ты моя.

Холодный воздух катка обжигал легкие, но Кэсси это нравилось. Это было единственное место, где она чувствовала себя по-настоящему чистой. Здесь не было Нейта с его удушающей любовью-ненавистью, не было шепотков за спиной в школьных коридорах и, самое главное, здесь не было Мэдди Перес.

Кэсси скользила по льду, выполняя сложную связку шагов. Волосы, собранные в тугой пучок, стягивали кожу на висках, заставляя сосредоточиться на боли в мышцах, а не на дыре в груди. Она вернулась к тренировкам три месяца назад, сразу после того, как Мэдди окончательно вычеркнула её из своей жизни. Сначала это было способом сбежать, но теперь стало способом выжить.

Она сделала глубокий вдох, готовясь к прыжку. Аксель. Обороты, приземление — лезвие со скрежетом врезалось в лед, подняв облако белой крошки. Кэсси замерла, тяжело дыша, и вдруг почувствовала на себе чужой взгляд.

На трибунах, в тени, сидела фигура. Слишком неподвижная, слишком знакомая. Мэдди.

Кэсси застыла. Сердце, и так колотившееся от нагрузки, пропустило удар. Она ожидала криков, обвинений, очередной сцены в туалете, но Мэдди просто сидела, скрестив ноги в безупречных кожаных брюках, и смотрела. В её взгляде не было ярости. Там было что-то гораздо более опасное — расчет.

Кэсси медленно направилась к бортику, стараясь сохранять равновесие не только на льду, но и внутри себя.

– Что ты здесь делаешь, Мэдди? – спросила она, не поднимая глаз, пока расстегивала чехлы на коньках.

– Смотрю, как ты пытаешься стать святой, – раздался бархатный голос, от которого у Кэсси по спине пробежали мурашки. – У тебя неплохо получается. Но мы обе знаем, что под этим белым трико всё та же Кэсси Говард.

Кэсси наконец подняла голову. Мэдди спустилась к самому бортику. Её макияж был безупречен, как всегда, но в глазах затаилась усталость, которую она редко кому показывала.

– Уходи, – коротко бросила Кэсси, перекидывая полотенце через плечо. – Я не хочу снова через это проходить. Ты всё сказала тогда, на выпускном. Мы не подруги. Мы никто друг другу.

Мэдди усмехнулась, и эта усмишка была горькой.

– Ты думаешь, я здесь из-за Нейта? – Она сделала шаг ближе, так что их разделял только тонкий пластиковый барьер. – Кэсси, мне плевать на него. Я выкинула его из головы в ту секунду, когда поняла, что он был лишь посредником.

– Посредником для чего? – Кэсси нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает привычная защитная реакция. – Для того, чтобы ты могла ненавидеть меня с полным правом? Поздравляю, у тебя получилось.

Мэдди протянула руку и коснулась холодного поручня рядом с пальцами Кэсси.

– Для того, чтобы я могла отрицать очевидное, – прошептала Мэдди. – Я злилась не потому, что ты спала с моим бывшим. Я злилась, потому что ты выбрала его, а не меня.

Кэсси замерла. Воздух в зале внезапно стал слишком плотным. Она ждала подвоха, издевки, но лицо Мэдди оставалось серьезным.

– Ты несешь бред, – выплюнула Кэсси, отступая назад. – Ты просто хочешь снова меня сломать. Тебе мало того, что я потеряла всё? Друзей, репутацию, достоинство? Ты пришла за остатками?

– Я пришла за тобой, Кэсс, – Мэдди перемахнула через бортик с грацией кошки, оказываясь на льду в своих дорогих сапогах. Она скользила к Кэсси, едва удерживая равновесие, но её взгляд был пригвождающим. – Я знала это всё время. Каждую секунду, когда мы были вместе. Когда я выбирала тебе наряды, когда мы спали в одной кровати и шептались до утра. Я ревновала тебя к каждому парню, к каждому взгляду. Нейт был просто последней каплей, потому что он — это самое худшее, что могло с тобой случиться.

Кэсси почувствовала, как к горлу подступает ком. Она столько месяцев строила вокруг себя стену из льда и безразличия, и Мэдди разрушала её одним своим присутствием.

– Не подходи ко мне, – прошипела Кэсси, выставляя вперед руку. – Я тебе не верю. Ты манипулятор, Мэдди. Ты хочешь, чтобы я снова ползала перед тобой на коленях, умоляя о прощении, а потом ты снова ударишь меня в спину.

– Я никогда не била тебя в спину, – Мэдди остановилась в шаге от неё. – Я всегда била в лицо. Честно. И сейчас я говорю тебе правду в лицо. Ты мне нужна. Не как свита. Не как подружка для шопинга.

– А как кто? – голос Кэсси дрогнул.

Мэдди молчала несколько секунд, изучая лицо Кэсси, её покрасневшие от холода щеки и искусанные губы.

– Как единственный человек, который знает, какая я на самом деле дрянь, и всё равно любил меня, – Мэдди протянула руку и осторожно коснулась пряди волос Кэсси, выбившейся из пучка. – Пока я всё не испортила своей гордостью.

Кэсси резко дернула головой, уходя от прикосновения. Её глаза заблестели от непролитых слез.

