Дракон

Быть абсолютным правителем мира мёртвых и при этом не иметь возможности самостоятельно открыть банку с тунцом — пожалуй, самая изощрённая ирония, с которой мне доводилось сталкиваться за всё моё бессмертное существование.

Две недели назад проклятие безымянного разлома вывернуло наизнанку саму ткань нашего бытия. Моё тело истинного Теневого Монарха — сто девяносто два сантиметра мощи, чёрные, как смоль, волосы и серые глаза, хранившие тяжесть грозовой тучи, — схлопнулось до размеров крупного угольно-чёрного кота. Ча Хэ Ин постигла та же участь: искусная воительница и моя возлюбленная превратилась в белоснежную, изящную кошку с золотистыми глазами. Силы оказались заблокированы, привычный контроль рассеялся, и в этом беспомощном состоянии нас подобрал тот, кого в ином мире я счёл бы либо редкой аномалией, либо смертельной угрозой.

Окумура Алекс.

Ему было всего восемнадцать, но в его ста двадцати восьми сантиметрах роста крылась сила, от которой у моих дремлющих теней сводило челюсти. Наполовину японец, наполовину русский, он выглядел так, словно сошёл со страниц тех самых фантастических манг, стопки которых громоздились у него на рабочем столе. Светлые взъерошенные волосы падали на лоб в живописном беспорядке, а сквозь пряди проглядывал колючий, насмешливый взгляд пронзительно-синих глаз. В правом ухе тускло поблёскивали чёрные серьги-гвоздики и тонкие кольца.

Алекс был феноменален во всём, за что брался. Невероятно умный, с врождённым чутьём тактика, он виртуозно владел боевыми искусствами, часами танцевал перед зеркалом под рваные ритмы хип-хопа, выводил удивительно точные наброски в блокноте и поглощал сочные персики ящиками. Но под этой беззаботной юношеской оболочкой скрывалась чудовищная природа. Алекс являлся венценосным убийцей драконов, прямым порождением самого Акнологии — легендарного короля драконов. В его жилах бушевала не просто магия, а первородная чёрная молния, способная испепелять целые континенты.

В его квартире царил полумрак, разбавляемый лишь косыми лучами полуденного солнца. Алекс только что закончил изнурительную тренировку. Темная куртка была небрежно спущена с широких плеч и удерживалась лишь на локтях, полностью обнажая рельефный, влажный от пота торс. На его груди и прессе сверкали капли, подчеркивая идеальные контуры мышц. Вся правая рука и плечо были покрыты затейливой вязью глубоких чёрных татуировок: нежные цветочные и растительные узоры у ключицы плавно перетекали в массивные геометрические блоки и плотные абстракции ближе к предплечью, а по рёбрам поднимались чёрные языки пламени. На шее покачивался тонкий серебряный шнурок с прямоугольным кулоном.

Он стоял вполоборота, слегка наклонив голову, и на его чувственных губах играла привычная, чуть наглая полуулыбка. Его синие глаза были прикованы к дивану.

К Хэ Ин.

Внутри меня вскипела слепая ярость. За эти две недели я слишком свыкся с ролью домашнего зверя и на миг забыл, кто я такой и чья кровь течёт в жилах этого парня. Я забыл о собственной уязвимости, ослеплённый собственническим инстинктом.

Тёплый солнечный свет всё ещё заливал паркет, но комната мгновенно наполнилась удушающим, могильным холодом. Тени, спавшие под диваном, всколыхнулись живой, голодной смолой. В кромешной тьме зажглись десятки алых, светящихся глаз. Я едва соизволил приподнять тяжёлую кошачью голову с вытянутых передних лап и нарочито лениво, протяжно зевнул, обнажая острые клыки.

Рядом со мной тревожно вздрогнула Хэ Ин. Белоснежная кошка сонно моргнула, прижав уши к макушке, чувствуя, как реальность вокруг нас начинает опасно крениться.

Дюжина призрачных зверей вынырнула из ковра. Их пасти сочились фантомной слюной, когти скребли пол, раздалось яростное, потустороннее шипение. Они окружили диван плотной стеной, готовые растерзать любого, кто сделает хотя бы шаг в сторону Хэ Ин. Моё глухое, вибрирующее мурлыканье раскатилось по комнате, отдаваясь в человеческом сознании ледяным телепатическим рыком:

– Почему ты стоишь там и смотришь на неё так, словно хочешь умереть? Ты хочешь, чтобы мои тени разорвали тебя на части, или ты убираешься прямо сейчас?

Я ждал страха. Ждал, что он отступит, как отступали сотни магов и монстров перед владыкой загробного мира.

Но Алекс лишь тихо, хрипло хихикнул.

– Что ж... – Он склонил голову набок, и контуры его тёмных ресниц дрогнули. – Кажется, пора проучить наглого кота.

Воздух взорвался.

