Поттер сопротивления

Палата интенсивной терапии в больнице Святого Мунго утопала в удушливом запахе сушёного бадьяна, стерилизующих зелий и въевшейся в каменные стены магии. За высокими стрельчатыми окнами сияло яркое июльское солнце 2008 года, но здесь, в полумраке, время словно застыло.

Вокруг кровати, на которой лежал молодой мужчина с бледным, осунувшимся лицом, замерли пятеро.

Джеймс Поттер, в чьих взлохмаченных волосах теперь отчётливо серебрилась ранняя седина, нервно сжимал кулаки. Рядом с ним, вцепившись тонкими пальцами в край больничного одеяла, сидела Лили. Её изумрудные глаза были красными от бессонных ночей и выплаканных слёз. Чуть поодаль, прислонившись к холодной стене, стоял Сириус Блэк — осунувшийся, с глубокими тенями под глазами, но всё ещё пытающийся сохранять на лице подобие дерзкой усмешки. Римус Люпин, тихо вздыхая, переглядывался с Альбусом Дамблдором.

Великий светлый волшебник выглядел непривычно постаревшим. Голубые глаза за очками-половинками больше не искрились тем лукавым блеском, который когда-то внушал непоколебимую уверенность всем его сторонникам. Война стоила им слишком дорого.

А всё началось семнадцать лет назад, в Хэллоуин 1991 года. Тот кошмарный вечер в Годриковой Лощине перечеркнул прежнюю жизнь семьи. Тёмный Лорд лично явился за ними. В яростной схватке погибли дедушка и бабушка — Чарльз и Дорея Поттер, ценой своих жизней выигравшие драгоценные минуты для сына и невестки. Но когда Волан-де-Морт поднялся в детскую комнату, случилось необъяснимое. Заклятие смерти сорвалось, оставив на лбу первенца, Годрика, уродливый шрам в форме латинской буквы «V».

Тогда Дамблдор, прибывший первым на развалины дома, торжественно провозгласил: Годрик — Мальчик-Который-Выжил. Избранный, предназначенный самой судьбой сокрушить величайшее зло столетия.

Но в детской был ещё один ребёнок. Младший брат-близнец, Гарри. У него не было никаких шрамов, а магический фон вокруг колыбели казался абсолютно мёртвым. Великий маг лично проверил дитя и вынес непререкаемый вердикт: мальчик родился сквибом. Дамблдор мягко, но настойчиво убедил убитых горем родителей: в надвигающейся буре сквиб станет лишь обузой и лёгкой мишенью для недобитых пожирателей. Годрику требовалось всё внимание, вся любовь, всё время мира для подготовки. И полуторагодовалого Гарри без лишней огласки передали на порог дома Петуньи Дурсль на Тисовой улице, после чего о нём предпочли забыть.

Жизнь Годрика Поттера с тех пор была подчинена одной цели. Никаких магловских школ — он обучался дома, в атмосфере всеобщего обожания и исключительности. С ним занимались лучшие: Джеймс учил дуэльному мастерству, Лили вбивала сложнейшие формулы чар и зельеварения, а сам Дамблдор раз в неделю лично преподавал трансфигурацию и основы боевой тактики.

Когда пришло время Хогвартса, распределяющая шляпа едва коснулась золотисто-каштановых волос мальчика, как взревела: «Гриффиндор!»

В школе Годрик быстро стал королём. Он купался в лучах славы, окружил себя преданной свитой в лице Рона Уизли и Гермионы Грейнджер, открыто презирал весь факультет Слизерин и беззастенчиво третировал пуффендуйцев, считая их бесполезным балластом. На первом курсе золотое трио сумело перехватить одержимого Квирелла у зеркала Еиналеж. На втором — когда школу захлестнула волна оцепенений, — Годрику повезло в ноябре заметить странную тетрадь у первокурсницы Джинни Уизли. Он вовремя отнёс её Дамблдору, и тёмный артефакт был уничтожен до того, как чудовище Тайной комнаты успело забрать чью-то жизнь.

Третий курс прошёл под тенью побега Питера Петтигрю из Азкабана. Школу оцепили дементоры, и на одном из матчей по квиддичу Годрик едва не разбился насмерть, когда твари ринулись на поле. Лишь вовремя подоспевший патронус отца спас золотого мальчика.

