Два исключения

Говорили, что из этой организации нет выхода. Только через сырую землю, пулю в затылок или глубокие темные воды Гудзона.

В эту мрачную догму безоговорочно верил каждый головорез, носивший на предплечье клеймо в виде расколотого треугольника. Они не просто верили — они впитали этот закон вместе с запахом оружейного масла, вкусом дешевого виски и страхом перед человеком, стоявшим во главе синдиката. О побеге здесь даже не помышляли. За малейший косой взгляд в сторону выхода нарушителю ломали пальцы, а за попытку собрать вещи и раствориться в ночном Манхэттене стирали из списка живых не только беглеца, но и всех, кто когда-либо жал ему руку.

Но в любом абсолютном правиле всегда находятся исключения. Исключения, у которых слишком острые когти, слишком упрямое сердце и слишком сильная тяга к свободе, чтобы гнить в золотой клетке чужих амбиций.

Прошло ровно два года с тех пор, как рухнула несокрушимая, казалось бы, империя Шредера. Два года с того момента, как металлическая маска тирана раскололась, а розовая чума пришельцев-крэнгов была выжжена с лица Земли, оставив после себя лишь горький пепел и груды бесполезного инопланетного металлолома. На улицы Нью-Йорка вернулась иллюзия спокойствия. Люди в нижнем городе снова начали спешить по домам после полуночи, не оглядываясь в панике на каждый скрип водосточной трубы.

Но тишина в мегаполисе — вещь обманчивая и призрачная.

Привыкшие к тому, что в любой момент из темноты может вынырнуть смертельная угроза, братья-ниндзя не прекращали своих ночных дозоров. Ибо свято место пусто не бывает: на обломках клана Фут, в тени высоток и сырых подвалов, начала набирать силу новая преступная организация, дерзко именовавшая себя «Неизвестными». Их почерк был хирургически точным, дерзким и пугающе жестоким. Контрабанда оружия, рейдерские захваты мелких банд, похищения людей — они подминали под себя криминальный мир города с поразительной скоростью.

Холодный октябрьский ветер трепал концы темно-синей маски Леонардо, стоявшего на краю крыши двенадцатиэтажного кирпичного дома в районе Адской Кухни. Лунный свет серебрил рукояти его катан, торчащих из-за спины.

– Лео, серьезно, мои бедра скоро окоченеют прямо в панцире, – раздался сзади хныкающий голос Майки. Весельчак сидел на вентиляционном коробе, уныло болтая ногами в воздухе. – Мы торчим тут уже три часа! Даже голуби уже спят! Давайте завернем к Антонио, у него после полуночи скидка на сырные бортики, клянусь честью ниндзя!

– Майки, захлопнись, – буркнул Рафаэль, скрестив массивные руки на груди. Он нетерпеливо постукивал рукоятью сая по бедру. – Ты ныл про пиццу полчаса назад, потом про комиксы, теперь снова про пиццу. Если ты голоден, пожуй край своей маски.

– Фу, Раф, она пахнет канализацией и моими утренними тренировками!

– Тихо вы оба, – не оборачиваясь, оборвал их Леонардо. Голос лидера был напряжен. – Донни, что с перехватом волн? Полицейский сканер молчит?

Донателло, склонившийся над раскрытым Т-фоном, поправил ремешок гарнитуры и быстро пробежался длинными трехпалыми пальцами по светящемуся экрану.

– В том-то и дело, Лео. Полиция спокойна, как удав, но на закрытых частотах идет нездоровая активность. Несколько зашифрованных сигналов бьют прямо из этого квартала. Кодировка военного образца, но модифицированная. Очень похоже на технологические следы лабораторий, которые Шредер спонсировал перед своим падением. И эти «Неизвестные» явно пользуются его старыми каналами.

– Значит, мы в правильном месте, – оскалился Рафаэль, и в его глазах вспыхнул азартный желто-зеленый огонек. – Надеюсь, эти новички хотя бы драться умеют получше, чем недобитки из клана Пурпурных Драконов. Моим саям давно не хватало хорошей разминки.

