То, что скрыто под сталью сердца

Тишина в нью-йоркских коллекторах больше не казалась временной передышкой между битвами. Она стала привычкой, тягучей и почти удушающей.

Семь лет. Долгий, непомерно долгий срок для тех, кто привык взрослеть под вой сирен и лязг клинков клана Фут. Семь лет назад пал Шредер, а чудовищные машины крэнгов обратились в груды бесполезного металлолома. Тогда казалось, что впереди — заслуженный покой. Но покой ударил по ним изощрённее любого врага.

Когда исчезла общая угроза, трещины, которые раньше скрепляла необходимость выживать, начали расползаться вширь. Донателло почти безвылазно проводил недели в лаборатории, совершенствуя системы глобального слежения и энергосети, словно пытаясь цифрами и схемами заглушить пустоту. Рафаэль всё чаще исчезал на поверхности в одиночку, возвращаясь на рассвете с разбитыми костяшками пальцев и глухой злостью во взгляде: адреналин подпольных боёв больше не спасал от скуки. Микеланджело, хоть и сохранил дурашливую улыбку, всё чаще замолкал посреди шутки, чувствуя, как братья отдаляются друг от друга, разбредаясь по своим углам некогда общего дома.

Леонардо оставался лидером, но руководить семьёй в мирное время оказалось куда сложнее, чем вести её в бой.

– Опять они, – глухой голос Донателло нарушил мерное гудение серверных стоек. На трёх огромных мониторах замелькали строки перехваченного аудиопотока и карты нижнего Манхэттена. – Четвёртый налёт за две недели. На этот раз взломали логистический узел в доках. И это не обычные уличные отморозки, Лео. Они используют военные протоколы глушения связи.

Леонардо подошёл ближе, скрестив руки на груди. Синяя повязка слегка выцвела за эти годы, но его взгляд оставался прежним — собранным, тяжёлым, оценивающим риски.

– «Чёрная кошка», – негромко произнёс Рафаэль, лениво подбрасывая сай, сидевший на краю старого дивана. – Название звучит как дешёвая вывеска борделя, а орудуют чисто. Ни одного трупа на улицах, никакой шумихи, копы даже зацепиться не успевают. Зато оружейные склады частных охранных агентств пустеют один за другим.

– И не только оружейные, – Донни нажал клавишу, разворачивая аудиодорожку. – Послушайте фрагмент радиоперехвата. Запись сделана полчаса назад около Челси.

Из динамиков послышался сухой механический треск, сквозь который пробился низкий, хладнокровный голос:

«...сектор девять чист. Инженерные схемы из архива Стюартов у нас. Аккерман требует подтверждения по второй цели. Девчонка найдена?»

Второй голос, более нервный и резкий, ответил:

«Ещё нет. Она сменила имя, Джерри в бешенстве. Но Скоутт предупредил: тронете её хоть пальцем без его приказа — лично сдерёт кожу. Ищите Максимилиану. Она в городе».

Запись оборвалась помехами.

В лаборатории повисла тишина. Микеланджело оторвался от комикса и удивлённо моргнул:

– Макси-кто? Это что, новый мутант с именем римского императора?

– Это человек, Майки, – нахмурился Леонардо, вглядываясь в звуковую волну на экране. – «Стюарт»... Крупная инженерная компания. Их старый глава, Итэн Стюарт, фигурировал в архивах Шредера ещё до падения Клана Фут. Они поставляли металлургические сплавы для клана через подставные фирмы.

– Если новая банда дерётся за старые активы и ищет какую-то девчонку из верхушки, значит, город снова на пороге войны, – Раф резко встал, вогнав сай в ножны за поясом. В его глазах впервые за долгие месяцы вспыхнул знакомый хищный азарт. – Хватит протирать панцири. Пора на охоту.

– Мы не бросаемся очертя голову, Рафаэль, – холодно отрезал Лео, поворачиваясь к братьям. – Сначала выясним, кто эта девушка и почему Уильям Скоутт так отчаянно жаждет её найти. Донни, пробьёшь базы. Встречаемся наверху через час.

---

Вечерний свет мягко падал сквозь панорамные окна лофта на двадцать третьем этаже, разрезая просторную студию на полосы золота и глубоких теней. Вывеска над стеклянными дверями гласила: «Photo-Bell Creative Agency».

