Небесные небожки

В тот день на постоялом дворе «Улыбка небожителя», что притаился на границе между владениями людей и призраков, было необычайно шумно. Запах дорогого вина смешивался с ароматом жареного мяса и едва уловимым благоуханием персикового цвета, который, казалось, исходил от одного-единственного юноши, сидевшего в самом углу.

Таохуа, ученик странствующего заклинателя, чье имя означало «Персиковый цветок», надеялся на тихий ужин. Его внешность всегда привлекала внимание: светлые волосы с нежным персиковым отливом, ярко-зеленые глаза и кожа, подобная лепестку лилии. Но сегодня внимание было... избыточным.

За его столом, как по иронии судьбы, собрались те, чьи имена заставляли содрогаться три мира.

– Этот чай совершенно невозможен, – процедил Му Цин, брезгливо отодвигая чашку. Его тонкие пальцы в черных шелках нервно постукивали по столу. – Таохуа, позволь мне достать для тебя лучшие листья с Юго-Запада. Тебе не стоит пить эту мутную воду.

– Не слушай его, – рявкнул Фэн Синь, чья ладонь непроизвольно легла на эфес меча. – Он только и умеет, что привередничать. Таохуа, если тебе что-то нужно, просто скажи. Я принесу тебе хоть голову горного демона, если она тебе зачем-то понадобится.

Таохуа неловко улыбнулся, и эта улыбка, невинная и мягкая, заставила обоих богов войны на мгновение замолчать, внутренне содрогаясь от странного, почти забытого тепла.

Фэн Синь хмурился, чувствуя, как в груди разгорается пожар. «Какого черта я здесь сижу? У меня дел невпроворот, – думал он, – но если я уйду, этот заносчивый Му Цин точно скажет ему какую-нибудь гадость. Или, что еще хуже, заставит его слушать свои высокомерные речи. Таохуа такой... хрупкий. Его нужно защищать».

Му Цин же, сохраняя ледяное спокойствие, кипел внутри. «Фэн Синь — просто неотесанный чурбан. Он даже не понимает, что такому утонченному юноше, как Таохуа, нужна эстетика, а не чьи-то головы. Почему он смотрит на него так... прямо? Это невыносимо».

– О, господа, ну зачем же так официально? – Раздался звонкий, жизнерадостный голос. Ши Цинсюань, Повелитель Ветра, впорхнул за стол, обмахиваясь веером. – Таохуа-сюн, ты выглядишь сегодня просто очаровательно! Хочешь, я научу тебя паре заклинаний для управления ветром? Это поможет твоим волосам всегда лежать так красиво.

– Цинсюань, не приставай к человеку, – сухо бросил Ши Уду, входя следом. Повелитель Воды выглядел так, будто собирался купить этот постоялый двор вместе со всеми потрохами, просто чтобы выгнать лишних людей. Его взгляд, тяжелый и властный, смягчился лишь на долю секунды, когда он посмотрел на юношу. – Таохуа, мой брат прав в одном: тебе не место в такой компании. Пойдем со мной, я обеспечу тебе достойное обучение.

«Он слишком чист для этого мира, – размышлял Ши Уду, поправляя свои безупречные одежды. – Цинсюань относится к нему как к игрушке, но я вижу потенциал. И эти глаза... они напоминают мне о спокойном море перед рассветом. Я не позволю этим идиотам испортить его».

Внезапно в дверях возникла фигура в кленово-красном. Хуа Чэн, Непревзойдённый Князь Демонов, неторопливо подошел к столу, и серебряные цепочки на его сапогах мелодично зазвенели. Рядом с ним шел Се Лянь, выглядевший несколько растерянным.

– Саньлан, мне кажется, здесь становится тесновато, – мягко произнес Се Лянь, но его взгляд тут же приковал Таохуа. В груди бывшего наследного принца шевельнулось что-то странное. Он любил Хуа Чэна всем сердцем, но этот юноша... он вызывал в нем желание заботиться, оберегать и просто быть рядом.

Хуа Чэн прищурил свой единственный глаз. Он знал, что его сердце принадлежит Его Высочеству, но Таохуа был как редкий цветок, который хотелось сорвать и спрятать в своем дворце, чтобы никто больше не смел на него смотреть.

– Какая интересная встреча, – усмехнулся Хуа Чэн, игнорируя яростные взгляды богов войны. – Таохуа, не хочешь ли посетить Призрачный город? Там гораздо веселее, чем в этих пыльных залах.

– Эй, мусорный бог и его цепной пес! – Визгливый голос Ци Жуна перекрыл шум. Зеленый демон выскочил из тени, кривляясь. – Этот малявка мой! Смотрите, какой он зелененький, прямо как я! Я сделаю из него своего личного помощника, будем вместе жарить людей!

– Заткнись, Ци Жун, – одновременно выдохнули Пэй Мин и Лан Цяньцю.

Пэй Мин, поглаживая подбородок, окинул Таохуа оценивающим взглядом опытного соблазнителя. – Малыш, ты просто чудо. Такому лицу место в легендах, а не в компании этого сброда. Позволь мне показать тебе северные красоты.

Лан Цяньцю же, сжав кулаки, выглядел так, будто готов был броситься в бой прямо сейчас. – Таохуа, не слушай их! Они все лгут! Я... я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Пойдем со мной на восток.

За столом воцарилось тяжелое молчание. Даже Хэ Сюань, сидевший чуть поодаль и методично поглощавший уже десятую миску лапши, поднял свои ледяные глаза. Его месть была важна, но этот персиковый мальчишка... в нем было что-то, что заставляло даже мертвое сердце демона чувствовать голод иного рода.

