Поттер Онимуши

Палящее июльское солнце заливало Киото золотистым маревом, раскаляя черепичные крыши старого города до состояния раскаленной сковороды. Для Альбуса Дамблдора этот зной казался удушающим. Его многослойная мантия из переливчатого шелка, столь внушительно смотревшаяся в стенах Визенгамота, здесь выглядела нелепым маскарадным костюмом. В кармане покоился клочок бумаги с адресом, полученный от чиновников Министерства магического образования Японии — людей, которые смотрели на верховного чародея Международной конфедерации магов не со священным трепетом, а с едва скрытой насмешкой.

Временный терминал прибытия в пригороде Киото слабо гудел от пространственных колебаний. Через мгновение из синей вспышки международного портключа соткались три фигуры: Джеймс Поттер, нетерпеливо поправлявший безупречную мантию главы благородного рода, его супруга Лили, чьи зеленые глаза лихорадочно блестели от волнения, и Сириус Блэк, с любопытством озиравшийся по сторонам.

– Ну и духота, – проворчал Джеймс, морщась от влажного воздуха. – Альбус, вы уверены, что мальчишка здесь? В магловском захолустье?

– Терпение, мой мальчик, – мягко отозвался Дамблдор, приглаживая серебристую бороду, хотя внутри него тлело глухое раздражение после визита к Рёме Сакамото. – Министерство Японии неохотно идет на контакт, но они дали нам адрес. Мы должны проявить деликатность. Гарри вырос в совершенно иной среде.

– Какая разница, в какой среде он вырос? – фыркнул Джеймс, упрямо вздернув подбородок. – Он Поттер. В его жилах течет кровь древнейшего рода. Стоит ему увидеть нас, узнать, кто его брат, как вся эта восточная дурь выветрится из головы. Годрику нужен верный соратник, а не призрак из прошлого.

Лили нервно сжала пальцы, комкая ткань платья.

– Джеймс, перестань... Мы не видели его пятнадцать лет. Мы бросили его.

– Мы спрятали его ради всеобщего блага и безопасности Годрика! – отрезал Джеймс, в голосе которого не было ни капли сомнения. – Директор сам сказал, что так было нужно. Хватит терзаться, Лили. Мы пришли вернуть его домой.

Сириус только хмыкнул, засунув руки в карманы куртки из драконьей кожи:

– Надеюсь, парень хотя бы умеет летать на метле. Если он окажется занудным книжным червем, Годрик с ним с ума сойдет.

Они покинули терминал и направились по узкой мощеной улочке, плавно переходившей в лесную тропу. Городской шум стих удивительно быстро. Вокруг поднялась стена бамбуковой рощи; стебли мерно покачивались на слабом ветру, издавая сухой, ритмичный стук, похожий на предупреждение.

Дамблдор шел первым, держа палочку наготове в рукаве. Чем дальше они продвигались, тем явственнее великий маг ощущал чуждую, подавляющую силу. Это не было обычным защитным барьером британского поместья — здесь не пахло чарами Фиделиуса или родовыми проклятиями. Воздух звенел от концентрации чистой первобытной энергии, тяжелой, как железо, и острой, как лезвие меча.

– Странные чары, – пробормотал Сириус, инстинктивно потянувшись к палочке. – Моя магия словно... застревает в смоле.

– Это барьер Они, – раздался шелестящий шепот ветра, но никто из них не обратил на него внимания.

Тропа вывела их к широкой поляне, на которой стояло старинное поместье в традиционном стиле: темное дерево, раздвижные решетчатые двери седзи, изогнутые скаты крыши, поросшие мхом. Во дворе, на чистейшем белом гравии, лежали причудливые тени от раскидистых сосен.

На открытой веранде, закинув ноги на полированные перила, полулежал молодой человек.

Он совершенно не был похож на образ сироты, годами страдающего в безвестности, который рисовало воображение Лили. Парень был одет в распахнутую черную рубаху с коротким рукавом, свободные темные штаны и удобные сапоги. Никаких круглых очков, скрывающих лицо, — только копна непокорных черных волос, резкие, хищные скулы и пронзительные зеленые глаза, в которых не читалось ни капли робости. На его левой руке тускло поблескивала массивная, выкованная из неизвестного темно-синего металла латная перчатка, украшенная золотым орнаментом и крупным алым самоцветом в центре. У пояса покоились две катаны в простых черных ножнах.

Юноша держал в пальцах длинную соломинку, лениво потягивая холодный чай со льдом из высокого стакана, и читал пухлый журнал с кричащими магловскими картинками. Рядом с ним, полупрозрачная и мерцающая неземным голубоватым светом, витала женщина в сложнейших одеждах эпохи Хэйан.