Четвёртый год стал преддверием ада. Кубок огня выплюнул имя Годрика, сделав его невольным четвёртым чемпионом. Школа гудела от ненависти: многие считали, что Поттер вновь бесстыдно украл чужую славу. На первом испытании дракон почти сжёг его заживо — спасла верная «Молния», хотя метла лишилась хвоста, а сам чемпион заработал ожоги филейной части и лишился половины шевелюры. На Святочном балу он гордо вышагивал с юной Джинни Уизли, устроив публичную сцену ревности из-за танца Гермионы с Виктором Крамом. Во втором туре Годрик, воспользовавшись жаброслями, которые услужливо достал запуганный Невилл Долгопупс, спас Джинни со дна озера. Но когда он увидел привязанную рядом маленькую Габриэль Делакур, он лишь хмыкнул и поплыл наверх. Чужие проблемы его не волновали. Этот поступок вызвал волну шепотков, и даже Дамблдор с грустью заметил в глазах своего протеже то самое высокомерие, которым когда-то в юности страдал Джеймс.

А затем было третье испытание. Кубок-портал. Мёртвое кладбище. Вспышка зелёного луча, оборвавшая жизнь Седрика Диггори, и кипящий котёл, в который предатель Петтигрю швырнул кость предка, собственную кисть и кровь силой удерживаемого Годрика. Тёмный Лорд возродился. Годрик не смог противопоставить безжалостному мастерству дуэлянта почти ничего и спасся лишь чудом, призвав Кубок обратно вместе с остывающим телом Седрика.

Дальше покатилась лавина. Корнелиус Фадж объявил Дамблдора и Поттеров выжившими из ума паникёрами. Пятый курс превратился в кошмар из-за Долорес Амбридж, пока шаткое равновесие не рухнуло в Атриуме Министерства магии. Масштабная битва Ордена Феникса с Пожирателями раскрыла правду всему миру. Но Фадж, чудом усидев в кресле министра благодаря взяткам и связям, продолжал урезать бюджет мракоборцев по указке Люциуса Малфоя, ловко откупившегося сказками об «Империусе».

Шестой и седьмой курсы Годрик доучивался под усиленной охраной. Получив аттестат, он вместе с друзьями окончательно пополнил ряды Ордена Феникса. Все ждали скорого триумфа. Казалось, Избранный взмахнёт палочкой, и зло развеется прахом.

Но реальность оказалась чудовищной. Война затянулась на долгие, кровопролитные четыре года. Волан-де-Морт избегал открытых генеральных сражений, нанося точечные, подлые удары. А Дамблдор, свято веря в возможность спасти заблудшие души, наотрез запретил орденцам применять смертоносную силу. «Каждая жизнь священна, мы не должны уподобляться зверям», — твердил старик. И эта политика стоила Ордену почти целого поколения. Молодые волшебники гибли десятками, пытаясь оглушить тех, кто без раздумий швырялся «Авадами». Разочарованные выжившие один за другим покидали ряды защитников, бросая вызов слепому гуманизму верховного чародея.

Развязка наступила лишь три дня назад, в том же самом Атриуме Министерства.

Годрик и Волан-де-Морт сошлись в апокалиптической дуэли. Рушились вековые колонны, плавилась зачарованная плитка, магия искрила так, что выжигала воздух. Собрав все остатки сил, подпитываемый яростью и отчаянием, Годрик сумел пробить щиты Тёмного Лорда и расщепить его плоть мощнейшим режущим проклятием Древних. Но за мгновение до того, как тело тирана обратилось в прах, его костяная палочка совершила резкий выпад. Луч грязного, пульсирующего фиолетового цвета ударил Годрика точно в низ живота. Парень рухнул замертво, захлебнувшись немым криком.

Его доставили в Мунго на грани жизни и смерти.

И вот, наконец, веки героя дрогнули.

– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь вперёд и судорожно сжимая сына в объятиях.

– Мам… пусти… задушишь… – прохрипел юноша. Его лицо на глазах начало приобретать синюшный оттенок.

– Ой, прости, родной мой, прости! – Лили торопливо отстранилась, вытирая слёзы подолом мантии.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулся Годрик, пробуя пошевелить затёкшими пальцами.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – шагнул ближе Джеймс, с нескрываемой гордостью оглядывая Избранного.

– Вроде бы нормально… Только такое чувство, будто внизу всё огнём горит. Будто со мной что-то не так, – парень нахмурился, коснувшись пальцами больничной пижамы.

– Мы подождём результатов исследований целителей, мой мальчик, – мягко проговорил Дамблдор, подходя к изголовью. – Но я уверен, самое страшное позади. Ты совершил великий подвиг. Мир спасён.

