Судьба

Гостиная на площади Гриммо, 12, казалась теснее, чем обычно. Старинные гобелены, выцветшие от времени, поглощали свет магических ламп, а в камине весело трещал огонь, бросая оранжевые отблески на лица собравшихся. Здесь праздновали годовщину победы, но атмосфера была пропитана не только радостью, но и неловким напряжением, которое всегда возникает, когда встречаются люди, долгое время не видевшие друг друга.

Нэлия сидела на массивном кожаном диване, чувствуя на себе взгляды почти каждого присутствующего. Она выглядела как видение из другого мира — хрупкая, но величественная. На ней было многоярусное широкое платье из черного шифона, усыпанное мелкими белыми цветочками. Под тонкой тканью угадывался легкий корсет, подчеркивающий ее изменившуюся, более женственную фигуру, а рукава-фонарики придавали образу некую девичью невинность. Ее иссиня-черные волосы, длинные, ниже талии, рассыпались по плечам, а челка, разделенная на две ровные части, обрамляла лицо неземной красоты. На голове красовалась тонкая белая полоска — простой, но элегантный аксессуар.

Рядом с ней, властно положив руку на спинку дивана, сидел Геллерт Гриндевальд. Его присутствие в этом доме до сих пор вызывало у многих дрожь, но его спокойный, ледяной взгляд ясно давал понять: он здесь только ради женщины, сидящей рядом с ним.

На коленях у Нэлии устроилась маленькая Асия. Годовалая малышка в кружевном чепчике крутила в руках край маминого платья, иногда оглядываясь на гостей своими огромными темными глазами.

– Она удивительно похожа на тебя, Нэлия, – тихо произнес Альбус Дамблдор, сидящий в кресле напротив. В его глазах, скрытых за очками-половинками, блестела искренняя теплота.

– Спасибо, папа, – улыбнулась Нэлия, и это обращение заставило Сириуса Блэка, стоявшего у камина с бокалом огневиски, заметно вздрогнуть.

Сириус весь вечер старался не смотреть в сторону дочери. Его игнорирование было почти осязаемым, болезненным. Он то и дело переключал внимание на Гарри, громко смеясь над какой-то шуткой, словно пытаясь доказать самому себе, что его единственная семья — это крестник. Гарри же, напротив, постоянно бросал на Нэлию сочувственные взгляды. Он знал, как ей больно, и его сердце разрывалось от этой несправедливости.

– Геллерт, ты действительно считаешь, что магический мир готов к таким радикальным реформам в Министерстве? – Артур Уизли пытался поддержать светскую беседу, хотя голос его слегка подрагивал.

Гриндевальд слегка приподнял бровь, его губы тронула едва заметная усмешка.

– Мир никогда не бывает готов к переменам, Артур. Но перемены приходят вне зависимости от нашего желания. Главное — кто ими управляет.

– Мы уже видели, к чему приводит твое управление, – проворчал Аластор Грюм, постукивая деревянной ногой по полу.

– Аластор, пожалуйста, – мягко вмешалась Молли Уизли, подавая на стол десерт. – Сегодня вечер праздника. Давайте не будем о политике.

Северус Снейп сидел в самом темном углу комнаты, скрытый тенями. Он не проронил ни слова с самого начала ужина. Его взгляд, холодный и непроницаемый, был прикован к Асие. Он изучал черты ее лица, форму носа, разрез глаз. Внутри него бушевал шторм, который он тщательно скрывал за маской безразличия. Он знал дату рождения ребенка. Он помнил ту ночь. Но гордость и страх не позволяли ему даже допустить мысль о том, что эта девочка может иметь к нему отношение.

Нэлия чувствовала его взгляд. Она чувствовала стихии, которые всегда откликались на ее эмоции — воздух в комнате стал чуть прохладнее, а пламя в камине на мгновение вспыхнуло ярче. Она знала, что Северус смотрит, но она больше не была той сломленной девчонкой, которая умоляла его о внимании. Рядом с ней был человек, который сжег бы этот мир дотла ради ее улыбки.

Маленькая Асия начала капризничать. Она потерла глазки кулачками и уткнулась личиком в грудь матери, издавая тихий, жалобный звук.

– Кажется, кому-то пора спать, – прошептала Нэлия, нежно поглаживая дочку по спине.

– Я помогу тебе? – Геллерт наклонился к ней, его голос смягчился, теряя свою обычную стальную хватку.

– Нет, посиди с ними, – Нэлия мимолетно коснулась его руки. – Я быстро уложу ее в гостевой комнате и вернусь.

Она поднялась, грациозно поправляя слои шифона. Джинни и Гермиона улыбнулись ей вслед, а Полумна Лавгуд тихо пропела:

– У нее очень светлая аура сегодня, Нэлия. Мозгошмыги обходят вас стороной.

Нэлия кивнула подруге и вышла из гостиной. Как только дверь за ней закрылась, шум голосов стал приглушенным. Она поднялась на второй этаж, где для них была приготовлена комната.