За широким рабочим столом из светлого дуба сидела Макс Белл.

Серебристо-светлые волосы, едва достававшие до лопаток, были собраны в небрежный узел, и только одна непокорная прядь на чёлке — теплого, пшеничного оттенка, упорно не поддававшаяся никаким краскам, — падала на лоб. Макс не обращала на неё внимания. Её необычные глаза — нежно-розовые по краям радужки и наливающиеся тёмно-красным у самого зрачка — методично скользили по разворотам свежего каталога.

Левая рука Макс от плеча до середины запястья была плотно укутана в эластичный бинт. Ткань скрывала старый, уродливый ожог — молчаливое напоминание о доме, огне и той ночи, когда она перестала быть наследницей инженерной империи и стала никем.

Пять лет. Ровно пять лет назад, когда ей исполнилось двадцать два, она разорвала поводок и сбежала из Вашингтона. Ей потребовалось два года, чтобы замести следы, перебиваясь случайными подработками, и ещё три, чтобы построить «Photo-Bell» с нуля. Здесь всё принадлежало ей. Каждый контракт, каждая вспышка студийного света, каждая бессонная ночь.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась, разрушая медитативную тишину.

– Если этот идиот из рекламного отдела ещё раз заявит мне, что холодный оттенок на постерах «слишком агрессивен для семейных пар», я лично скормлю ему калибратор монитора, – в комнату вихрем влетела Грейс Эллиот.

Её длинные чёрные волосы метались при каждом шаге, а белая крашеная прядь с левой стороны лица резко контрастировала с горящими изумрудными глазами. Грейс швырнула планшет на стол Макс и плюхнулась в кресло напротив, скрестив длинные ноги.

– И тебе добрый вечер, Грейс, – спокойно отозвалась Макс, даже не дрогнув. Она сделала аккуратную пометку карандашом на полях страницы. – Ты переделала цветокоррекцию для ювелирного бренда?

– Переделала, сдала и послала их менеджера к чёрту, – с вызовом ответила подруга, но в её взгляде сквозила усталость. Затем она прищурилась, внимательно глядя на Макс. – Ты сегодня бледнее обычного. Опять не спала?

– Работала над концептом, – коротко бросила Макс.

– Врёшь, – Грейс наклонилась вперёд. За четыре года знакомства она изучила Макс вдоль и поперёк. За спокойным фасадом арт-директора скрывалась крепость, штурмовать которую было бесполезно, но трещины на стенах Грейс видела безошибочно. – Ты третьи сутки смотришь на входную дверь так, будто ждёшь штурмовой отряд. И рука... Ты меняла повязку сегодня?

Макс машинально коснулась пальцами бинта на предплечье.

– Всё в порядке.

– Ребята, давайте хотя бы один вечер закончим без споров, – в дверях появился Алекс Браун.

Менеджер агентства держал в руках три картонных стаканчика с кофе. Его мягкие карие глаза излучали привычное спокойствие, а короткие тёмно-серые волосы были чуть взлохмачены. Он поставил стаканчик перед Макс, затем протянул второй Грейс, которая лишь закатила глаза, но кофе взяла.

– Курьеры сегодня бастуют у моста, город встал в десятку баллов, – Алекс устало потёр переносицу. – Макс, тебе лучше не ехать на метро. Я могу подбросить тебя на машине, если поедем дворами.

– Нет, спасибо, – Макс слабо улыбнулась уголками губ. – Ты же знаешь, меня укачивает даже в лимузине с самым мягким ходом. Я прогуляюсь пешком. Воздух прочистит мозги.

– Макс, – голос Алекса стал тише, серьёзнее. Он оперся ладонями о спинку кресла. – Возле здания со вчерашнего дня крутится один и тот же чёрный внедорожник без номеров. Я не параноик, но люди внутри... они не похожи на клиентов. Слишком внимательно следят за окнами студии.

Пальцы Макс на секунду сжались, сминая край бумажного листа. Память — её проклятая, безупречная, абсолютная память — тут же услужливо вытащила из архивов образ: черная тонированная решётка радиатора, силуэты в одинаковых ветровках, холодный расчёт. Стиль, который невозможно было спутать ни с чем.

Отец? Нет. Отец действовал бы через юристов и полицию. Значит... Скоутт.