– Наша задача — разведка, Раф. Нам нужно понять, кто стоит за этой группировкой, – строго напомнил Лео, оборачиваясь к братьям. – Никакой самодеятельности. Если обнаружим патруль «Неизвестных» — ведем тихо, допрашиваем без лишнего шума и...

Договорить лидер не успел.

Ночной воздух внизу, в узком лабиринте грязных переулков между старыми фабричными складами, разорвал истошный, леденящий кровь женский крик:

– Помогите! Умоляю, кто-нибудь!.. Отпустите меня!

Черепахи среагировали мгновенно. Сонливость Майки испарилась за долю секунды, Раф выхватил саи, Леонардо уже подался вперед, готовый скользнуть вниз по пожарной лестнице. Но не успели они сделать и шага к краю крыши, как воздух над переулком разрезал звонкий, дерзкий и до предела возмущенный девичий голос:

– Эй! Не стыдно девочек обижать?! Великая Этти покажет вам, как нужно себя вести!!!

– Что за?.. – опешил Рафаэль, зависнув на карнизе.

Братья переглянулись и, бесшумно скользнув в глубокую тень пожарной лестницы, заглянули вниз.

В узком тупике, заваленном мусорными баками и деревянными поддонами, разворачивалась сцена, далекая от привычных уличных ограблений. Трое рослых мужчин в темных тактических куртках с белыми треугольными нашивками на рукавах зажали в угол дрожащую рыдающую девушку в офисном пальто. Но теперь их внимание было приковано к незваной гостье.

На мусорном контейнере, уперев одну руку в бок, стояла невысокая, гибкая фигура. В тусклом свете разбитого уличного фонаря переливались ее волосы — необычные, розовато-зефирные сверху, спадающие до лопаток и переходящие на самых кончиках в смоляную черноту. Яркие, светящиеся в полумраке синие глаза горели неподдельным боевым задором. В ее тонких пальцах лежал гладкий металлический шест, который она с легким щелчком крутанула в воздухе, словно цирковую трость.

Но больше всего черепах поразило другое. Из копны розовых волос девушки торчали самые настоящие кошачьи уши с темными кисточками, которые сейчас нервно подергивались от явного возбуждения, а из-под короткой кожаной куртки нервно хлестал из стороны в сторону длинный гибкий хвост.

– Мутант? – одними губами прошептал Донни, широко раскрыв глаза.

– Человек-кошка? – благоговейно выдохнул Майки. – Скажите мне, что я не сплю!

– Гляньте на парней, – сквозь зубы бросил Раф, кивнув вниз. – На них нашивки тех самых уродов.

Один из нападавших — бритоголовый громила со шрамом через всю щеку — сплюнул под ноги и вытащил из-за пояса массивный тесак:

– Ты еще кто такая, соплячка? Косплейщица хренова? Проваливай, пока мы тебе уши не оборвали!

Девушка лишь фыркнула, обнажив мелкие, но опасно острые белые клыки:

– Оборвать мне уши? Ха! Да ты даже до них не дотянешься, кусок дешевого бекона!

Она легко, по-кошачьи мягко спрыгнула с контейнера прямо на асфальт. В тот же миг в ее руке раздался звонкий металлический щелчок. Шест трансформировался: из скрытого паза на верхнем конце с шипением выскочило серповидное лезвие из черненой стали, превращая безобидную палку в смертоносную складную косу.

– Взять ее! Живьем или по частям — плевать! – рявкнул громила, бросаясь вперед.

Но прежде чем банда успела сократить дистанцию, из глубокой тени за спинами нападавших соткался еще один силуэт.

– Лэттия, я же просил: без показухи, – раздался спокойный, бархатный и удивительно невозмутимый мужской голос.

В свет вышагнул молодой парень. Его короткие черные волосы отливали в темноте глубоким индиго, а синие глаза сканировали пространство с холодной расчетливостью шахматиста. На поясе у него покоились рукояти парных клинков, а движения выдавали превосходную боевую выправку. И, как заметил наблюдавший сверху Лео, над его висками так же едва заметно дрогнули темные уши, скрытые в густых прядях, а за спиной замер аккуратный хвост.

– Рэй, ну не занудствуй! – отмахнулась девушка, даже не оглянувшись на напарника. – Они первые начали! Смотри, какую морду скорчил этот боров!

