Мдк

Ночная охота в окрестностях горы Дафань обещала быть рутинной: несколько бродячих мертвецов, возможно, пара призрачных огоньков. Никто не ожидал, что в густом тумане, пропитанном запахом сырой земли и хвои, они встретят нечто, способное пошатнуть спокойствие даже самых искушенных заклинателей.

Первыми его заметили младшие адепты. Цзинь Лин, Лань Сычжуй и Лань Цзинъи пробирались сквозь заросли, когда свет их духовных ламп выхватил из темноты фигуру, сидевшую на поваленном дереве.

Это был юноша. Его облик казался нереальным, словно сошедшим с древнего свитка. Волосы, длинные, до самых плеч, отливали нежным персиковым цветом, какой бывает у зари в середине весны. Кожа была светлой, почти прозрачной, а когда он поднял голову, на молодых людей взглянули ярко-зеленые глаза, обрамленные густыми светлыми ресницами.

– Эй! Ты кто такой? – Цзинь Лин первым нарушил тишину, хотя его голос слегка дрогнул. Он сжал рукоять Суйхуа, но не от агрессии, а от странного, незнакомого волнения, разлившегося в груди. «Почему он так смотрит? Словно... словно я должен его защитить», – пронеслось в голове наследника ордена Цзинь.

– Меня зовут Таохуа, – мягко ответил юноша, поднимаясь. Его голос звучал как перебор струн гуциня. – Я ученик странствующего мастера, но сам я... не заклинатель. Просто жду учителя.

Лань Сычжуй, всегда вежливый и сдержанный, сделал шаг вперед, чувствуя, как его обычное самообладание дает трещину.

– Молодой господин Таохуа, здесь опасно. Ночная охота в самом разгаре, – он невольно поправил лобную ленту, желая выглядеть как можно достойнее. В его мыслях царил хаос: «Он выглядит таким хрупким. Если с ним что-то случится, я себе не прощу».

– Да уж, опасно! – вклинился Лань Цзинъи, чье лицо раскраснелось. – Ты хоть представляешь, сколько тут тварей? Тебе лучше пойти с нами. Под нашу защиту!

Цзинъи обычно был шумным и ворчливым, но сейчас он готов был вызвать на дуэль любого мертвеца, лишь бы этот прекрасный незнакомец продолжал смотреть на него этими невероятными зелеными глазами.

К ним постепенно подтянулись остальные. Оуян Цзычжэнь, едва увидев Таохуа, замер с открытым ртом. Его поэтичная натура мгновенно отозвалась на такую неземную красоту.

– Невероятно... – прошептал Цзычжэнь. – Словно дух персикового сада обрел плоть. Молодой господин, позвольте мне сложить о вас стихи!

Вскоре на поляне стало тесно. Появились старшие. Вэй Усянь, крутя в пальцах Чэньцин, замер, его вечная ухмылка на мгновение исчезла. Рядом с ним, как всегда, возвышался Лань Ванцзи, чье лицо оставалось бесстрастным, но кончики ушей предательски покраснели.

– Ого, – Вэй Ин присвистнул, подходя ближе. – Лань Чжань, посмотри-ка. Я думал, красивее тебя никого нет, но этот малец... он просто очарователен.

Вэй Усянь почувствовал странный азарт. Ему захотелось рассмешить этого юношу, увидеть, как персиковые пряди рассыплются по его плечам от смеха. Лань Ванцзи же, вопреки обыкновению, не сделал замечание Вэй Ину. В его голове билась лишь одна мысль: «Чистота. Он сама чистота. Нужно уберечь его от этого мира». Хангуан-цзюнь, который любил лишь Вэй Ина, внезапно осознал, что в его сердце, кажется, нашлось место для еще одного трепета.

Цзян Чэн, вышедший из тени с искрящимся Цзыдянем на пальце, собирался отчитать племянника за задержку, но слова застряли в горле. Он смотрел на Таохуа, и его обычная ярость сменялась глухим, тяжелым восхищением.

– Кто это? Почему он не в безопасности? – рявкнул глава ордена Цзян, скрывая за грубостью внезапное желание схватить юношу за руку и увести в Пристань Лотоса, подальше от всех этих глаз.

Даже Не Хуайсан, прятавшийся за своим веером, перестал притворяться напуганным. Его глаза хитро блеснули. «Такое сокровище... и совсем без защиты. Какой интересной может стать эта игра», – подумал он, обмахиваясь веером чуть быстрее обычного.

Лань Сичэнь и даже Цзинь Гуанъяо (который официально присутствовал здесь для координации орденов) также не остались равнодушны. Сичэнь улыбался своей самой мягкой улыбкой, чувствуя, как спокойствие Таохуа резонирует с его собственной душой. А Гуанъяо уже прикидывал, как использовать это «чудо» в своих интересах, хотя в глубине души его ледяное сердце дрогнуло от простого взгляда зеленых глаз.

Ситуация накалялась. Вокруг Таохуа образовалось кольцо из самых могущественных и влиятельных мужчин Поднебесной. И каждый из них пытался привлечь его внимание.

– Таохуа, не хочешь яблоко? – Вэй Ин протянул плод, сияя улыбкой.

– Молодой господин Таохуа, позвольте предложить вам свою верхнюю одежду, ночной воздух холоден, – Лань Сычжуй уже начал развязывать пояс.

– Уйди, Сычжуй! Мои одежды из элитного шелка, они теплее! – Цзинь Лин бесцеремонно оттолкнул друга.

– Да что вы понимаете в комфорте! – влез Цзинъи. – Таохуа, хочешь, я покажу тебе самый быстрый путь из леса?

