Падение монарха

Я привык быть вершиной пищевой цепи. Теневой Монарх, бессмертный владыка нежити, чье имя заставляло содрогаться монархов и правителей, мужчина двадцати шести лет с ростом в сто девяносто два сантиметра и глазами цвета грозового неба. Моя сила не знала пределов, а за моей спиной всегда стояла бесчисленная армия теней. Но даже абсолютная власть иногда дает сбой перед лицом древних пространственных аномалий.

Нелепая ловушка в одном из нестабильных разломов обратила меня и Ча Хэ Ин в животных. Я стал крупным черным котом с угольной шерстью, а моя девушка — изящной белоснежной кошкой. Проклятие запечатало большую часть маны, лишив возможности вернуть человеческий облик по собственному щелчку пальцев. Именно в таком беспомощном виде нас подобрал тот, в чьем доме мы провели последние две недели.

Окумура Алекс.

Ему было всего восемнадцать, но этот полукровка, в чьих жилах смешалась русская и японская кровь, представлял собой нечто куда более опасное, чем рядовой охотник. При росте в сто восемьдесят восемь сантиметров он обладал великолепным атлетическим телосложением. Светлые взъерошенные волосы падали на лоб в художественном беспорядке, а небесно-голубые глаза смотрели на мир с легкой, почти ленивой полуулыбкой превосходства.

Он обожал музыку, танцы, сочные сладкие персики и чтение манги, но под этой беззаботной оболочкой скрывался монстр. Алекс был сыном самого Акнологии — громовым драконом во плоти. Его правое ухо украшали черные серьги-гвоздики и кольца, а рельефное тело покрывала сложная вязь черных татуировок. На правом плече и предплечье растительные мотивы плавно перетекали в тяжелые геометрические блоки, а грудь и ребра оплетали абстрактные языки пламени.

Сейчас, после изнурительной тренировки, темная куртка Алекса была небрежно спущена с плеч и держалась лишь на локтях. Капли пота влажно блестели на рельефных мышцах пресса и груди, а на тонкой цепочке покачивался небольшой прямоугольный кулон. Он стоял вполоборота, источая жар, словно сама гроза застыла в человеческом обличье.

Две недели я терпел его общество, зализывая раны и восстанавливая резерв. Но сегодня я перешел черту, забыв, на чьей территории нахожусь.

Теплый солнечный свет мягко разливался по паркету гостиной, но комната мгновенно наполнилась удушающим, могильным холодом, стоило Алексу сделать шаг в нашу сторону. Из густых теней, кольцом окруживших диван, вспыхнули десятки голодных пурпурных и алых глаз. Моя призрачная стража оскалила клыки, беззвучно и яростно шипя, готовая растерзать любого, кто посмеет приблизиться.

Я лежал на мягкой подушке, огромный черный кот с лоснящейся шерстью. Рядом дремала безупречная белая кошка — Ча Хэ Ин лишь сонно приоткрыла глаза, чувствуя мою защиту. Я едва удосужился поднять тяжелую голову с лап и лениво, демонстративно зевнул, обнажая острые хищные зубы. Мое глухое, вибрирующее мурлыканье тяжелой волной разошлось по комнате, отдаваясь в голове Алекса телепатическим рыком.

– Почему ты стоишь там и смотришь на нее так, словно хочешь умереть? – процедил я сквозь ментальную связь, прищурив глаза. – Ты хочешь, чтобы мои тени разорвали тебя на части, или уберешься прямо сейчас?

Алекс замер. Его небесно-голубые глаза сузились, а затем он тихо, искренне хихикнул. В этом звуке не было ни капли страха — лишь хищный, опасный азарт истинного дракона, чей покой посмели нарушить.

– Серьезно? В моем же доме? – протянул Алекс, качнув головой. Его полуулыбка превратилась в оскал. – Что ж, котик... Кажется, настало время проучить наглого гостя.

Воздух в комнате взорвался запахом озона. Я не успел среагировать — скорость Алекса превосходила человеческие пределы. Прежде чем тени успели броситься вперед, сквозь морок метнулась рука, объятая ветвящимися дугами черной и золотой молнии. Алекс жестко перехватил меня за загривок.

Чудовищный разряд драконьей маны ударил прямо в мое ядро. Проклятие формы, сковывавшее меня четырнадцать дней, не выдержало столь чудовищного внешнего давления и с оглушительным треском раскололось.

Тьма взметнулась вихрем. В следующий миг на ковре уже находился не зверь, а высокий, широкоплечий мужчина. Мои короткие черные волосы растрепались, а серые глаза полыхнули потусторонним пламенем. Я был готов призвать кинжалы из пространства и обрушить на него всю мощь Монарха, но Алекс не дал мне даже секунды на передышку.