– Это люди Жака, – сухо констатировал парень, плавно вытягивая клинки из ножен. Металл хищно блеснул в ночи. – Значит, живыми свидетелей оставлять нельзя. Ты привлекаешь слишком много внимания, Этти.

– Свидетелей? – громила опешил, вглядываясь в лица парочки, а затем его глаза полезли на лоб от накатившего ужаса. – Стой... Эти клинки... Эта коса... Вы?! Ноа?! Терра?! Вы же... вы же сдохли год назад! Босс лично сказал, что вас закопали!

– Слухи о нашей смерти были слегка преувеличены, – холодно усмехнулся Рэйнольд.

– А вот слухи о том, что я выбиваю зубы уродам — чистая правда! – крикнула Лэттия и сорвалась с места.

Ее скорость была поразительной. Лэттия не просто бежала — она стелилась над землей, совершая акробатические кульбиты с грацией истинной дикой кошки. Первый бандит попытался достать ее выстрелом из пистолета, но девушка ловко ушла с линии огня, скользнув по мокрому асфальту под рукой стрелка, и древком косы нанесла сокрушительный удар ему под колено. Раздался сухой треск, бандит взвыл и рухнул, а лезвие косы, описав полукруг, с глухим стуком плашмя впечаталось ему в висок, отправляя в глубокий нокаут.

Второй головорез замахнулся цепью, но Рэйнольд оказался быстрее. Он возник перед противником словно из ниоткуда, парировал цепь правым клинком, перенаправляя инерцию удара, а рукоятью левого со всей силы ударил нападавшего в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам, хватая ртом воздух, и Рэй коротким, точным движением ноги в тяжелом ботинке отправил его в полет до ближайшей кирпичной стены.

– Черт! Мутанты! Проклятые твари! – заорал оставшийся главарь со шрамом, пятясь назад и лихорадочно вытаскивая рацию. – База, это сектор четыре! Тут предатели! Тут Ноа и...

Договорить он не успел.

Сверху, взрезая воздух с оглушительным свистом, рухнула зеленая тень.

– Кавабанга, недоумки! – радостно взвизгнул Майки, приземляясь прямо на плечи громиле и с размаху огревая его нунчаками по макушке. Бандит рухнул лицом в грязь, рация с треском отлетела в сторону и разлетелась на куски под подошвой Рафаэля.

В переулке воцарилась мгновенная, осязаемая тишина. Напуганная до полусмерти спасенная девушка воспользовалась суматохой и, всхлипывая, бросилась наутек к освещенному проспекту. Никто ее не останавливал.

Лэттия резко развернулась на каблуках, вскинув косу в боевую позицию. Ее кошачьи уши плотно прижались к голове, а зрачки в ярких синих глазах сузились в тонкие вертикальные щелочки. Хвост взметнулся трубой.

– Рэй, сзади! Еще уроды! – выкрикнула она, готовая броситься в атаку.

– Подожди, Этти, – негромко, но властно произнес Рэйнольд, встав плечом к плечу с ней и не опуская клинков. Его взгляд скользнул по четырем фигурам, вышедшим из полумрака. – Они... не люди Жака. И вообще не люди.

Леонардо плавно опустил катаны, сделав шаг вперед и подняв свободую ладонь в примирительном жесте:

– Мы не враги вам. Успокойтесь.

– Ага, конечно! Гигантские зеленые черепахи с мечами в два часа ночи — самые надежные друзья, каких только можно встретить в помойке! – огрызнулась Лэттия, раздраженно взмахнув косой. Мышцы ее были напряжены до предела, она буквально вибрировала от переполнявшего ее адреналина. – Вы кто такие вообще?! Новые генетические уроды из лаборатории?! Кто вас подослал?!

– Эй, полегче с выражениями, киска, – прорычал Рафаэль, скрестив саи перед грудью. – Мы только что помогли вам разобраться с этим мусором. Могла бы сказать «спасибо», пока я не решил завязать твой хвост бантиком.