– Наверняка частная охрана кого-то из арендаторов седьмого этажа, – ровным тоном произнесла она, вставая из-за стола и аккуратно убирая карандаш в органайзер. – Не забивайте головы ерундой. Закрывайте смену и идите по домам. Я закончу с макетами и уйду последней.

– Макс... – начала Грейс, нахмурив тёмные брови.

– Это не обсуждается, Грейс, – отрезала Белл. Голос прозвучал не громко, но с той абсолютной, несгибаемой твёрдостью, против которой упрямство подруги всегда разбивалось в пыль. – Увидимся завтра в девять.

Когда за Алексом и недовольно ворчащей Грейс закрылись двери лифта, студия погрузилась в полумрак. Макс подошла к окну, осторожно отодвинув край жалюзи.

Внизу, в сгущающихся сумерках Челси, действительно стоял чёрный седан. Один из пассажиров вышел, закуривая. Даже с высоты двадцать третьего этажа безупречная зрительная память Макс выхватила характерную деталь: вышитый серебряной нитью силуэт оскалившейся кошачьей морды на рукаве тактической куртки.

«Черная кошка».

Макс медленно выдохнула. Сердце глухо и тяжело ударило в рёбра, но паники не было. Был только холодный, трезвый расчёт. Она подошла к нижнему ящику массивного сейфа, спрятанного за фальшивой панелью с образцами фотобумаги. Набрала сложный шестизначный код.

Внутри лежал неприметный чёрный кейс. Макс открыла его, привычными, отточенными движениями доставая компактный «Глок-19». Магазин мягко вошёл в рукоять с глухим щелчком, затвор скользнул назад, досылая патрон в патронник.

Итэн Стюарт готовил своих детей как инструменты для выживания среди волков. Он учил их стрелять раньше, чем водить машину, заставляя часами разбирать оружие с завязанными глазами в подвалах вашингтонского особняка. Макс ненавидела отца каждой каплей крови. Но сейчас его жестокие уроки были единственным, что стояло между ней и клеткой.

Спрятав пистолет под просторное тёмно-серое пальто, Максимилиана погасила свет и направилась к пожарному выходу.

---

На крыше заброшенного склада в двух кварталах от агентства ветер трепал края длинного плаща Уильяма Скоутта.

Лидер «Чёрной кошки» стоял у самого края парапета, не обращая внимания на головокружительную высоту. Короткие чёрные волосы были уложены назад, открывая правильные, резкие черты лица. Но самым пугающим в его облике были глаза — глубокого, холодного фиолетового оттенка, в которых читалось абсолютное, ничем не сдерживаемое безумие, искусно замаскированное под ледяной расчёт.

Рядом с ним, засунув руки в карманы тактических брюк, стоял Джонатан Стюарт. Старший брат Макс выглядел взвинченным. Его зелёные глаза яростно блестели в свете уличных фонарей, а на скулах ходили желваки.

– Ты обещал, что мы сразу перейдём к делу отца, – процедил Джонатан, сплёвывая вниз. – Какого чёрта мы тратим людей на слежку за этой девкой? Она сбежала пять лет назад! Она для нас пустое место!

– Пустое место? – Уильям медленно повернул голову. На его губах заиграла тонкая, опасная улыбка. – Твоя слепота всегда меня забавляла, Джонатан. Твой отец считает тебя наследником только потому, что у тебя есть яйца. Но мозги этой семьи... весь аналитический гений достался Максимилиане.

– Заткнись, Скоутт, – прошипел Джонатан, сделав шаг вперёд. – Она виновна в том, что мать умерла! Если бы не её рождение, мама была бы жива! Отец сломал меня тренировками из-за неё!

– Твои детские травмы меня не интересуют, – холодно перебил Скоутт, и в его фиолетовых глазах блеснула неприкрытая жестокость. – Итэн Стюарт — пережиток прошлого. Его эпоха закончилась. Богатые старики, возомнившие себя вершителями судеб за счёт старых связей с уличными сектами вроде Фут, пойдут на корм червям. Все до единого. А ты... ты поможешь мне сжечь империю твоего отца.

Уильям подошёл вплотную к Джонатану, заставив того невольно отступить.