– Стоять, – низко прорычал он.

С его пальцев сорвались тяжелые цепи из концентрированного электричества. Они с шипением оплели мои запястья, стягивая руки за спиной и парализуя каналы маны дикой, обжигающей болью. Алекс навалился сверху, прижимая меня к полу всем своим весом. Его обнаженный торс, горячий и мокрый от пота, вжался в мою спину, а драконья аура Акнологии накрыла комнату куполом, буквально пригвоздив мои тени к полу и не давая им подняться.

– Ты слишком зазнался, Монарх, – прошептал Алекс прямо мне на ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу. – Посмотрим, как ты будешь сопротивляться сейчас.

Он резко перевернул меня на живот, вдавливая плечом в паркет. Мои связки одеревенели от электрических разрядов. Я дернулся, глухо зарычав от бешенства и немого бессилия: впервые за все время существования в статусе бога смерти кто-то посмел физически подчинить меня, пресечь любую попытку атаки одной лишь грубой, первобытной мощью.

Алекс действовал стремительно и безжалостно. Ткань домашних штанов с треском разошлась под его цепкими пальцами, обнажая бедра. Мое дыхание сбилось, пульс взлетел до предела, отдаваясь гулким набатом в висках.

– Смотри, – усмехнулся Алекс с ядовитым торжеством, сжимая мои бедра стальной хваткой и заставляя меня прогнуться в пояснице. – Твоя армия заперта. Твоя драгоценная охотница смотрит. А ты стоишь подо мной, и все твое величие рассыпалось в прах.

Без малейшей пощады или подготовки, движимый диким драконьим инстинктом обладания и доминирования, Алекс ворвался внутрь.

Острая, разрывающая вспышка боли заставила меня запрокинуть голову и издать хриплый, сдавленный стон, который я не смог удержать в горле. Мышцы свело судорогой, сознание на мгновение ослепло от белой пелены. Алекс не стал ждать, пока я привыкну. Он начал двигаться — резко, глубоко, мощно, вбивая меня в пол каждым безжалостным толчком, словно ставя клеймо на поверженном враге.

Рядом, сжавшись на диване, сидела белая кошка. Ча Хэ Ин смотрела на происходящее широко распахнутыми глазами, оцепенев от шока и невозможности вмешаться. Ее взгляд был прикован к тому, как ее непобедимый спутник, Теневой Монарх, сминается и выгибается под напором молодого хищника. Впервые кто-то брал надо мной верх силой — грубо, властно, неотвратимо.

Но самым страшным было другое.

С каждым жестким выпадом Алекса, с каждым ударом его разгоряченного тела о мое, сквозь боль и ярость унижения начало пробиваться иное, темное чувство. Драконья молния, циркулирующая в его теле, прошивала меня насквозь, заставляя нервные окончания взрываться невиданным доселе пожаром. Всю жизнь я был тем, кто подавляет, тем, кто держит в руках чужие жизни. Я нес на своих плечах бремя абсолютной власти, не зная слабости и равных.

А сейчас это бремя с меня сорвали.

– Что такое, котик? – низкий, издевательский голос Алекса дрожал от напряжения, когда его рука впилась мне в затылок, прижимая лицом к полу. – Уже не рычишь? Тебе ведь это нравится... Твое тело горит под моими руками.

Я сжал зубы до скрежета, ногтями сдирая лак с паркета, пытаясь подавить рвущиеся наружу звуки. Но предательская дрожь в коленях и судорожные вдохи выдавали меня с головой. Это была первобытная, сокрушительная страсть, которой я никогда не знал прежде. С Хэ Ин все всегда было выверено, бережно и правильно. С Алексом же это походило на падение в жерло вулкана.

Внутри меня поднималась безумная, извращенная волна наслаждения от осознания того, что надо мной доминируют, что чужая неодолимая воля ломает мою гордость на части.

Каждое его движение отзывалось электрическим разрядом в паху и позвоночнике. Я выгнулся навстречу очередному глубокому толчку, не в силах больше отрицать вспыхнувшее во мне пламя. Мой стон вырвался на свободу — уже не приглушенный, а откровенный, надломленный, полный постыдной капитуляции.

Алекс тяжело зарычал, чувствуя мою уступку. Темп его движений стал еще яростнее, цепи молний вспыхнули ярче, сжигая остатки сопротивления, пока комната окончательно не растворилась во тьме, разорванной всполохами золотого пламени и грозы.