Паралель

Золотистый свет вечернего солнца лениво пробивался сквозь витражные окна гостиной поместья Блэков, окрашивая старинную мебель в багровые тона. Гарри Поттер, откинувшись на спинку массивного кресла, наблюдал за тем, как магический огонь в камине лижет поленья. В этой реальности, созданной его собственной волей и мощным хроноворотом, всё было иначе. Здесь он не был «Мальчиком-Который-Выжил», здесь он был Лордом, чьё присутствие заставляло сердца биться чаще, а волю — подчиняться.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Беллатриса. В этом времени она ещё не знала безумия Азкабана, но её глаза горели тем самым опасным огнём, который Гарри научился направлять в нужное ему русло. Её чёрное платье плотно облегало фигуру, подчеркивая каждый изгиб, а глубокое декольте не оставляло места для воображения.

– Ты звал меня, мой Лорд? – Её голос прозвучал с хрипотцой, а в глазах читалась почти религиозная преданность, смешанная с первобытным вожделением.

Гарри медленно перевёл на неё взгляд. Его тело, окрепшее и изменившееся после перемещения, излучало силу. Он чувствовал, как внутри него пульсирует магия, требуя выхода, требуя обладания.

– Подойди ближе, Белла, – произнёс он низким, бархатистым голосом.

Она повиновалась мгновенно, грациозно опустившись на колени у его ног. Её руки легли на его бедра, и Гарри почувствовал, как она слегка дрожит от нетерпения.

– Твои сёстры уже здесь? – спросил он, запуская пальцы в её густые кудри.

– Да, – прошептала она, прижимаясь щекой к его колену. – Андромеда и Нарцисса ждут в соседней зале. И... та рыжая грязнокровка, которую ты так ценишь, тоже прибыла.

Гарри усмехнулся. Лили Эванс. В этом времени она была его сверстницей, и их связь была далека от материнской. Она была его страстью, его трофеем и его самой верной последовательницей.

– Не называй её так, Белла, – мягко, но властно осадил он её. – Лили — часть моей семьи. Как и вы.

В этот момент двери распахнулись шире, и в комнату вошли остальные. Андромеда, статная и элегантная, шла первой. За ней следовала Нарцисса, чья холодная аристократическая красота таяла всякий раз, когда её взгляд падал на Гарри. И, наконец, Лили. Её огненно-рыжие волосы казались живым пламенем в свете камина, а изумрудные глаза, так похожие на глаза самого Гарри, светились обожанием.

– Мы здесь, Гарри, – произнесла Лили, подходя к креслу с другой стороны. – Вечер обещает быть долгим?

– Вечер обещает быть незабываемым, – ответил он, поднимаясь.

Его рост и мощное телосложение доминировали в пространстве. Он чувствовал, как их взгляды скользят по нему, задерживаясь на линии плеч и ниже, туда, где мужская сила давала о себе знать даже сквозь плотную ткань брюк. Его либидо, усиленное древней магией рода Певереллов, требовало внимания, и эти четыре женщины были более чем готовы его предоставить.

– Нарцисса, дорогая, – Гарри протянул руку младшей из сестер Блэк. – Ты сегодня особенно бледна. Тебе не хватает тепла?

Цисси, как он её называл в моменты близости, сделала шаг вперед и вложила свою ладонь в его.

– Рядом с тобой мне всегда жарко, Гарри, – ответила она, облизнув пересохшие губы. – Моя верность принадлежит тебе, как и моё тело. Ты же знаешь.

– Знаю, – он притянул её к себе за талию, чувствуя, как она податливо прижимается к нему. – Андромеда, а ты? Всё ещё пытаешься сохранять маску спокойствия?

Андромеда лишь загадочно улыбнулась, расстегивая верхнюю пуговицу своей мантии.

– Спокойствие — это лишь фасад, Гарри. Внутри меня бушует шторм, который только ты можешь усмирить.

Гарри обвёл их взглядом. Четыре самые прекрасные и опасные женщины магической Британии стояли перед ним, готовые на всё по первому его слову. Он чувствовал их запах — смесь дорогих духов, магии и чистого, неразбавленного желания.

– Лили, подойди, – скомандовал он.

Рыжеволосая ведьма подошла вплотную. Она была единственной, кто осмеливался смотреть ему прямо в глаза без тени страха, только с бесконечной страстью.

– Я ждала этого весь день, – прошептала она, запуская руки под его рубашку, оглаживая крепкие мускулы пресса. – Я чувствовала твой зов через нашу связь.

– Тогда не будем терять времени, – Гарри властным жестом усадил Лили и Нарциссу на диван, а Беллатрису и Андромеду оставил стоять по бокам.

Он начал медленно расстегивать ремень, и звук металла о кожу в тишине комнаты прозвучал как выстрел. Глаза женщин расширились, когда они увидели его внушительное достоинство, которое уже давно требовало свободы.

– О Мерлин... – выдохнула Беллатриса, не в силах оторвать взгляд. – Ты истинный король, Гарри.

– На колени, – не терпящим возражений тоном произнёс он.

Все четверо опустились на мягкий ковер. Гарри чувствовал себя богом среди смертных. Его рука легла на затылок Лили, направляя её.

– Начнём с тебя, Лили. Покажи им, как сильно ты меня любишь.

Лили не заставила себя ждать. Её губы, мягкие и горячие, коснулись его плоти, вызывая волну электрического удовольствия, пробежавшую по позвоночнику Гарри. Он откинул голову назад, наслаждаясь тем, как умело она работает языком.

– Теперь ты, Белла, – прохрипел он, чувствуя, как Андромеда и Нарцисса начинают ласкать его бедра и живот, покрывая его кожу поцелуями.