– Но Макс... Макс — другое дело. Она поняла гниль вашей семьи задолго до тебя и нашла в себе смелость уйти. Я предлагал ей стать рядом со мной, когда она сбежала. Предлагал стереть Итэна в порошок вместе. Она отказалась. Глупая, гордая птичка. Но сейчас правила изменились.

Позади них бесшумно, словно сотканный из теней, вырос Джерри Аккерман. Заместитель лидера «Чёрной кошки» был бледен, а его угольно-чёрные глаза не выражали абсолютно ничего — глаза мясника, которому безразлично, кого резать: старика, боевика или ребёнка.

– Группа захвата на позиции у чёрного хода, – доложил Аккерман ровным, лишённым интонаций голосом. – Цель вышла одна. Направляется в сторону переулка на Двадцать шестой.

– Брать живой, – скомандовал Уильям, и его глаза маниакально вспыхнули. – Никаких царапин на лице. Джонатан, останься здесь. Твоя ненависть сделает тебя небрежным. А мне нужен чистый результат.

---

Нью-йоркский ноябрь дышал сыростью и холодным асфальтом. Макс шла быстрым, ровным шагом, намеренно выбирая полуосвещённые проходные дворы. Она знала эту часть Манхэттена до мельчайшего кирпича: каждый тупик, каждую пожарную лестницу, каждый дренажный люк.

Ей оставалось пройти всего один квартал до станции метро, когда впереди, из-за угла кирпичного склада, плавно вынырнули трое мужчин. Тёмная форма без знаков различия, глухие тактические маски, электрошоковые дубинки и пистолеты с глушителями на бёдрах.

Макс резко остановилась, не оборачиваясь. Она и без того услышала мягкие шаги сзади. Ещё трое. Зажали в тиски.

– Максимилиана Стюарт, – раздался спокойный голос впереди идущего наёмника. – Мистер Скоутт очень скучал. Не делай глупостей, и поездка будет комфортной.

– Вы ошиблись адресом, – спокойно ответила Макс. Её правая рука уже лежала под полой пальто, пальцы уверенно обхватили рифлёную рукоять «Глока». – Меня зовут Макс Белл. И я не люблю гостей.

– Нам плевать, как ты себя называешь, – наёмник сделал шаг вперёд, поднимая электрошокер. – Взять её.

Они рассчитывали на испуганную девчонку-дизайнера из богатой семьи. Это была их фатальная ошибка.

Макс не стала кричать или пятиться. В долю секунды, пока противник сокращал дистанцию, она плавно ушла в полуприсед, выхватывая оружие. Два сухих щелчка без глушителя прозвучали в тишине переулка как удары хлыста. Пули калибра 9 миллиметров вошли точно в колени двоим нападавшим спереди. Наёмники с глухими вскриками рухнули на мокрый бетон.

Третий дёрнулся к кобуре, но Макс уже сократила расстояние. Резкий удар левым предплечьем снизу вверх заблокировал движение руки врага, а ствол пистолета упёрся ему прямо под нижнюю челюсть.

– Назад, – процедила она ледяным тоном, обращаясь к тем троим, что заходили со спины. – Или его мозги украсят эту стену.

Боевики замерли. В их глазах сквозь прорези масок читалось искреннее изумление. Наследница миллиардера действовала как хладнокровный оперативник спецслужб.

Но перевес всё ещё был на их стороне.

– Брось ствол, девка, – хрипло бросил наёмник сзади, поднимая автомат с глушителем. – Нам приказано доставить тебя живой, но про простреленные ноги Скоутт ничего не говорил.

Макс сжала зубы. Она понимала: шестеро — это слишком много для узкого пространства, а патронов в магазине оставалось тринадцать. Патовая ситуация. Компромисс был невозможен — вернуться в лапы Скоутта или отца означало смерть, только куда более медленную и унизительную.

Она приготовилась стрелять на поражение, принимая бой, который не могла выиграть.

И в этот момент ночь над их головами взорвалась.

С пожарной лестницы третьего этажа вниз рухнули четыре массивные тени. Воздух рассёк резкий свист рассекаемой стали.

Первый наёмник позади Макс даже не успел повернуть голову: тяжёлый ботинок буквально впечатал его в кирпичную кладку с такой силой, что посыпалась крошка. Второй попытался вскинуть автомат, но пара нунчаков с невероятной скоростью обвилась вокруг ствола, вырывая оружие из рук, а следующий за этим удар ногой с разворота отправил боевика в глубокий нокаут.