– Ты опоздала, Мэдди. На целую жизнь опоздала. Я больше не та девочка, которая будет заглядывать тебе в рот. Я нашла себя здесь, на льду. Мне никто не нужен.

– Ложь, – отрезала Мэдди. – Тебе холодно. Тебе так чертовски одиноко, что ты готова проводить здесь по десять часов, чтобы просто ничего не чувствовать. Но ты чувствуешь. Я вижу, как у тебя дрожат руки.

– Это от тренировки! – выкрикнула Кэсси, и её голос эхом разнесся по пустому катку.

– Это от меня, – Мэдди сделала последний шаг, сокращая дистанцию до минимума. От неё пахло дорогими духами и чем-то острым, опасным. – Ты можешь жалить меня, Кэсси. Можешь кричать, можешь ненавидеть. Я заслужила. Но я не уйду. Я всегда получаю то, что хочу.

– Я не вещь, которую можно получить, – Кэсси попыталась обойти её, но Мэдди схватила её за локоть. Хватка была крепкой, властной.

– Ты — это ты. И ты принадлежишь мне больше, чем когда-либо этому ничтожеству Нейту.

Кэсси посмотрела на её руку, потом в эти темные, всепоглощающие глаза. В глубине души она знала: Мэдди права. Вся их вражда, вся эта боль была лишь извращенной формой привязанности, которую они обе боялись признать. Но простить было слишком сложно.

– Отпусти, – тихо сказала Кэсси.

– Нет, – Мэдди не шелохнулась. – Посмотри на меня и скажи, что не хочешь, чтобы я осталась. Скажи, что тебе плевать, и я уйду навсегда. Я обещаю.

Кэсси открыла рот, чтобы произнести эти слова. Они были на кончике языка, правильные, безопасные слова. Но она посмотрела на Мэдди — на эту сильную, непробиваемую девушку, которая сейчас впервые выглядела уязвимой, — и слова застряли в горле.

– Я ненавижу тебя, – прошептала Кэсси, и первая слеза скатилась по её щеке.

– Я знаю, – Мэдди нежно стерла слезу большим пальцем. – Я тоже себя ненавижу.

– Ты сделала мне так больно... – Кэсси зажмурилась, чувствуя, как её ледяная крепость рушится.

– Я знаю, Кэсс. И я собираюсь потратить остаток жизни на то, чтобы это исправить. Если ты позволишь.

Кэсси всхлипнула, и в этот момент Мэдди притянула её к себе, обнимая так крепко, словно боялась, что та растает. Кэсси уткнулась лицом в её плечо, вдыхая знакомый аромат, и её руки, вопреки рассудку, обвили талию Мэдди.

– Это ничего не меняет, – пробормотала Кэсси в ткань её жакета. – Я всё ещё злюсь. Я всё ещё не доверяю тебе.

– Конечно, – Мэдди гладила её по волосам, и в её голосе снова появилась та самая победная нотка, но на этот раз в ней слышалась нежность. – У нас полно времени. Я никуда не тороплюсь.

Они стояли посреди огромного пустого катка — две девушки, которые разрушили мир друг друга, чтобы теперь попытаться построить новый на руинах. Кэсси знала, что это начало новой катастрофы, возможно, еще более разрушительной, чем Нейт. Но когда Мэдди Перес чего-то хочет, она это получает.

И в этот раз Кэсси поняла, что она тоже этого хотела. Всегда хотела.

– Пойдем отсюда, – сказала Мэдди, отстраняясь и заглядывая Кэсси в глаза. – Ты совсем замерзла.

– У меня еще полчаса аренды, – попыталась возразить Кэсси, но Мэдди уже тянула её к выходу.

– Плевать на аренду. Мы идем пить горячий шоколад и обсуждать, как сильно ты меня ненавидишь.

Кэсси невольно улыбнулась сквозь слезы. Это была Мэдди. Невыносимая, властная и абсолютно необходимая.

– Ты невыносима, – сказала Кэсси, следуя за ней к бортику.

– Зато я твоя, – ответила Мэдди, и в этом не было ни капли сомнения.

Когда они выходили из здания катка в прохладные сумерки, Кэсси впервые за долгое время почувствовала, что лед внутри неё начинает трескаться. Это было больно, страшно и странно, но под снегом наконец-то показалась земля.

Мэдди не отпускала её руку, переплетая свои пальцы с пальцами Кэсси. Это был не просто жест примирения. Это была метка. И Кэсси, вопреки здравому смыслу, не хотела её стирать.

– Мэдди? – позвала Кэсси, когда они подошли к машине.

– Да?

– Если ты снова сделаешь мне больно... я тебя убью.

Мэдди открыла дверцу и посмотрела на неё с той самой ослепительной улыбкой, которая когда-то покорила всю школу.

– Милая, если ты меня убьешь, я хотя бы умру счастливой. А теперь садись в машину. У нас много дел.

Кэсси села. Она знала, что впереди долгий путь, полный ссор, ревности и попыток залечить старые раны. Но глядя на профиль Мэдди, подсвеченный огнями ночного города, она поняла, что больше не хочет быть святой на льду. Она хотела быть живой. Даже если это означало снова сгореть в пламени Мэдди Перес.