Забытая любовь

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь панорамные окна Башни Мстителей, казался Нэлии издевательски ярким. Она сидела прямо на холодном полу в центре огромной гостиной, и её темно-синее шифоновое платье, усыпанное мелкими белыми цветочками, расплывалось вокруг неё темным озером. Длинные, широкие рукава скрывали её дрожащие кисти, а черные волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь тяжелым шелком рассыпались по спине и плечам, закрывая лицо.

Она плакала. Это не были тихие, сдержанные слезы, к которым привыкли супергерои после тяжелых миссий. Это был надрывный, отчаянный плач человека, который потерялся в собственной голове. Шесть дней пустоты. Шесть дней, как она очнулась после той аварии, и мир вокруг казался ей набором ярких картинок без подписей. Она знала, что этот шумный мужчина в железном костюме — её брат Тони. Знала, что высокая рыжая женщина — Наташа, её подруга. Но чувства, связи, тепло — всё это смыло холодной волной амнезии.

Клинт Бартон, который всегда обладал сверхъестественным чутьем на чужую боль, подошел к ней первым. Он не задавал вопросов. Он просто опустился рядом на колени и крепко прижал девушку к себе, позволяя ей уткнуться лицом в своё плечо.

– Тише, мелкая, ну чего ты... – негромко проговорил он, поглаживая её по волосам. – Мы же рядом. Никто тебя не обидит.

Нэлия только сильнее всхлипнула, вцепившись пальцами в его толстовку. В её животе теплилось странное ощущение — какая-то новая, пугающая и в то же время нежная тяжесть. Врачи сказали, что она беременна. Тони рвал и метал, требуя имя отца, но Нэлия не могла вспомнить даже того, как это — любить кого-то настолько сильно.

Вокруг них, словно встревоженные пчелы, кружили остальные Мстители. Атмосфера в комнате была наэлектризована до предела.

– Может, ей нужно мороженое? – Стив Роджерс выглядел совершенно беспомощным. Он стоял в паре метров, переминаясь с ноги на ногу. – Пеппер говорила, что сладкое помогает при стрессе.

– Какое мороженое, Роджерс! У неё истерика! – Стивен Стрэндж, прислонившийся к колонне, нахмурился. – Ей нужен покой и, возможно, легкое седативное. Её магический фон сейчас нестабилен, как и эмоциональный.

– Не смей подходить к ней с иглами или заклинаниями! – рявкнула Наташа, которая мерила комнату шагами. – Нэлия, милая, посмотри на меня. Это я, Нат. Давай мы просто пойдем в твою комнату?

Как только Наташа сделала шаг вперед, Нэлия резко вскинула голову. Её глаза, покрасневшие от слез, сверкнули недобрым огнем. Она нащупала рукой тяжелую стеклянную пепельницу, стоявшую на низком столике рядом, и, не глядя, швырнула её в сторону голоса.

– Уйдите! Все уйдите! – закричала она, срываясь на хрип.

Пепельница просвистела в паре сантиметров от уха Наташи и с грохотом врезалась в стену.

– Ого, – присвистнул Тор, который как раз входил в гостиную с графином свежего сока. – Дитя проявляет дух воина! Это добрый знак!

– Тор, назад! – крикнул Клинт, но было поздно.

Нэлия, чьи движения стали резкими и непредсказуемыми, схватила первое, что попалось под руку — увесистый томик по квантовой физике, оставленный Тони. Книга полетела в громовержца. Тор ловко уклонился, но следом за книгой полетел декоративный подсвечник.

– Уходи, большой человек с молотом! – рыдала Нэлия. – Вы все... вы все смотрите на меня так, будто я сломанная кукла!

– Мы просто волнуемся, – попытался вставить Брюс Беннер, прячась за спинку дивана. – Нэлия, пойми, Тони скоро вернется с совещания. Если он увидит тебя в таком состоянии, он решит, что мы тебя пытали. Он нас всех в космос без скафандров отправит!

– И правильно сделает! – выкрикнула она, запуская в Брюса диванной подушкой, а следом — стаканом, который едва не угодил Тору прямо в лоб.

Бог грома едва успел пригнуться, и графин в его руках опасно наклонился.

– Клянусь бородой Одина, у неё прицел не хуже, чем у Бартона! – воскликнул Тор, отступая к дверям.

– Клинт, сделай что-нибудь! – взмолилась Ванда, стоявшая в углу. – Я чувствую её боль, она как лесной пожар. Она не просто злится, она боится того, что забыла!

Клинт еще крепче прижал Нэлию к себе, игнорируя то, что она начала колотить его кулачками по груди.

– Эй, эй, тише. Я никуда не уйду, – шептал он. – Кидай в них всё, что хочешь, я подам снаряды, только не плачь так, ладно? Ты же Старк, ты должна держать марку.

– Я не хочу быть Старком! – прорыдала она, утыкаясь ему в шею. – Я хочу помнить... Я хочу помнить, почему моё сердце болит так, будто его вырвали! Клинт, кто он? Почему я чувствую, что должна его ждать, но не знаю кого?

В этот момент двери лифта с тихим шипением открылись. В гостиную вошел Тони Старк, на ходу снимая пиджак.

– Так, народ, я договорился с врачами из Ваканды, они прилетят завтра и... – Тони замер.

Картина, представшая его взору, могла бы напугать и Таноса. Его младшая, обожаемая сестренка сидит на полу в слезах, Клинт прижимает её к себе, как щит, а вокруг валяются книги, осколки стекла и перевернутые подушки. Мстители, величайшие герои Земли, жались по углам с виноватым видом.