Беллатриса с жадностью присоединилась к Лили. Между ними не было соперничества — только общая цель угодить своему господину. Гарри чувствовал, как их руки блуждают по нему, как их дыхание обжигает кожу.

– Ты такой огромный... – прошептала Нарцисса, глядя вверх на него затуманенным взором. – Я хочу чувствовать тебя внутри. Всю твою мощь.

– Всему своё время, Цисси, – Гарри запустил руку в волосы Андромеды, заставляя её поднять лицо. – Ты хочешь этого больше всех, я вижу по твоим глазам. Твоя правильность — лишь обёртка.

– Сорви её с меня, – взмолилась Андромеда. – Разрушь меня, Гарри. Я принадлежу тебе до последнего вздоха.

Гарри подхватил Андромеду под мышки и рывком поднял на ноги, усаживая на край стола, сбрасывая на пол пергаменты и чернильницы. Её ноги в шелковых чулках мгновенно обвили его талию.

– Смотрите, – бросил он остальным, которые не прекращали своих ласк.

Одним мощным толчком он вошел в Андромеду. Она вскрикнула, запрокинув голову, её ногти впились в его плечи. Гарри двигался ритмично и властно, каждый толчок заставлял её содрогаться. Лили и Беллатриса в это время продолжали осыпать его тело поцелуями, а Нарцисса прижалась к его спине, лаская себя и наблюдая за сестрой.

– Да... именно так... – стонала Андромеда. – Ещё... Гарри, ещё!

Комната наполнилась звуками страсти: тяжелым дыханием, шлепками тел и тихими всхлипами наслаждения. Магия Гарри, казалось, вибрировала в самом воздухе, подстегивая их чувства, делая каждое прикосновение в стократ острее.

Спустя время, когда Андромеда изнемогла, Гарри переключил внимание на Лили. Он уложил её прямо на ковер перед камином.

– Моя прекрасная Лили, – прошептал он ей на ухо, входя в неё с такой силой, что она на мгновение лишилась дыхания. – Ты всегда была моей целью. В любой жизни.

– Я твоя... всегда твоя... – Лили выгибалась под ним, её рыжие волосы рассыпались по ковру, словно нимб.

Беллатриса и Нарцисса не оставались в стороне. Они ласкали друг друга и Гарри, создавая единый клубок тел и страсти. Гарри чувствовал, как его предел близок. Его либидо, казавшееся бесконечным, требовало финального аккорда.

– Все... ко мне! – скомандовал он.

Они окружили его, сплетаясь в экстазе. Гарри чувствовал тепло их тел, их преданность, их безграничную похоть, направленную только на него одного. В этот момент он понял, что его возвращение в прошлое было оправдано. Он не просто менял историю, он создавал мир, где он был центром вселенной для тех, кого любил и кем желал обладать.

Когда пик наслаждения накрыл его, Гарри выплеснул свою силу и семя, чувствуя, как женщины принимают всё до последней капли, словно причастие. Они лежали на полу, тяжело дыша, переплетенные конечностями в свете угасающего камина.

– Ты наш король, – прошептала Беллатриса, прижимаясь к его груди.

– И наш Бог, – добавила Лили, целуя его в плечо.

Гарри улыбнулся, закрывая глаза. Это было только начало его правления. Впереди была целая жизнь, и в этой жизни у него было всё, о чём он мог только мечтать: власть, магия и четыре самые верные и страстные женщины, готовые ради него на любой грех.

– Мы только начали, – тихо произнёс он, и в тишине поместья его голос прозвучал как обещание новых, ещё более тёмных и сладких удовольствий.

– Мы готовы ко всему, Гарри, – ответила за всех Андромеда, поправляя растерзанное платье. – Веди нас.

Гарри поднялся, чувствуя прилив новой энергии. Его тело быстро восстанавливалось, а желание, казалось, лишь слегка притупилось, чтобы вспыхнуть с новой силой через час. Он посмотрел на них — своих верных спутниц.

– Завтра мы начнём менять этот мир официально, – сказал он, поправляя одежду. – А сегодня... сегодня ночью мы будем принадлежать только друг другу.

Он протянул руки, и они снова потянулись к нему, словно цветы к солнцу. В этом доме Блэков, пропитанном древней магией и теперь — его собственной волей, начиналась новая эра. Эра Гарри Поттера, Лорда, который не знал преград ни в магии, ни в любви, ни в похоти.

– Идёмте в спальню, – скомандовал он. – Там места хватит всем.

Тихий смех и предвкушающие вздохи были ему ответом. Они шли за ним по темным коридорам поместья, верные тени своего господина, готовые разделить с ним не только ложе, но и всю вечность, которую он им подарил.

Гарри чувствовал, как внутри него сворачивается кольцом довольный змей. Он победил смерть, победил время и теперь наслаждался плодами своей победы. Лили, Беллатриса, Андромеда и Нарцисса — его идеальный гарем, его опора и его страсть. И это было только первое из множества приключений, которые ждали их в этом новом, переписанном им самим мире.

Когда тяжелые дубовые двери спальни закрылись за ними, отсекая остальной мир, Гарри знал: здесь, в этих стенах, он — единственный закон. И этот закон гласил: наслаждение превыше всего.

– Гарри... – прошептала Нарцисса, уже сбрасывая шелк с плеч. – Начни с меня на этот раз.

– Обязательно, Цисси, – улыбнулся он, чувствуя, как его член снова твердеет. – У нас впереди вся ночь. И вся жизнь.

Магия в комнате вспыхнула ярче, повинуясь его настроению, и звуки новой вспышки страсти заглушили шум ветра за окном. История была переписана, и её страницы теперь были пропитаны ароматом секса и власти.