– Ну что, котята, забыли, чьи это улицы?! – раздался насмешливый, юношеский голос.

Макс мгновенно оттолкнула захваченного заложника и отпрыгнула к стене, держа сектор под прицелом. Её необычные розово-красные глаза расширились, фиксируя происходящее с фотографической точностью.

Это были не люди.

Огромные, мускулистые существа с гладкой зелёной кожей, закованные в костяные панцири. Лица скрывали маски: синяя, красная, фиолетовая, оранжевая. Они двигались с грацией идеальных хищников, но их техника... Это было древнее ниндзюцу, чистое, смертоносное и отточенное до абсолюта.

Тот, что был в красной повязке, с диким рыком крутанул саи, блокируя дубинку оставшегося наёмника, вывернул ему запястье до хруста и швырнул через бедро в мусорные баки.

– Слишком легко! – рявкнул здоровяк с саями. – Они вообще тренируются или только форму красивую носить умеют?!

Бой закончился быстрее, чем начался. Шесть элитных бойцов «Чёрной кошки» лежали без сознания на мокром асфальте.

В переулке воцарилась звенящая тишина. Мутанты перевели взгляды на девушку.

Макс не опустила пистолет. Напротив, её стойка стала только жёстче. Двуручный хват, ствол направлен точно в переносицу существу в синей маске — очевидному лидеру группы. Сердце колотилось в горле, но руки не дрожали ни на миллиметр.

– Ого... – присвистнул тот, что был в оранжевой повязке, пряча нунчаки за пояс. – А девчонка-то боевая! Лео, кажись, она не собирается говорить нам «спасибо».

– Заткнись, Майки, – бросил обладатель красной повязки, делая шаг вперёд.

– Стой на месте, – голос Макс прозвучал как выстрел. Спокойный, сухой, бесконечно опасный. – Ещё один шаг, и я открою огонь. Мне всё равно, какие вы мутанты из правительственных лабораторий. Оружие на землю. Медленно.

Рафаэль опешил, а затем на его морде расплылась хищная, злая ухмылка:

– Ты хоть понимаешь, крошка, что мы тебе только что жизнь спасли?

– Я вас об этом не просила, – отрезала Макс, не сводя взгляда с Леонардо. – И я повторять не буду.

Леонардо внимательно изучал её. Он заметил всё: безупречную стрелковую стойку, отсутствие даже тени паники в этих странных, пугающих красноватых глазах, бинты на левой руке и выбившуюся пшеничную прядь на серебристых волосах. Максимилиана Стюарт. Та самая цель.

Лидер черепах медленно поднял руки ладонями вперёд, демонстрируя отсутствие агрессии, хотя его катаны оставались в ножнах за спиной.

– Мы не враги тебе, – произнёс Лео своим привычным командным тоном, которым обычно раздавал приказы братьям. – Мы знаем, кто ты, и знаем, кто на тебя охотится. Опусти оружие, Максимилиана. Здесь небезопасно. Ты пойдёшь с нами, если хочешь остаться в живых.

Макс прищурилась, и её зрачки сузились до крошечных красных точек. Приказной тон этого зелёного гиганта задел в ней ту самую струну, которую она поклялась больше никогда не позволять трогать никому — ни отцу, ни Скоутту, ни чертовым двухметровым рептилиям.

– Во-первых, моё имя — Макс Белл, – отчеканила она, не опуская прицела. – Во-вторых, никто и никогда не указывает мне, куда идти и что делать. Заруби это на своём панцире.

– Эй, полегче на поворотах! – вспылил Раф, сжимая кулаки. – Ты вообще соображаешь, с кем говоришь?! Мы спасли твою задницу от головорезов Скоутта!

– Я контролировала ситуацию до того, как вы свалились с неба, – парировала Макс, даже бровью не поведя на выпад Рафаэля. – Если вы думаете, что можете заменить один поводок на другой только потому, что вы сильнее — вы глубоко ошибаетесь. Я не иду на компромиссы. Либо вы убираетесь отсюда тем же путём, каким пришли, либо мы проверим, насколько прочна ваша броня против экспансивных пуль.

