ты ведь новенький, тебе нужно вливаться в коллектив. Пойдем с нами? Я могла бы показать тебе город, рассказать про учителей...

В этот момент к ним подошел Рома. Он встал рядом со Златой, демонстративно положив руку на ее плечо, и с вызовом посмотрел на Рона:

– Да брось, Злат. Зачем звать тех, кто только перевелся? У него, наверное, дома уроков гора, вон, с гитаркой ходит, как пай-мальчик.

Злата резко сбросила руку Ромы со своего плеча, испепелив его злым взглядом:

– Рома, отстань! Тебя никто не спрашивал!

Рон остановился. Он перевел спокойный, изучающий взгляд с Ромы на Злату, а затем его глаза скользнули чуть дальше — туда, где у колонны стояла Хайа, сжавшись и надеясь остаться незамеченной.

– Спасибо за приглашение, Злата, – ровным, прохладным голосом произнес Рон. – Но у меня сегодня другие планы. Репетиция.

– А может, после репетиции? – не унималась Злата, бросая на него умоляющий взгляд.

– Нет, – твердо отрезал Рон. – Не получится.

Он обошел застывшую от такого удара по самолюбию Злату. Денис, проходя мимо Ромы, весело подмигнул ему:

– Не переживай, Ромео, зато ты сегодня лучший по пропущенным мячам. Держи марку!

– Пошел ты! – огрызнулся Рома, но братья уже шагали к выходу.

Проходя мимо Хайи, Рон на секунду замедлил шаг. Никто, кроме нее, не услышал, как он негромко, почти одними губами произнес:

– До завтра, Хайа.

Она вскинула голову, но Рон уже толкнул тяжелую дверь и вышел на залитое тусклым осенним светом крыльцо, а следом за ним выскочил Денис.

Хайа осталась стоять у колонны, чувствуя, как по телу пробежали мурашки.

«До завтра, Хайа».

Он запомнил ее имя. Среди десятков людей, среди яркой и навязчивой Златы, среди школьного шума — он запомнил ее.

– Ты видела? – подошедшая Олеся натянула шапку на лоб, проводив парней взглядом. – Твоя сестрица сейчас от злости лопнет. Ее еще никто так красиво не отшивал.

– Видела... – тихо прошептала Хайа.

– Ладно, пошли, – Олеся толкнула дверь плечом. – Провожу тебя до перекрестка. А то еще этот придурочный Денис где-нибудь из-за угла выскочит со своими плоскими шутками.

Они вышли на улицу. Ветер все так же кружил желтые листья по асфальту, впереди был тяжелый вечер дома, неизбежные придирки Златы и крики матери. Но впервые за долгое, долгое время внутри у Хайи не было той всепоглощающей, ледяной пустоты.

Где-то впереди мелькали две высокие фигуры — идущие рядом братья, один из которых нес на плече гитару. И Хайа впервые за много месяцев поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет завтрашнего утра.