Дверь палаты тихо скрипнула. Внутрь вошёл главный целитель отделения тяжелых магических травм. В его руках была толстая папка из плотного пергамента, а выражение лица заставило замолчать даже Сириуса, который как раз собирался отпустить какую-то шутку.

Целитель подошёл вплотную к постели и тяжело вздохнул.

– У меня есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая заключается в том, что вашей жизни больше ничто не угрожает, мистер Поттер. Органы восстанавливаются, магические каналы стабилизированы. Вы будете жить полноценной жизнью.

– Ну вот и славно! – радостно хлопнул в ладоши Сириус. – Значит, скоро снова сможешь летать, пить огневиски и гулять с девчонками!

– Слава Мерлину, ты вне опасности, – с облегчением выдохнул Римус.

– Я так счастлива, Годрик… – прошептала Лили, нежно гладя сына по руке.

– Хорошо, что ты жив, сын мой, – глухо произнёс Джеймс. – Я просто не знал бы, что делать, если бы мы потеряли тебя. Род Поттеров стоял на краю гибели.

– Тем не менее, я жив, пап, – Годрик самоуверенно усмехнулся, приподнимаясь на подушках. – А значит, всё в порядке. Мы с Джинни поженимся, как только меня выпишут. Мы ведь именно об этом мечтали — завести большую семью, когда всё закончится. Род Поттеров станет больше и сильнее, чем когда-либо.

Целитель болезненно поморщился и кашлянул в кулак.

– Боюсь, здесь мы переходим ко второй новости, мистер Поттер. И она крайне неутешительна.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Лили, и её голос мгновенно потерял всю мягкость.

– Мы провели полный спектр анализов. Тёмный Лорд применил древнее родовое проклятие чёрного вырождения, смешанное с некротической скверной. Заклятие пришлось в репродуктивную систему. Все живые клетки… попросту иссушены. Ткани претерпели необратимый некроз на клеточном и магическом уровнях. Они не восстанавливаются и никогда не восстановятся.

– Говорите прямо, целитель, – процедил Джеймс, бледнея.

– Ваш сын, миссис Поттер, стерилен, – отрезал колдомедик. – Он никогда не сможет иметь детей. Ни естественным путём, ни с помощью искусственных зелий, ни через ритуалы.

В палате повисла гробовая, ледяная тишина.

– То есть… вы хотите сказать… – Сириус осёкся, не в силах закончить фразу.

– Род Поттеров прервётся на Годрике, – тихо подвёл итог целитель, глядя в пол. – Мне искренне жаль. Это прощальный удар Тома Реддла.

Слова упали подобно могильным плитам. Воздух в палате стал тяжёлым, почти осязаемым. Они победили Тёмного Лорда. Они выиграли войну. Но цена оказалась чудовищной — полное, окончательное угасание древней благородной фамилии.

– Как так?! – взревел Сириус, срываясь с места. – Должен же быть способ! Мы в Святом Мунго или где?! Найдите ритуал, найдите зелье!

– Директор… неужели ничего нельзя сделать? – с мольбой в голосе спросил Римус.

– Директор, помогите! – Годрик вцепился в мантию Дамблдора, в его глазах плескался первобытный, детский ужас. – Я обещал Джинни! Я Избранный! Я не могу быть пустышкой!

Дамблдор медленно покачал головой. В его взгляде отразилось неподдельное горе, смешанное с холодным разочарованием.

– Увы, мой мальчик… Даже магия не всесильна перед законами увядания крови.

Это была катастрофа.

Джеймс тяжело опустился на свободный стул и закрыл лицо руками. Все его мечты, всё то, ради чего он сражался, пошло прахом. Он представлял, как внуки бегают по лужайкам Поттер-мэнора, как новое поколение гриффиндорцев отправляется на Хогвартс-экспрессе… Да, за годы войны он повзрослел, понял цену пустой славе, но гордость за свой род была стержнем его существования. И теперь этот стержень выломали с корнем.

Лили беззвучно рыдала, уткнувшись в плечо мужа. Она отдала Годрику всё: душу, заботу, магию, отказалась от второго сына ради спасения этого мальчика… А в итоге оказалась у разбитого корыта.