– Что. Здесь. Происходит? – Голос Тони стал ледяным. – Я оставил вас с ней на два часа. Всего на два часа! Кто её обидел? Роджерс, это ты со своими нотациями о морали? Или ты, Тор, напугал её своими рассказами про ледяных гигантов?

– Тони, успокойся, – Наташа сделала примиряющий жест. – У неё случился срыв. Мы просто пытались помочь.

– Помочь?! Она швыряет графины! – Тони подошел ближе, его лицо дергалось от ярости и боли за сестру. – Нэлия, солнышко, иди ко мне.

– Нет! – Нэлия всхлипнула, не отрываясь от Клинта. – Оставь меня! Ты только и делаешь, что спрашиваешь про отца ребенка! Тебе плевать на меня, тебе интересно только, кто посмел тронуть твою собственность!

Тони замер, словно от удара. Его плечи опустились.

– Нэли... это не так. Я просто хочу защитить тебя.

– От кого? От памяти? – Она наконец подняла голову, и её черные волосы разметались по плечам. – Я чувствую себя пустой!

В этот момент в дверях гостиной появилась высокая фигура в черном кожаном плаще. Ник Фьюри вошел молча, его единственный глаз быстро сканировал помещение. Он увидел разгром, увидел бледного Старка и, наконец, увидел её.

Нэлия замерла. Её плач внезапно прекратился, сменившись судорожным вдохом. Она смотрела на директора Щ.И.Т.а, и в её голове что-то щелкнуло. Не воспоминание, нет — просто странное, иррациональное чувство безопасности, которое исходило от этого сурового человека.

Фьюри невозмутимо прошел через всю комнату, игнорируя ошарашенные взгляды Мстителей. Он подошел к Клинту, и тот, поняв что-то без слов, осторожно передал девушку Нику.

– Всем выйти, – коротко бросил Фьюри.

– Что? – Тони возмутился. – Фьюри, это моя сестра, и она...

– Выйти, Старк. Это приказ директора. И брата, если хочешь, чтобы она успокоилась.

Наташа схватила Тони за локоть и потащила к выходу. Остальные поспешили ретироваться, понимая, что сейчас происходит нечто, не предназначенное для чужих ушей. Когда за последним Мстителем закрылась дверь, в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только редкими всхлипами Нэлии.

Ник опустился на пол рядом с ней, не заботясь о своем дорогом плаще. Он обнял её — не так, как Клинт, а с какой-то скрытой, накопленной годами нежностью. Нэлия не стала бросать в него вещи. Она задрожала и прижалась к его груди, вдыхая запах кожи и дорогого табака.

– Ты пришел... – прошептала она, сама не понимая, почему эти слова сорвались с её губ.

– Я всегда прихожу, – ответил он низким, ровным голосом. – Ты напугала их до смерти, маленькая Старк. Графин в Тора — это было сильно.

Нэлия слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Он мешал мне думать. Ник... они говорят, что я... что у меня будет ребенок.

Фьюри на мгновение закрыл глаз. Его рука, лежавшая на её талии, чуть дрогнула. Он знал это. Знал уже два дня, с тех пор как отчеты врачей легли ему на стол. И это знание жгло его сильнее, чем любая рана.

– Я знаю, – тихо сказал он.

– Но я не помню, кто отец, – она отстранилась и посмотрела ему прямо в лицо. – Тони злится. Он думает, что меня кто-то обманул. А я... я просто чувствую, что этот человек был для меня всем. Что я любила его всю жизнь, даже когда была в Париже.

Ник молчал. Он смотрел на неё — на эту удивительную, неземную красавицу, которая выросла на его глазах из маленькой девочки в мудрую женщину. Он любил её восемь лет. Скрывал это, прятал за маской холодного директора, целовал её в тени коридоров штаба, когда никто не видел. Он был готов защищать её от всего мира, даже от собственного брата.

– Ты его вспомнишь, – наконец произнес он, осторожно убирая прядь волос с её лица. – Память — штука сложная, но сердце не обманешь.

– Ты поможешь мне? – Она смотрела на него с такой надеждой, что у Фьюри перехватило дыхание.

– Я буду рядом. Всегда.

Нэлия положила голову ему на плечо. Впервые за шесть дней шторм внутри неё утих. Она всё еще не помнила свиданий, не помнила их первого поцелуя или того дня, когда они узнали о ребенке. Но когда Ник Фьюри прижимал её к себе, темно-синее платье с белыми цветами больше не казалось ей траурным нарядом потерянной души.

– Ник? – позвала она тихо.

– Да?

– Почему ты единственный, в кого мне не захотелось бросить графин?

Фьюри позволил себе редкую, почти незаметную усмешку.

– Потому что ты знаешь, Нэлия: я бы его поймал.

За дверью гостиной Тони Старк прижимал ухо к холодному металлу, пытаясь разобрать хоть слово.

– Если он её обидит, я превращу его авианосец в консервную банку, – прошипел он.

– Успокойся, Тони, – Наташа стояла рядом, скрестив руки на груди. – Кажется, директор Щ.И.Т.а справляется лучше, чем все мы вместе взятые.

– И почему мне это так не нравится? – проворчал Старк, но в глубине души он чувствовал облегчение. Его сестра больше не плакала.

А в гостиной, среди осколков и хаоса, Нэлия медленно засыпала на руках у человека, чье имя было первым, что её сердце вспомнило раньше, чем разум. Она еще не знала, что через несколько месяцев этот суровый мужчина будет качать на руках их ребенка, но сейчас ей было достаточно просто чувствовать его тепло и знать, что она больше не одна в этой пустоте.