Я даже не успел отдать приказ теням. Скорость Алекса превосходила законы физики. С треском и грохотом комнату озарила иссиня-чёрная драконья молния. Воздух сжался с такой силой, что оконные стёкла пошли мелкими трещинами. Мои теневые звери просто лопнули, обратившись в безвредный дым под чудовищным давлением древней ауры Акнологии.

Широкая, покрытая татуировками ладонь сжалась на моём загривке железными тисками.

– М-мяу!.. – сорвался из моей глотки сиплый звук, когда меня оторвало от обивки дивана.

– Хватит прятаться за шерстью, Монарх, – прошептал Алекс прямо мне в морду.

Его пальцы вспыхнули электричеством. Чистая, разрушительная магия Громового Дракона хлынула сквозь моё кошачье тело, взламывая оковы проклятия грубой, первобытной мощью. Кости затрещали, разрастаясь, мышцы вытянулись в агонии мгновенной трансформации. Мгновение — и на пол рухнул уже не кот, а взрослый мужчина. Высокий, обнажённый, с чёрными растрёпанными волосами и тяжело вздымающейся грудью.

Я попытался вскочить, призвать власть над смертью, но Алекс оказался быстрее.

Грозовой разряд сбил меня с ног. Прежде чем я успел сделать вдох, моё тело обвили ослепительные цепи из чистой, ревущей молнии. Они врезались в кожу, мгновенно прижигая нервные окончания и блокируя доступ к мане. Я не мог пошевелить даже пальцем.

Алекс опустился на колени прямо надо мной. От его обнажённого торса исходил невыносимый жар, капли пота упали мне на плечо, обжигая. Вблизи его синие глаза пылали нечеловеческим, хищным голодом — взглядом истинного повелителя драконов, загнавшего в угол свою добычу.

– Ты слишком зазнался, котик, – его низкий голос вибрировал от предвкушения, посылая по моему позвоночнику волну неестественного холода. – Думал, если ты повелеваешь мертвецами, то можешь рычать на меня в моем собственном доме?

– Сними это... – прохрипел я, дёрнув скованными руками, но цепи лишь сильнее впились в запястья, высекая снопы искр. – Ты не понимаешь, с кем играешь, щенок.

– Прекрасно понимаю, – усмехнулся он. Его рука властно легла мне на затылок, пальцы запутались в моих чёрных волосах, заставляя запрокинуть голову. – Посмотрим, как ты будешь стонать подо мной. Расслабься. Сопротивляться бесполезно.

Одним мощным, выверенным движением он перевернул меня на живот, впечатав грудью в мягкий ворс ковра. Драконья сила прижала меня к полу так, словно на плечи опустилась целая скала. Я задыхался. Моё бессмертное, не знавшее поражений тело оказалось нагло, бесцеремонно обезоружено.

– Алекс, стой!.. – вырвалось у меня сквозь зубы.

Но он не слушал.

Его ладони, горячие и безжалостные, скользнули вниз по моим бёдрам, раздвигая их в сторону. Я почувствовал обжигающий воздух комнаты на обнажённой коже, а в следующую секунду моё сознание раскололось от нестерпимой, сокрушительной боли и жара. Алекс вошёл резко, глубоко, без малейшей подготовки, словно вонзил клинок в беззащитную плоть.

Крик застрял у меня в горле, сменившись сдавленным, хриплым стоном.

– Чёрт... – выдохнул он мне в затылок, его дыхание ошпарило моё ухо.

Он не стал медлить. Его бёдра тут же пришли в яростное, быстрое движение, выбивая из меня последние крохи самообладания. Каждое сокрушительное движение отдавалось в глубине живота электрическими разрядами — его драконья суть проникала внутрь меня, смешиваясь с кровью, выжигая мою теневую гордость дотла. Цепи молний звенели, удерживая мои руки за спиной, а его тяжёлая татуированная ладонь намертво прижимала мою поясницу, лишая малейшей возможности отстраниться.

– Смотри, – прорычал Алекс, наклоняясь ниже и заставляя меня повернуть лицо в сторону дивана, – смотри, как твоя драгоценная Ча Хэ Ин смотрит на тебя. Смотри, как ты извиваешься, как последняя сучка подо мной!

На краю дивана, сжавшись в комок, сидела белая кошка. Её золотистые глаза были расширены от неописуемого ужаса и шока. Она видела всё. Видела, как её непобедимый Монарх, божество, перед которым трепетал весь мир, выгибается в дугу на полу, не в силах сдержать надрывных, влажных звуков, срывающихся с искусанных в кровь губ.

Но самым страшным было другое.

Это не вызывало во мне ненависти.

С каждым новым, грубым ударом, с каждым движением его сильного, покрытого потом тела, разрывающим меня изнутри, во мне просыпалось нечто тёмное, запретное и безумное. Никто и никогда не смел прикасаться ко мне с такой яростью. Никто не осмеливался подчинить меня силой. С Хэ Ин всё всегда было осторожно, трепетно, полно сдержанного благородства и страха причинить боль.

З