– Я говорю тебе, Гарри, эта строфа лишена всякой эстетики, – меланхолично произнес призрак, постукивая длинным ногтем по свитку, парящему в воздухе. – Назвать гнев демона «тухлой редькой под дождем» — это варварство.

– Да брось, Мурасаки-сан, – лениво протянул парень, не отрываясь от комикса. – Зато передает самую суть. От этих тварей Генма несет именно так. Если я напишу красиво, Сая решит, что я над ней издеваюсь, а мне еще дороги мои ребра.

В этот момент из глубины дома бесшумно скользнула тонкая девичья фигура. Девушка с длинными черными волосами, заплетенными в две косы, была одета в строгую темную форму, а за ее спиной в ножнах покоился клинок. Ее глаза — ясные, но хранящие в глубине отблеск багрового пламени — мгновенно обратились к бамбуковой роще.

– Гарри, – негромко произнесла Сая Кисaраги. – У нас гости. Трое магов с запада и старик с неестественно раздутым эго.

– А? Опять сектанты или сборщики налогов? – парень тяжело вздохнул, с неохотой отложил журнал и лениво почесал затылок. – Если это снова свидетели истинной магии, скажи им, что я в отпуске. Я только вчера закончил вычищать гнездо в Осаке, и у меня законсервировались мозги.

– Они прошли внешний барьер, – спокойно добавила Сая, опуская ладонь на рукоять меча. – Барьер их пропустил, значит, злого умысла на мгновенное убийство у них нет. Но пахнет от них пылью и старыми тайнами.

– Гарри?.. – голос Лили дрогнул, разорвав тишину двора.

Четверо визитеров вышли на гравий. Лили сделала шаг вперед, прижимая руки к груди. Ее лицо побелело, а в глазах стояли слезы.

– Сынок... Боже мой, Гарри, это правда ты!

Юноша медленно опустил ноги с перил и сел прямо. Его взгляд скользнул по Лили, переместился на напыщенного Джеймса, оценил потрепанного жизнью Сириуса и, наконец, задержался на Дамблдоре, чьи глаза за очками-половинками лучились дежурным благодушием.

Алый камень на металлической перчатке вспыхнул багровым светом. В воздухе раздался сухой женский голос, слышный только парню:

«Осторожнее, дитя. Этот старик с бородой сковал себя чужими клятвами и пахнет мертвечиной не меньше, чем упыри клана Ода».

«Спасибо, Томоэ, я и сам вижу, что карнавал приехал», – мысленно ответил Гарри духу древней воительницы, заключенному в Перчатке Они.

Вслух же он произнес, кривя губы в насмешливой, совершенно не благочестивой ухмылке:

– Так-так-так... Кто это у нас тут пожаловал? Если вы заблудились по дороге в цирк, то касса в другой стороне, почтенные господа волшебники.

– Гарри! Как ты разговариваешь с матерью?! – рявкнул Джеймс, мгновенно багровея. Наглое поведение мальчишки, не бросившегося с рыданиями в объятия, ударило по его гордости. – Мы прошли через половину земного шара, чтобы найти тебя!

Гарри прищурился. Его поза оставалась расслабленной, но мышцы подобрались с грацией сытого леопарда, готового к броску.

– Твоя следующая фраза будет: «Ты должен благодарить судьбу за то, что родные родители пришли забрать тебя из этой дыры»! – выдал парень с преувеличенным пафосом, выставив вперед указательный палец.

– Ты должен благодарить судьбу за то... – начал Джеймс на автомате и осекся, поперхнувшись собственными словами. Его челюсть слегка отвисла. – Ч-что?!

Сая сзади тихо фыркнула в кулак, отворачиваясь, а призрак Мурасаки Шикибу лишь покачала головой, растаяв в воздухе легкой дымкой.

– Ха! Классика! – Гарри откинулся назад и рассмеялся густым, глубоким смехом, в котором сквозило откровенное издевательство в духе бывалых охотников. – Вы серьезно? Пятнадцать лет ни слуху ни духу, а теперь являетесь в дом клана Миямото и начинаете качать права? Дядя, ты хоть знаешь, сколько стоит час моего спокойного сна после охоты на тварей, способных сожрать твою палочку вместе с твоими фамильными драгоценностями?

– Гарри, мальчик мой, – вмешался Дамблдор, мягко поднимая ладонь, чтобы успокоить взбешенного Джеймса. Директор включил свой самый проникновенный тон, от которого у сотен студентов Хогвартса пропадало всякое желание спорить. – Прости твоего отца. Он слишком долго переживал о тебе. Произошла трагическая ошибка. Тебя спрятали ради твоей же безопасности. Твой брат Годрик нес тяжкое бремя, победив Волан-де-Морта, и темные силы не должны были добраться до тебя. Но теперь пришло время вернуться. Великое благо требует...