– Да она сумасшедшая... – пробормотал Донателло, глядя на экран своего сканера. – Лео, у неё пульс восемьдесят ударов в минуту. Она вообще не боится. Она абсолютно серьезна.

Леонардо сделал едва заметный жест рукой, осаживая готового сорваться Рафаэля. В глазах лидера промелькнуло что-то среднее между раздражением и глубоким уважением. За семь лет он привык иметь дело либо с врагами, которые трепетали перед ними, либо с мирными жителями, впадавшими в истерику от одного вида мутантов. Эта девушка не делала ни того, ни другого. Она стояла насмерть, защищая своё право на выбор.

– Уильям Скоутт не остановится, Макс, – негромко, но твёрдо сказал Леонардо, сознательно назвав её тем именем, которое она выбрала сама. – Эти шестеро были только разведкой. На крышах сидят снайперы «Чёрной кошки», а на соседней улице стоит Джонатан Стюарт. Твой брат.

Макс едва заметно вздрогнула. Имя брата резануло больнее, чем она ожидала. Память мгновенно подбросила воспоминание: горящий кабинет отца, крики, ненавидящий взгляд зелёных глаз Джонатана и его слова: «Лучше бы ты сдохла вместо матери!»

Но лицо Макс осталось каменной маской.

– Джонатан здесь? – глухо спросила она.

– Да, – подтвердил Донни, показывая планшет. – Тепловизор засёк его три минуты назад на крыше в двухстах метрах отсюда. Вместе с главарем. Они блокируют квартал.

Макс медленно опустила пистолет, но не спрятала его в кобуру, удерживая палец вдоль спусковой скобы.

– Вы хотите уничтожить «Чёрную кошку», – это был не вопрос, а утверждение. Её аналитический ум мгновенно сложил разрозненные факты в единую картину. – Они перешли вам дорогу. А я нужна Скоутту, чтобы добраться до отцовских чертежей и доказать свою власть. Я для вас — приманка?

– Нет, – твёрдо ответил Леонардо, глядя ей прямо в глаза. – Ты для нас — гражданский, которому угрожает опасность. И пока мы живы, Скоутт до тебя не доберётся. Но если ты останешься здесь, отстаивая свою гордость, тебя просто пристрелят с дистанции в полкилометра. Выбирай.

Макс молчала несколько секунд. Ночной ветер шевелил светлые волосы, бросая пшеничную прядь на лицо. Она перевела взгляд с Лео на Рафаэля, затем на напряжённого Донни и замершего Микеланджело.

Она ненавидела зависеть от кого-либо. Но ещё больше она ненавидела проигрывать тем, кто пытался сломать её жизнь.

– Хорошо, – наконец произнесла Макс, пряча оружие под пальто. Её движения были выверенными и спокойными. – Я выслушаю вас. Но запомните раз и навсегда: мы не команда, я не ваша подопечная, и командовать мной не выйдет. Если наши цели разойдутся — я уйду. Понятно?

Рафаэль закатил глаза и тяжело вздохнул:

– Обалдеть. Лео, поздравляю, ты нашёл себе женскую версию. Только ещё более невыносимую.

– Заткнись, Раф, – бросил Леонардо, но в уголках его рта промелькнула тень усмешки. Он посмотрел на Макс. – Договорились. А теперь — уходим. Крышами.

– Крышами? – Макс нахмурилась. – Никаких машин?

– От машин укачивает, – неожиданно вставил Майки с широкой ухмылкой. – А на свежем воздухе — самое то!

Макс бросила на оранжевого мутанта короткий, подозрительный взгляд, но промолчала.

В этот момент на крыше здания напротив блеснул оптический прицел.

– Снайпер! – рявкнул Леонардо, мгновенно выхватывая катану и закрывая Макс широким панцирем.

Глухой хлопок крупнокалиберной винтовки разорвал ночь. Пуля с визгом срикошетила от стали меча Лео, высекая сноп искр.

– Уходим! Живо! – скомандовал лидер черепах.

Макс не стала спорить. Развернувшись, она первой бросилась к пожарной лестнице, с поразительной ловкостью взлетая по железным перекладинам. Семь лет затишья для Черепах подошли к концу. Пять лет спокойной жизни Макс Белл сгорели дотла за считанные минуты.

Прошлое вернулось, требуя крови. Но на этот раз Максимилиана Стюарт больше не собиралась бежать.