В гостевой было прохладно и тихо. Нэлия присела на край широкой кровати, застеленной тяжелым покрывалом. Она осторожно расстегнула верхние пуговицы платья и ослабила корсет. Малышка Асия уже вовсю требовала еды, перебирая маленькими ручками.

– Сейчас, моя радость, сейчас, – прошептала Нэлия.

Она улеглась на бок, притягивая дочь к себе. Асия сразу же нашла грудь и жадно прильнула к ней, обхватив ее обеими крошечными ладошками. Нэлия прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом абсолютного покоя. В такие минуты она забывала о холодности отца, о предательстве Снейпа, о войне. Была только она и ее дитя.

Прошло около десяти минут. Нэлия начала погружаться в легкую дрему, убаюканная мерным посапыванием дочери. Но вдруг дверь скрипнула.

Она не испугалась — она знала эту походку. Геллерт вошел в комнату бесшумно, как тень. Он замер у порога, глядя на представшую перед ним картину.

Нэлия лежала в полумраке, ее черные волосы разметались по подушке, словно шелк. Свет луны, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, серебрил ее кожу. Она выглядела как древняя богиня плодородия, спокойная и прекрасная.

Однако Асия, почувствовав присутствие отца, вдруг решила, что сон — это не самое интересное занятие. Малышка оторвалась от груди, на ее губах осталась капелька молока. Увидев Геллерта, она радостно засучила ножками, сбивая одеяло, и издала звонкий, воркующий звук.

– Ну вот, – тихо рассмеялась Нэлия, открывая глаза. – А я думала, она уже спит. Стоило тебе войти, и весь сон пропал.

Геллерт подошел ближе и сел на край кровати. Его глаза, обычно такие пронзительные и пугающие, сейчас светились безграничной нежностью. Он протянул руку и осторожно коснулся пальчиком крошечной ладони Асии. Малышка тут же ухватилась за его палец, продолжая активно дрыгать ножками.

– Она чувствует силу, – негромко произнес Геллерт, глядя на девочку. – И она знает, кто ее защитник.

– Она просто очень тебя любит, – Нэлия приподнялась на локте, не спеша прикрываться. Перед Геллертом ей нечего было стыдиться. – Ты стал ей настоящим отцом, хотя...

Она осеклась, но Гриндевальд закончил за нее:

– Хотя в ее жилах течет кровь человека, который не достоин даже ее тени. Не бойся называть вещи своими именами, Нэлия. Снейп может быть талантливым зельеваром, но он слепец. Как и твой отец.

Нэлия вздохнула, поправляя платье.

– Сириус даже не посмотрел на нее сегодня. Он боится, Геллерт. Боится, что если он признает ее, ему придется признать, сколько лет он потерял, игнорируя меня.

– Его страх — это его тюрьма, – отрезал Гриндевальд. – А ты свободна. Ты — повелительница стихий, ты мать этой чудесной девочки. И ты — моя.

Он наклонился и запечатлел долгий, благоговейный поцелуй на лбу Нэлии, а затем перевел взгляд на Асию, которая теперь пыталась засунуть палец Геллерта себе в рот.

– Пойдем вниз? – спросила Нэлия. – Или останемся здесь?

– Дамблдор скоро начнет беспокоиться, что я решил украсть тебя прямо из-под его носа, – усмехнулся Геллерт. – Хотя соблазн велик. Но давай покажем им, что мы счастливы. Это будет лучшей местью для тех, кто тебя не ценил.

Нэлия кивнула. Она взяла Асию на руки, чувствуя, как внутри нее разливается тепло. Стихии в ее душе успокоились, превратившись в тихий, ласковый бриз. Она знала, что внизу ее ждут холодные взгляды и недомолвки, но теперь у нее была своя крепость. И эта крепость стояла на фундаменте любви человека, которого боялся весь мир, но который склонял голову только перед ней.

Они вышли из комнаты вместе. Геллерт шел чуть впереди, словно расчищая путь, а Нэлия несла Асию, которая с любопытством озиралась по сторонам.

Когда они вернулись в гостиную, разговоры на мгновение стихли. Снейп резко повернул голову, его глаза расширились, когда он увидел расслабленную, сияющую Нэлию и довольную малышку на ее руках. Сириус же, напротив, отвернулся к огню, сжимая бокал так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Мы не помешали? – голос Геллерта прозвучал бархатисто, но в нем слышалась скрытая угроза.

– Нисколько, мой друг, нисколько, – поспешил ответить Дамблдор, жестом приглашая их вернуться на свои места. – Мы как раз обсуждали планы на восстановление Хогвартса.

Нэлия снова села на диван, и Асия, почувствовав привычную обстановку, наконец-то начала затихать, прижимаясь к матери. Вечер продолжался, но теперь в комнате было четкое разделение: на тех, кто жил прошлым и своими ошибками, и на тех, кто, несмотря на боль, сумел построить свое собственное, пускай и странное для других, счастье.

Глядя на танцующее пламя камина, Нэлия знала одно: она больше никогда не позволит никому заставить ее чувствовать себя лишней. У нее была ее магия, ее дочь и ее Геллерт. И этого было более чем достаточно.