– О, ради всех богов, заткнись, дед, – перебил его Гарри, небрежно махнув рукой. – У меня от твоего «великого блага» уже зубы ломит. Знаешь, сколько таких сладкоголосых стариков пытались скормить меня демонам под соусом «высшей цели»? Семь. И все семь закончили тем, что я лично выбивал из них эту благодать деревянным тренировочным мечом.

Сириус присвистнул:

– А у щенка острые зубы. Джеймс, он определенно в тебя пошел, такой же наглый.

– Я тебе не щенок, бродяга, – бросил Гарри, и в его голосе впервые прорезался холод, от которого Сириус невольно подобрался. – Мое имя — Миямото Гарри. Мой отец — Мусаси Миямото, легендарный воин, который вытащил меня из грязи, когда ваши драгоценные родственнички заперли четырехлетнего пацана в трюме торгового судна, плывущего на восток, надеясь, что я там сдохну от голода.

Лили охнула, закрыв рот ладонями. По ее щекам покатились настоящие, горькие слезы.

– Петунья... О боже, Лили, что они наделали... Альбус, вы же говорили, что проверили их! Вы говорили, что он в тепле и безопасности!

Дамблдор даже глазом не моргнул, хотя морщины на его лбу залегли глубже:

– К сожалению, маглы порой поддаются тьме. Но сейчас важно другое. Темный Лорд вернулся, Гарри. Министерство Британии расколото, твой брат в опасности, и древняя магия связывает вас обоих. Ты должен занять свое место в Хогвартсе. Ты должен пройти обучение, чтобы защитить свою кровь.

– Обучение? – Гарри окинул старика насмешливым взглядом с головы до пят. – Чему ты меня научишь, директор школы из подвала мирового рейтинга? Махать деревянной палочкой и превращать чайники в хомяков? Я видел отчеты вашей конторы. Семьдесят пятое место в мире! Вы там вообще хоть кого-то выпускаете, кто способен продержаться против настоящего чудовища дольше пяти секунд?

– Хогвартс — величайшая школа магии в мире! – взревел Джеймс, окончательно теряя самообладание. – Ты смеешь позорить британскую магию, щенок?! Ты вернешься в Англию, даже если мне придется наложить на тебя Инкарцеро и связать по рукам и ногам! Ты — мой сын!

Атмосфера на веранде мгновенно переменилась.

Воздух стал ледяным. Давление духовной энергии, сжавшееся в плотный комок, ударило по гостям с такой силой, что гравий под их ногами затрещал. Сая бесшумно шагнула вперед, ее катана наполовину покинула ножны, обнажив сталь, по которой пробегали алые искры. Глаза девушки вспыхнули багровым светом древней хищницы.

– Шаг вперед — и твоя рука упадет на эти камни раньше, чем твоя магия сорвется с палочки, чужак, – ледяным тоном произнесла она.

Но страшнее была не она.

Гарри медленно поднялся. Его левая рука, закованная в перчатку Они, окуталась клубящимся фиолетово-синим пламенем. Из камня на тыльной стороне вырвался призрачный силуэт девы в самурайских доспехах, сжимающей нагинату.

– Связать меня? – голос Гарри звучал обманчиво спокойно, но в нем слышался рокот первобытной мощи онимуши, способной крушить плоть демонов Генма. – Ты можешь попробовать, «папочка». Но учти: в этом доме чтят обычаи меча. Если ты достанешь свою палочку с намерением напасть, я расценю это как вызов на смертельный поединок. И поверь мне, твой хваленый магический щит Протего разлетится в пыль при первом же ударе моего стиля Нитэн Ичи-рю.

Джеймс застыл, пораженный первобытным ужасом, исходившим от подростка. Этот парень перед ним не был ребенком. От него разило кровью сотен тварей, войной и абсолютной, несгибаемой уверенностью в своей силе.

– Хватит, – раздался глухой, глубокий голос из глубины дома.

Шаги были тяжелыми, неторопливыми. На пороге веранды появился мужчина средних лет с суровым, словно высеченным из гранита лицом, завязанными в грубый узел седеющими волосами и шрамами, пересекавшими загорелую кожу. Он был одет в простое серое кимоно, но само его присутствие заставило Дамблдора инстинктивно напрячься.

Это был Мусаси Миямото. Легенда, онимуша, человек, чье имя заставляло содрогаться древнейшие кланы демонов.

– Отец, – коротко кивнул Гарри, и пламя на его перчатке мгновенно угасло. Сая с легким щелчком вернула клинок в ножны.

Мусаси окинул англичан тяжелым, немигающим взглядом:

– Вы шумите в моем доме. Вы требуете то, что вам не принадлежит. Пятнадцать лет назад вы выбросили этот клинок в мусор, сочтя его бесполезным. Я подобрал его, закалил и наточил. Теперь вы приходите и скулите, что вам нечем защищаться от ваших собственных демонов.