Дамблдор же лихорадочно просчитывал варианты. Поттеры были ключевой фигурой его великой партии. Он годами формовал Джеймса, Лили и Годрика, делая из них послушных проводников идеологии «Высшего блага». Светлая семья с колоссальным авторитетом, огромным золотым запасом и абсолютной лояльностью лично ему. Если род угаснет, всё влияние перейдёт министерским стервятникам или дальним ветвям тёмных семейств. Терять такой ресурс было недопустимо.

Внезапно раздался негромкий, сухой стук в приоткрытую дверь палаты.

Все вздрогнули и обернулись. На пороге стоял гоблин в строгом костюме-тройке из тончайшей шерсти. В руке он держал папку из чёрной драконьей кожи, скреплённую золотыми зажимами.

– Лорд Поттер. Леди Поттер. Верховный чародей, – скрипучим, лишённым всяких эмоций голосом поприветствовал вошедший.

– Грипхук? – нахмурился Джеймс, убирая руки от лица. – Что вы здесь делаете? Банк не мог выбрать другое время? У нас… у нас огромное горе.

– Я осведомлён о диагнозе целителей, лорд Поттер, – бесстрастно отозвался гоблин, проходя внутрь. – Вести в нашем мире разносятся быстро. Но я прибыл сюда не с соболезнованиями, а по делам наследия. У меня есть новости, которые могут изменить ваше положение.

– Грипхук, ради Мерлина, не сейчас, – огрызнулся Сириус. – Никакие ваши проценты и сейфы не вернут парню возможность зачать ребёнка!

– Ошибаетесь, лорд Блэк, – оскалился гоблин, блеснув острыми желтоватыми зубами. – Дело в том, что род Поттеров отнюдь не обречён на угасание.

В палате стало так тихо, что было слышно, как за окном пролетает шальная стрекоза.

– Что… что вы сказали? – подался вперёд Джеймс.

– Я говорю о вашем втором сыне, лорд Поттер. О Гарольде Джеймсе Поттере.

Лили вздрогнула, словно от пощёчины. Имя, которое она запрещала себе произносить долгие семнадцать лет, прозвучало подобно громовому раскату.

– Гарри? – переспросил Дамблдор, и его глаза опасно сузились. – Но мистер Поттер — сквиб. Мы оставили его у родственников-маглов. Его линия мертва для магии.

– Магические архивы Гринготтса не ошибаются, господин Дамблдор, – ядовито усмехнулся Грипхук. – Мистер Гарольд Поттер жив. Более того, чуть более года назад он вступил в законный брак. А пять месяцев назад его супруга разрешилась от бремени, подарив ему троих абсолютно здоровых детей. Двух мальчиков и девочку. И каждый из них несёт в себе сильнейшую, неискажённую кровь рода Поттер.

– Тройня… – выдохнула Лили, прижимая ладони к щекам. – Мой мальчик… он жив? У меня есть внуки?!

– Не просто внуки, леди Поттер, – подтвердил гоблин. – У вас есть полноценные наследники. Если старший сын бесплоден, право первородства и наследования титула автоматически может быть передано потомству второго сына.

Годрик на кровати побледнел ещё сильнее.

– Нет! – взвизгнул он, срывая голос. – Я победил Волан-де-Морта! Я спас этот чертов мир! Мой род не достанется какому-то сквибу, которого выкинули на помойку!

– Успокойся, Годрик, – властно, но тихо осадил его Дамблдор. Мозг старика работал с невероятной скоростью.

Сквиб. Женился. Трое детей. Магия крови Поттеров возродилась там, где её не ждали. Но сквиб не имеет права голоса в Визенгамоте. Сквиб ничтожен. Решение пришло само собой: нужно забрать детей. Одного мальчика отдать Годрику и Джинни, провести ритуал полного кровного усыновления — причём материнскую кровь заменить кровью мисс Уизли. Гарри, конечно, будет протестовать, обычные маглы всегда привязаны к потомству, но ради Высшего блага… Память можно стереть. Несколько чар «Конфундус», щедрая компенсация магловскими бумажками — и дело сделано. Семья Поттеров будет спасена, влияние останется под контролем, а Годрик станет номинальным отцом великого наследника.

– Скажите, уважаемый Грипхук, – ласково, медовым голосом поинтересовался Дамблдор, – кто же стал избранницей юного Гарри? Из какой она семьи? Надеюсь, это порядочные люди?

Гоблин посмотрел на директора долгим, нечитаемым взглядом, в глубине которого промелькнула насмешка.

– Её зовут Рэйчел. Полковник Рэйчел Паркер. Она является одним из высших военных руководителей Британского Сопротивления.