Таохуа смотрел на них, и в его голове созрел план. Он был простым смертным, и всё это внимание пугало его. Он видел, как искрит Цзыдянь Цзян Чэна, как сжимает меч Лань Чжань, как хитро щурится Не Хуайсан. Ему казалось, что они вот-вот передерутся, и всё из-за него.

«Надо что-то сделать», – подумал Таохуа. – «Они же такие великие заклинатели. Если я скажу что-то совершенно неподобающее, им станет противно, и они оставят меня в покое. Точно! Нужно ударить по их гордости».

Он глубоко вдохнул, его ресницы затрепетали.

– Знаете, – произнес он достаточно громко, чтобы все замолчали. – Вы трое... – он указал на Цзинь Лина, Лань Сычжуя и Лань Цзинъи, которые стояли ближе всех. – Вы трое кажетесь мне весьма... привлекательными. Я даже не знаю, кого выбрать, вы все такие милые, когда ссоритесь из-за меня.

Таохуа замер, ожидая взрыва негодования. Он ожидал, что Цзинь Лин покраснеет от ярости и назовет его бесстыдником, что Лани отвернутся, оскорбленные в своих высоких чувствах, и все они уйдут, оставив его в тишине леса.

«Пусть им станет противно», – молился он про себя. – «Пусть они подумают, что я распутный и странный. Тогда они точно меня отпустят».

На поляне воцарилась мертвая тишина. Даже ветер, казалось, перестал шелестеть листвой.

Первым отреагировал Цзинь Лин. Его лицо стало пунцовым, до самых кончиков ушей. Он открыл рот, закрыл его, а затем выдавил:

– Привлекательными? Ты... ты правда так думаешь?

В его голосе не было отвращения. В нем была... надежда?

Лань Сычжуй, чей самоконтроль всегда был эталоном, вдруг неловко кашлянул и отвел взгляд, но не отошел ни на шаг.

– Если... если молодой господин Таохуа считает так, то мне... мне лестно, – прошептал он, и его пальцы судорожно сжали край рукава.

Лань Цзинъи же просто просиял, как начищенный медный таз.

– Слышали?! – закричал он, обращаясь к остальным. – Он сказал, что я привлекательный! Ну, и эти двое тоже, но я первый в списке!

Таохуа почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. План провалился с треском. Вместо того чтобы уйти, «троица» придвинулась еще ближе, буквально зажимая его в кольцо.

Но это было еще не всё.

– Значит, только они трое? – раздался низкий, опасный голос Цзян Чэна. Глава ордена сделал шаг вперед, и воздух вокруг него забрировал от мощи. – А как же остальные? Неужели глава ордена Цзян менее «привлекателен», чем эти сопляки?

– Эй, Цзян Чэн, не пугай парня! – Вэй Усянь вклинился между ними, его глаза горели азартом. – Таохуа, душа моя, ты просто еще не рассмотрел меня получше. Я гораздо интереснее этих детей, поверь мне на слово!

Лань Ванцзи ничего не сказал, но его рука на Бичэне сжалась так, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд, устремленный на Таохуа, стал еще более тяжелым и собственническим.

– О, кажется, назревает буря, – пропел Не Хуайсан, прикрывая лицо веером, за которым скрывалась торжествующая улыбка. – Молодой господин Таохуа, вы только что бросили искру в бочку с порохом.

Таохуа смотрел на них в полном ужасе. Вместо отвращения он увидел в их глазах нечто гораздо более пугающее — азарт охотников, которые только что обнаружили самую ценную добычу в своей жизни.

– Я... я имел в виду... – начал было он, пытаясь исправить ошибку.

– Мы поняли, что ты имел в виду, – перебил его Цзинь Лин, хватая его за руку. Его ладонь была горячей. – Ты признал, что мы тебе нравимся. Теперь ты от нас так просто не отделаешься.

– Именно, – подтвердил Сычжуй, мягко, но настойчиво беря Таохуа за другую руку. – Мы обязаны проводить вас до безопасного места. И, боюсь, это путешествие будет долгим.

– Очень долгим! – поддакнул Цзинъи, вставая за спиной юноши, словно живой щит.

Таохуа мысленно застонал. Он хотел свободы, а получил девять (или даже больше!) самых опасных заклинателей мира, которые теперь смотрели друг на друга как заклятые враги, готовые сражаться за каждый его взгляд.

– Учитель, где же вы... – прошептал он, понимая, что эта ночная охота только что превратилась в начало чего-то, из чего ему не выбраться живым... или, по крайней мере, свободным.

Вэй Усянь тем временем уже вовсю спорил с Цзян Чэном о том, в чьем ордене гостю будет «комфортнее», а Лань Ванцзи молча встал рядом с Сычжуем, давая понять, что Гусу Лань не уступит свои позиции.

Таохуа стоял в центре этого безумия, его персиковые волосы мягко развевались на ветру, а в ярко-зеленых глазах отражалось полное непонимание того, как его попытка вызвать отвращение превратилась в самый грандиозный провал в истории его жизни.

– Так куда мы пойдем сначала? – с надеждой спросил Оуян Цзычжэнь, уже доставая бумагу для стихов.

– В Ланьлин! – гаркнул Цзинь Лин.

– В Облачные Глубины, – отрезал Лань Ванцзи.

– В Пристань Лотоса, и это не обсуждается! – Цзыдянь на руке Цзян Чэна угрожающе треснул.

Таохуа закрыл глаза. Кажется, его «ошибка» только что изменила политическую карту мира заклинателей навсегда. И всё из-за того, что он просто хотел, чтобы его отпустили.