Дамблдор склонил голову, признавая силу воина:

– Мастер Миямото. Мы не желаем зла. Но над магическим миром нависла тень. Волан-де-Морт ищет Гарри. Если он падет от руки слуг тьмы...

– Если слуги вашего безносого уродца сунутся сюда, мы пустим их на удобрения для бамбука, – фыркнул Гарри, снова плюхаясь в кресло и беря стакан с чаем. – Сая как раз жаловалась, что в округе стало слишком тихо.

– Гарри, пожалуйста, – взмолилась Лили, делая шаг вперед, игнорируя предупреждающий взгляд самурая. – Я не прошу прощения. Я знаю, что мы не заслужили его. Но дай нам шанс узнать тебя. Твоя сестра... у тебя есть маленькая сестра Роза! Она ждет тебя. Годрик... он не идеален, но он твой брат! Неужели в твоем сердце совсем нет места для нас?

Гарри посмотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом. Часть его бунтарской, развязной манеры — смеси лени Гинтоки и показной бравады Данте — на мгновение рассеялась, обнажив холодный, прагматичный разум.

– Узнать меня? – медленно переспросил он. – Женщина, вы даже не представляете, во что ввязываетесь. Мой мир — это не ваши детские дуэли искрами из палочек. Я убиваю древних тварей, вырываю их души этой перчаткой и поглощаю их силу, чтобы очистить эту землю. Вы хотите затащить меня в свою замшелую школу?

– Это обменная командировка, – быстро вставил Дамблдор, почуяв трещину в броне юноши. – Министерство Японии уже одобрило ее, если ты дашь согласие. Ровно на один учебный год. Ты сможешь увидеть родину, оценить ситуацию своими глазами и, если пожелаешь, вернуться обратно.

– Год? – переспросил Сириус с надеждой. – Всего один год, Гарри. Покажи этим чопорным чинушам в Хогвартсе, на что ты способен!

Гарри переглянулся с Саей. Та едва заметно приподняла бровь, в ее глазах промелькнул холодный расчет.

– Там много демонов? – тихо спросила она.

– Там целая банда недобитых ублюдков с клеймами на руках, которые возомнили себя повелителями жизни и смерти, – отозвался Гарри, криво усмехнувшись. – И старик-директор, который думает, что сможет разыграть меня как пешку в своей шахматной партии «ради всеобщего блага».

«Соглашайся, Гарри», – прозвенел в его голове азартный голос Томоэ Годзен. – «Западная земля давно не видела истинной ярости Они. Посмотрим, крепки ли кости их так называемых Пожирателей смерти против клинка и пламени».

Мусаси слегка прикрыл глаза, словно давая негласное разрешение.

– Старик, – Гарри посмотрел прямо в глаза Дамблдору. – Я поеду. Но на моих условиях.

– Каких же? – с легким облегчением спросил директор, хотя цепкий блеск в глазах юноши ему категорически не нравился.

– Первое: Сая едет со мной как мой официальный телохранитель и спутница. Никаких раздельных спален, дурацких факультетских ограничений и попыток разлучить нас. Второе: никто из вас, – он выразительно ткнул пальцем в Джеймса, – не смеет приказывать мне, как одеваться, что есть, с кем общаться и как использовать мое оружие. Я не собираюсь зубрить ваши средневековые бредни, если они мне бесполезны. И третье...

Гарри поднялся, подошел к Дамблдору почти вплотную, возвышаясь над ним, и заглянул в старческие глаза с дерзкой, пугающей ухмылкой Джозефа Джостара:

– Если твой ручной Темный Лорд или его шестерки встанут на моем пути — я не буду оглушать их или отправлять в тюрьму. Я их уничтожу. До основания. И ты не сможешь меня остановить. Усек, директор?

Джеймс хотел было возмутиться, но Лили схватила мужа за руку, заставляя замолчать. Она видела: это был единственный способ вернуть хотя бы часть утраченного.

Дамблдор медленно кивнул, хотя холодок в груди подсказывал ему, что этот «кроткий и послушный второй близнец», которого он планировал вырастить, давным-давно умер, так и не родившись.

– Договорились, мистер Миямото. Хогвартс ждет вас обоих первого сентября. Портключ будет передан через Министерство образования Японии.

– Чудесно, – Гарри сладко потянулся, разминая плечи, и повернулся к дому. – А теперь проваливайте. У меня чай стынет, а Сая еще не дослушала главу про восстание в Киото. И ради всего святого, папаша... смени портного. Твоя мантия выглядит так, будто ее сжевал и выплюнул горный тролль.

Джеймс задохнулся от возмущения, Сириус громко расхохотался, а Лили лишь печально улыбнулась сквозь слезы, провожая взглядом удаляющуюся спину сына.

Британский магический мир еще не знал, какая буря надвигается на его берега. Но онимуша уже наточил свои клинки.