Таохуа чувствовал, как воздух вокруг него сгущается. Напряжение было почти осязаемым. Боги и демоны смотрели друг на друга с неприкрытой враждебностью, и в каждом взгляде читалось одно и то же: «Он будет моим».

– Хватит! – Вдруг воскликнул Таохуа, всплеснув руками. Его щеки раскраснелись, а глаза лихорадочно блестели.

Все замерли. Даже Ци Жун перестал ковырять в зубах.

Таохуа посмотрел на них — на величественного Се Ляня, на опасного Хуа Чэна, на вечно спорящих Фэн Синя и Му Цина, на гордых братьев Ши, на самоуверенного Пэй Мина, на честного Лан Цяньцю и даже на вечно голодного Хэ Сюаня.

«Они такие странные, – подумал Таохуа. – Почему они так спорят? Наверное, это какая-то игра у заклинателей и богов. Им просто скучно. Надо сказать что-то такое, чтобы они поняли, как они смешны, и оставили меня в покое. Пусть им станет противно от моей прямоты, и они просто уйдут».

Он набрал в легкие побольше воздуха и, стараясь придать голосу твердость, произнес:

– Знаете что? Вы все... вы все такие привлекательные! И Се Лянь-гэгэ, и Саньлан, и господин генерал, и даже вы, господин в зеленом! Вы все мне очень нравитесь, я бы с радостью провел время с каждым из вас одновременно!

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как на улице упал сухой лист.

Таохуа внутренне сжался. «Ну всё, – думал он, – сейчас они скажут, какой я распутный и ужасный, плюнут и разойдутся. Ни один порядочный небожитель не захочет иметь дело с тем, кто так легкомысленно говорит о симпатии ко всем сразу».

Первым отреагировал Му Цин. Его лицо, обычно бледное, залилось густым румянцем до самых кончиков ушей.

– О... одновременно? – Пробормотал он, прикрывая рот рукой. – Что за бесстыдство... Но если это твое желание, я... я полагаю, мы могли бы составить расписание.

– Что?! – Фэн Синь вскочил, опрокинув стул. Его лицо горело не меньше. – Какое еще расписание?! Но... Таохуа, если ты правда считаешь меня привлекательным... Черт! Я не против, если ты будешь смотреть и на других, главное, чтобы я был первым!

Ши Цинсюань радостно захлопал в ладоши. – О, Таохуа-сюн! Какая смелость! Я всегда говорил, что любовь не знает границ! Брат, ты слышал? Он считает нас привлекательными!

Ши Уду, чей авторитет казался непоколебимым, вдруг отвел взгляд, нервно поправляя веер. – Это... крайне необычное предложение. Но раз уж ты так прямолинеен, я не могу игнорировать твои чувства.

Пэй Мин расхохотался, его глаза сверкнули фиолетовым огнем. – Ха! А у парня есть вкус! Малыш, ты меня покорил. Зачем выбирать одного, когда можно собрать целую коллекцию богов? Я в деле.

Лан Цяньцю стоял столбом, хлопая глазами. – Все... привлекательные? И я тоже? – Он густо покраснел. – Если наставник говорил, что нужно быть справедливым, то, наверное, делиться вниманием Таохуа — это и есть высшая справедливость...

Хэ Сюань отставил миску и внимательно посмотрел на юношу. – Если ты будешь меня кормить так же часто, как говоришь комплименты, я согласен на любые условия.

Се Лянь неловко кашлянул, чувствуя, как горят щеки. – Таохуа, это... очень мило с твоей стороны. Я польщен.

Хуа Чэн же медленно подошел к Таохуа и наклонился к самому его уху. Его голос был низким и вибрирующим:

– Значит, мы все тебе нравимся? Что ж, цветок мой, ты только что подписал себе приговор. Теперь мы точно тебя не отпустим. Нам придется очень постараться, чтобы доказать, кто из нас самый привлекательный.

Таохуа почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Вместо того чтобы испытать отвращение, эти могущественные существа, кажется, восприняли его слова как вызов или, что еще хуже, как приглашение.

– Я... я не то имел в виду! – Запинаясь, попытался исправиться он. – Я хотел сказать, что вы все просто... хорошие люди! То есть, демоны и боги!

– Поздно, – отрезал Му Цин, в глазах которого теперь горел странный азарт. – Ты уже признался. Теперь давай обсудим, кто будет сопровождать тебя завтра утром.

– Я! – Рявкнул Фэн Синь.

– Только после меня, – холодно заметил Ши Уду.

– А как же я? – Влез Ци Жун. – Я подарю ему ожерелье из пальцев! Зелененькое!

– Убери свои грязные руки, – Пэй Мин отодвинул демона. – Таохуа, пойдем, я помогу тебе выбрать новые одежды. Эти слишком... закрытые.

Юноша смотрел на то, как величайшие воины и правители трех миров начинают новую, еще более яростную дискуссию о том, кто из них заслуживает его внимания первым. Его план с треском провалился. Вместо свободы он получил десять влюбленных (и крайне опасных) поклонников, которые теперь соперничали за право просто сидеть рядом с ним.

«Учитель, – мысленно взмолился Таохуа, глядя на то, как Хуа Чэн и Се Лянь о чем-то перешептываются, поглядывая на него с мягкими улыбками, – почему вы не предупредили меня, что честность — это самое опасное оружие в мире заклинателей?»

– Ну так что, Таохуа? – Ши Цинсюань обнял его за плечи, обдавая ароматом вина. – С кого начнем наш общий праздник?

Таохуа закрыл лицо руками, понимая, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Персиковый цветок оказался в самом центре урагана, и, похоже, этот ветер не собирался утихать.