– Какого ещё… сопротивления? – нахмурился Джеймс. – Магловская благотворительность? Очередной комитет по правам человека?

– Не совсем, лорд Поттер, – сухо бросил Грипхук. – Боюсь, ваш сын прожил жизнь, о которой вы не имеете ни малейшего понятия. Если вы желаете с ним встретиться, вам придётся отправиться на закрытую территорию. Но предупреждаю сразу: мистер Поттер — не тот беспомощный ребёнок, которого вы оставили на пороге магловского дома.

---

Когда Гарри было четыре года, жизнь в доме номер четыре по Тисовой улице окончательно превратилась в ад. Дурсли не просто презирали подброшенного племянника — они его панически боялись и вымещали этот страх побоями, голодом и запиранием в тёмном чулане под лестницей. В один из особенно морозных ноябрьских вечеров дядя Вернон, изрядно выпив, перешёл черту. За разбитую тарелку он схватил тяжёлый кожаный ремень с литой пряжкой и загнал окровавленного, плачущего четырёхлетнего малыша в угол чулана.

В тот миг, когда металл должен был опуститься на голову ребёнка, внутри Гарри что-то лопнуло. Смертный ужас пробудил стихийную магию колоссальной, дремавшей доселе мощи. Но вместо того, чтобы взорвать лампочку или отрастить волосы, пространство вокруг мальчика разорвалось вихрем червоточины. Магия среагировала на отчаянное желание: «Убежать! Туда, где никто не сможет до меня добраться!»

Реальность треснула. Время и пространство сплелись в слепой узел, выбросив маленького беглеца не просто в другую точку планеты, а сквозь десятилетия и слои параллельной вселенной — в середину двадцатого века альтернативной Земли.

В мир, где человечество стояло на краю абсолютного истребления.

В мир, поглощённый войной с Химерами.

Гарри очнулся на заснеженных руинах военного приюта где-то на севере Англии. Этот мир не знал сказок о добрых феях и школах волшебства. С востока, уничтожая всё живое, катился химерский вирус. Чудовищные гуманоидные твари с желтовато-серой кожей, множеством горящих глаз и неестественной силой строили исполинские шпили-башни, превращая людей в биомассу для конверсионных центров.

Мальчик рос в атмосфере непрекращающейся воздушной тревоги, запаха гари, дизеля и пороха. Его странные способности — нечеловеческая реакция, способность чувствовать врага сквозь стены и невероятная живучесть — не были объявлены «магией». На этой войне их сочли редкой врождённой мутацией и даром свыше.

Едва Гарри исполнилось шестнадцать, приписав себе два года, он надел армейскую форму и вступил в ряды британских вооружённых сил.

Там не было места высокомерию и пафосным дуэлям. Там учили стрелять из штурмовых винтовок, зачищать окопы, бросать гранаты в зубастые пасти прыгунов и вонзать штыки в глотки гибридов. Там пахло не лимонными дольками, а горелым мясом и ихором. Именно в пекле манчестерского отступления он впервые встретил её.

Рэйчел Паркер. Женщина со стальным взглядом, несгибаемой волей и тактическим гением, ставшим для остатков британской армии единственным шансом на спасение.

Они прошли сквозь преисподнюю плечом к плечу. Гарри рос, мужал, превращаясь из испуганного сироты в смертоносного оперативника, чьи рефлексы и скрытая мощь делали его кошмаром для химерских патрулей. Его верным оружием стал не кусок дерева, а крупнокалиберный карабин и трофейный «Огер» — химерская винтовка, чьи термические лучи прошивали вековые каменные стены и любые преграды насквозь.

Между юным капитаном, а затем майором спецподразделения Поттером и командующей Сопротивлением Рэйчел Паркер не было сладких романтических признаний. Их любовь ковалась в сырых бункерах под вой сирен, в коротких передышках между контратаками, в крови и клятвах прикрыть спину.

Вместе с союзниками они сокрушили ключевые башни Химер. Они выжигали гнезда тварей, взрывали гигантских «Голиафов» и освобождали британские города квартал за кварталом. Когда пала последняя цитадель захватчиков в Лондоне, Рэйчел получила звание полковника, а Гарри — высшие военные кресты за храбрость.

Война закончилась. Человечество выстояло, заплатив миллионами жизней. И тогда, на руинах старого мира, они наконец поженились. Гарри мечтал лишь об одном: тишине, покое и семье, которой у него никогда не было. Они построили укреплённую усадьбу в лесах Нортумберленда — автономную, оснащённую уцелевшими генераторами защитных полей и автоматическими турелями. А пять месяцев назад Рэйчел родила троих: Джеймса, Джона и маленькую Элизабет.