– Раф, остынь! – шикнул на брата Лео, бросив на него строгий взгляд, а затем снова повернулся к незнакомцам. – Меня зовут Леонардо. Это мои братья: Рафаэль, Донателло и Микеланджело. Мы защищаем этот город. И судя по тому, что мы только что слышали, у нас с вами общие враги. Организация «Неизвестные».

Рэйнольд внимательно оглядел четверку ниндзя. Его аналитический ум быстро сопоставлял факты: броня из панцирей, древнее японское оружие безупречной ковки, бесшумный шаг... Легенды о них ходили по подземному миру Нью-Йорка, но Жак всегда отмахивался от них, называя бредом суеверных бродяг.

– Черепахи-мутанты... Те самые, что уничтожили Шредера, – медленно произнес Рэй, и его синие глаза чуть потеплели, хотя клинки он не убрал. – Мы слышали о вас. Но думали, что это городские мифы.

– Мы вполне осязаемые, чувак! – ухмыльнулся Майки, весело помахав рукой. – А у тебя потрясные мечи! И твоя подружка... она реально кошка? Можно погладить ушки? Они такие пушистые!

– Сунешься ближе чем на метр — останешься без пальцев, черепаховый суп! – зашипела Лэттия, оскалив клыки, но в ее голосе уже звучало меньше слепой ярости и больше привычной защитной колкости.

– Этти, спрячь когти, – спокойно осадил ее Рэйнольд, коснувшись ее плеча тыльной стороной ладони. От этого простого, привычного жеста девушка заметно дрогнула, сделала глубокий вдох, и ее уши с хвостом плавно опустились. Напряжение в ее плечах немного спало, хотя гордый и независимый взгляд остался прежним.

– Они назвали вас «Ноа» и «Терра», – вступил в разговор Донателло, шагнув вперед и убирая свой шест бо за спину. – И сказали, что вы считаетесь мертвыми. Вы состояли в банде «Неизвестных»?

– Это долгая история, умник, – бросила Лэттия, нажав на потайную кнопку на своей косе. Лезвие с мягким щелчком убралось внутрь, снова превращая оружие в обычный металлический шест. Она закинула его на плечи, с вызовом глядя на черепах. – И мы не привыкли изливать душу первым встречным, даже если у них зеленые лица.

– Вы были в бегах, – заключил Леонардо, читая между строк. Он прекрасно знал повадки тех, за кем охотятся безжалостные убийцы. – Жак Радригес не оставляет свидетелей. Из его синдиката не уходят живыми. Но вам это удалось. Год назад?

Рэйнольд молча убрал клинки в ножны на спине.

– Год назад мы поняли, что месть не стоит той грязи, в которую нас втягивали, – глухо ответил юноша. В его взгляде промелькнула старая, въевшаяся боль. – Жак создает армию. Он собирает все наследие Шредера: оружие, мутагенные архивы, связи с черным рынком. Если эти шавки узнали нас, значит, до Жака дойдет весть о том, что мы живы. И тогда охота начнется заново. Но теперь они знают, что мы в городе.

– Значит, вам нужна помощь, – твердо сказал Лео.

– Нам? Помощь от зеленых лягушек-переростков? – Лэттия фыркнула, вздернув подбородок, но в глубине ее синих глаз мелькнула тревога. Она помнила, на что способен Жак. И еще лучше помнила ту, кто неотступно следовала за ним по пятам, словно бешеный волк на коротком поводке. – Мы прекрасно справлялись сами целый год, черепашка.

– Лэттия, помолчи, – мягко перебил ее Рэйнольд, повернувшись к ней. – Они правы. Если Жак поднимет всю организацию, нам не скрыться на конспиративных квартирах. Тем более... ты знаешь, кто придет за нами первой.

При этих словах по спине девушки пробежал неприятный холодок. Образ алых глаз с вертикальными волчьими зрачками и длинного сверкающего клинка вспыхнул в ее памяти с обжигающей ясностью.

– Мэй... – сквозь зубы процедила она, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Кошачьи уши вновь дернулись, прижавшись к волосам.

– Кто такая Мэй? – тут же насторожился Рафаэль.