Гарри лично менял им пелёнки, спал урывками и был абсолютно, безоговорочно счастлив. Прошлое казалось дурным, полузабытым сном.

Пока этот сон не решил постучать в его ворота.

---

3 августа 2008 года. Густой хвойный лес на севере Англии.

Альбус Дамблдор ступал по мягкому мху с величественным спокойствием. За его спиной двигался внушительный отряд: Джеймс и Лили Поттер, Сириус, Римус и шестеро лучших мракоборцев из личной гвардии директора — ветераны Ордена, закалённые в боях с Пожирателями.

– Альбус, ты уверен, что стоит идти вот так, с оружием наготове? – с тревогой спросила Лили, кутаясь в дорожную мантию. – Он ведь наш сын… Он столько лет прожил среди маглов, мы должны просто поговорить, объяснить ему его долг перед семьёй!

– Безусловно, дорогая Лили, – мягко отозвался старик, поглаживая серебристую бороду. – Но гоблины намекнули, что мальчик воспитывался военными. Военные люди часто страдают излишней жестокостью и недоверием. Маглы примитивны, их легко испугать. Наше присутствие и демонстрация силы просто предотвратят ненужные споры. Мы объясним мистеру Поттеру, что его долг — передать одного из сыновей на воспитание Годрику во имя величия рода и стабильности магического мира. А ради благополучия остальных детей мы обеспечим его семью золотом до конца дней.

– А если он откажется? – буркнул Сириус, сжимая в кармане палочку.

– Ни один сквиб не посмеет перечить верховному магу, – с холодной уверенностью отрезал Джеймс. – Он носит мою фамилию. И он подчинится воле главы рода.

Деревья расступились. Впереди показался высокий, массивный забор из бронестали с колючей проволокой под напряжением и камерами слежения. За забором возвышался двухэтажный каменный дом, больше напоминавший армейский блокгауз с узкими бойницами вместо привычных окон.

– Какое варварство… – поморщился Дамблдор. – Ни вкуса, ни гармонии. Алохомора.

Луч заклинания ударил в замок бронированных ворот. Металл даже не шелохнулся. Чары бессильно стекли по толстой стали.

– Хм. Механический засов, – хмыкнул Джеймс. – Редукто!

Ворота с оглушительным скрежетом сорвало с петель и впечатало внутрь двора. Поднялось облако пыли. Отряд Ордена Феникса уверенно шагнул на вымощенную брусчаткой территорию, мракоборцы мгновенно рассредоточились клином, держа палочки на изготовку.

– Гарольд Поттер! – разнёсся над усадьбой усиленный «Сонорусом» голос Дамблдора. – Выйди к нам! С тобой говорит твой отец и директор школы чародейства и волшебства Хогвартс! Мы пришли с миром и важной вестью!

Дверь дома распахнулась без единого звука.

На крыльцо вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в армейских штанах цвета хаки, тяжёлых шнурованных берцах и чёрной облегающей футболке, подчеркивавшей рельефные мускулы. На его шее висел армейский жетон. Руки и предплечья покрывали глубокие шрамы — следы когтей и термических ожогов. Но больше всего поражало лицо: черты Джеймса Поттера угадывались мгновенно, но в них не было и следа отцовской беспечности. Взгляд ярко-зелёных глаз был холодным, цепким, сканирующим пространство за доли секунды — взгляд снайпера, привыкшего оценивать цели на уничтожение.

В руках мужчины не было оружия, но стоял он так, словно в любую секунду мог переломить хребет медведю.

Следом за ним на порог ступила женщина. Светлые короткие волосы, точёные, суровые черты лица, безупречная офицерская выправка. На её поясе в кобуре висел массивный пистолет непонятной конструкции, а в руках покоился странного вида карабин с барабанным магазином.

– Гарри… – ахнула Лили, делая шаг вперёд. Магия внутри неё взвыла, признавая родную кровь. – Сынок… Это правда ты…

Гарри даже не моргнул. Его взгляд скользнул по плачущей женщине, по растерянному Джеймсу, по насупленному Сириусу и остановился на высокой фигуре в расшитой звёздами мантии.

– Периметр нарушен. Ворота уничтожены, – спокойно, ровным грудным голосом произнёс Гарри. – Назовите причи