– Заместитель Жака. Кишимото Мэй, – ответил Рэйнольд, повернувшись к ниндзя. – Полуволчица. Жестокая садистка, помешанная на своем боссе и на крови. Когда-то она служила Шредеру в Японии, а после его гибели приехала сюда и нашла Радригеса. Если она узнает, что Лэттия здесь... она перевернет весь Нью-Йорк верх дном. У них старые счеты. Мэй всегда видела в Этти соперницу, а теперь... для нее это будет делом чести.

Леонардо и Донателло обменялись серьезными взглядами. Ситуация становилась куда опаснее, чем казалась на первый взгляд.

– Мы не можем оставаться здесь, – оглядевшись по сторонам, сказал Лео. – Скоро тут будет полиция, или прибудет подкрепление «Неизвестных». Если вы хотите покончить с Жаком и защитить себя — идемте с нами. В наше убежище. Там безопасно, и мы сможем все обсудить.

Лэттия скрестила руки на груди, прищурившись:

– С чего бы нам вам доверять?

– С того, Этти, – спокойно ответил Рэйнольд, мягко взяв ее за руку и переплетя свои пальцы с ее, – что у нас нет другого выбора. И они, в отличие от людей Жака, не пытались выстрелить нам в спину.

Девушка посмотрела на их соединенные руки, затем на спокойное, сосредоточенное лицо парня, ради которого она когда-то вырвалась из ада лабораторий и бросила вызов целому преступному синдикату. Вся ее напускная колючесть на мгновение растаяла.

– Ладно, – вздохнула она, закатив глаза. – Но если в вашем убежище воняет тиной, я лично надеру вам всем панцири.

– Эй, у нас вообще-то чистота и порядок! Ну... почти, если не считать комнату Майки, – возмутился Донни.

– По коням, народ, – скомандовал Лео, взлетая по пожарной лестнице обратно на крышу. – Двигаемся тенями.

Шесть силуэтов стремительно растворились в ночной мгле, оставив за собой лишь холодный бетон переулка и троих связанных бандитов, стонавших в полубессознательном состоянии.

---

В то же самое время, в нескольких милях к югу, на верхнем этаже заброшенного пентхауса с видом на темнеющие воды Ист-Ривер, царила гробовая тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем напольных часов.

Комната была оформлена в строгом минималистичном стиле: полированный темный мрамор, панорамные окна во всю стену и массивный дубовый стол, за которым в кожаном кресле сидел молодой мужчина. Ему было не больше двадцати двух, но аура тяжелой, давящей власти исходила от каждого его движения. Короткие пепельные волосы падали на высокий лоб, а холодные золотистые глаза цвета расплавленного янтаря не отрываясь смотрели на разложенные перед ним схемы поставок тяжелого вооружения.

Жак Радригес не спеша вращал в правой руке тяжелый вороненый полуавтоматический пистолет, слушая привычный, успокаивающий щелчок затвора.

Дверь в кабинет бесшумно отворилась. В комнату скользнула гибкая, хищная фигура.

Кишимото Мэй двигалась так, словно не касалась пола. Темно-серые, словно пепел пожарища, волосы обрамляли ее бледное, хищно красивое лицо. Алые глаза с вертикальными зрачками горели тусклым огнем первобытного зверя. За ее спиной висел длинный, прямой клинок без гарды в черных ножнах — ее любимый инструмент палача. В каждом ее жесте сквозила скрытая угроза, готовая взорваться кровавым безумием по первому слову стоящего перед ней человека.

Она подошла к столу, плавно опустилась на одно колено, преклоняя голову, и в ее обычно холодном взгляде промелькнуло нечто, граничащее с фанатичным обожанием:

– Господин Жак.

Радригес даже не поднял взгляда от карты. Его палец плавно лег на спусковой крючок незаряженного оружия:

– Докладывай, Мэй. Сектор четыре должен был доставить девчонку с кодами доступа к портам еще полчаса назад. Где они?

– Группа захвата не выходит на связь, – ответила волчица, поднимаясь. Ее голос был низким, с легкой вибрирующей хрипотцой. – Но наш сканер успел перехватить обрывок экстренного сообщения перед тем, как рация командира замолчала.

Жак наконец поднял глаза. Золотистый взгляд впился в ее бледное лицо:

– И что там было? Полиция? Линчеватели?

Мэй сделала паузу. Ее губы растянулись в жестокой, торжествующей и одновременно ядовитой усмешке. Она обнажила острые волчьи клыки, а длинные пальцы с темными когтями непроизвольно сжались на рукояти ее клинка:

– Ни то, ни другое, мой господин. Там прозвучали два имени, которые мы с вами не слышали целый год. Ноа. И Терра.

Щелчок затвора внезапно оборвался.

Жак Радригес замер. В просторном кабинете повисла тяжелая, густая духота. Золотистые глаза лидера синдиката опасно сощурились, на скулах заиграли желваки. Медленно, с пугающей методичностью он положил пистолет на стол рядом с его близнецом.

– Терра... и Ноа? – переспросил он шепотом, но в этом шепоте было больше яда, чем в укусе гремучей змеи. – Ты уверена?

– Ошибки быть не может, Жак, – выдохнула Мэй, подавшись вперед. Ее алые глаза лихорадочно блестели от предвкушения охоты. – Наши люди узнали их оружие. Кошка и ее пес вернулись в город. Они живы. Они посмели дышать воздухом твоего города после того, как предали тебя. Предали нас.

Жак медленно поднялся из кресла, подошел к панорамному окну и устремил взор на огни ночного Нью-Йорка. Его отражение в стекле выглядело пугающе спокойным, но руки, заложенные за спину, были сжаты в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

Он знал этих двоих слишком хорошо. Он знал их еще в те времена, когда Шредер лично курировал мутагенные лаборатории в поисках идеальных солдат. Он помнил упрямый, свирепый взгляд девчонки с розовыми волосами, помнил холодный расчет парня с синими клинками. Он позволил им войти в свою организацию, дал им силу, власть, статус... а они сбежали, плюнув на законы «Неизвестных».

А закон гласил: выхода нет.

– Целый год они скрывались в норах, словно крысы, – негромко заговорил Жак, и в его голосе зазвучали металлические нотки безумия. – Целый год я думал, что они сгнили на дне реки. Какая дерзость... Какая восхитительная, самоубийственная глупость. Вернуться прямо в пасть к зверю.

– Позволь мне пойти за ними, – взмолилась Мэй, сделав шаг к нему. Ее дыхание участилось, когти едва не пробили кожаную обивку ножен. Вся ее звериная сущность требовала крови. Требовала разорвать горло розоволосой девчонке, которая когда-то посмела смеяться над ее преданностью Жаку, которая посмела быть равной ей по силе. – Я выслежу их по запаху. Я сломаю Ноа кости, а эту кошачью дрянь приволоку к твоим ногам на цепи! Позволь мне принести тебе их головы, Жак!

Радригес медленно повернулся к своей помощнице. На его губах играла тонкая, ледяная улыбка, не сулившая ничего живого.

– Нет, Мэй. Не головы, – тихо произнес он, протянув руку и коснувшись кончиками пальцев подбородка полуволчицы. Та едва заметно затрепетала от его прикосновения. – Головы — это слишком просто и слишком быстро. Они бросили вызов моему закону. Они заставили моих людей сомневаться в том, что из «Неизвестных» нельзя уйти.

Он отстранился, взял со стола оба пистолета и загнал патроны в патронники синхронным, отточенным движением:

– Подними всех боевиков. Все спящие ячейки. Подключи перехватчики Шредера на полную мощность. Мы перекроем каждый переулок, каждый канализационный коллектор. Я хочу, чтобы они бежали, задыхаясь от страха. Я хочу, чтобы они поняли: от меня нет спасения ни на земле, ни под землей.

– А когда мы найдем их? – жадно спросила Мэй, облизнув клыки.

– Когда мы найдем их... кошка будет твоей, Мэй. Можешь играть с ней столько, сколько захочешь, – усмехнулся Жак, и его золотые глаза вспыхнули безжалостным пламенем. – А Ноа... Ноа я лично напомню, что бывает с теми, кто забывает, кому продали их душу.

За окном пентхауса сверкнула далекая молния, предвещая скорую грозу. На город опускалась буря, и в этой надвигающейся тьме охотники и жертвы уже начали занимать свои места на шахматной доске из стали, крови и теней.