Спасская

Сочинский полдень плавил асфальт за окнами следственного отдела, но внутри кабинета стоял колючий, почти морозный холод. Карина Спасская перелистывала страницы протокола так резко, словно бумага могла дать ей ответ, которого не было в сухих строчках рапортов. Чёрная чёлка упала на лоб, прикрыв пронзительные голубые глаза, в которых сейчас плескалась ярость пополам с усталостью.

Влад Романов стоял у раскрытого окна, опершись ладонями о подоконник. Городской шум и запах солёного морского бриза врывались в комнату, смешиваясь с едва уловимым, до боли знакомым ароматом её духов. Этот терпкий, с нотами бергамота и дикого жасмина парфюм он сам выбрал для неё больше десяти лет назад, когда они были нищими студентами, верящими, что весь мир ляжет к их ногам. Мир не лег, судьба раскидала их по разным берегам, но этот запах остался неизменным. Как и то, что сжималось у Влада в груди каждый раз, когда Карина оказывалась рядом.

– Он не мог испариться, Влад, – глухо произнесла она, захлопнув папку. – Емельянов – не призрак. Чтобы вывести человека в федеральном розыске из охраняемой зоны морского порта, нужен коридор. Нужны пропуска, чистые камеры и машина со спецсигналами.

– Коридор стоил дорого, Карина, – отозвался Романов, обернувшись. На его губах скользнула привычная полуулыбка, но взгляд карих глаз оставался жёстким, цепким. – А у Емельянова денег хватит, чтобы купить половину побережья вместе с набережной и местными чайками.

– Деньги решают не всё, – отрезала она, поднимаясь из-за стола. – Нужен доступ. Кто-то снял ориентировку с базы данных ровно на сорок минут. На сорок проклятых минут, пока его катер выходил из бухты.

Она ещё не знала, что правда окажется куда страшнее чиновничьего подкупа.

В дверь коротко постучали, и на пороге появился Александр Карагин. Эксперт-криминалист вошёл неслышно, в идеально выглаженной рубашке, с дежурным выражением вежливой готовности на бледном лице. Карагин держал в руках тонкий пластиковый планшет. В отделе его считали педантом и незаменимым специалистом, но мало кто замечал, с какой затаённой, ядовитой завистью он смотрел на Спасскую. Карина раз за разом распутывала дела, в которых он заходил в тупик, получала благодарности от руководства, пока он оставался в тени лабораторий.

– Карина Николаевна, Владислав Александрович, – сухо кивнул Карагин. – Я закончил анализ сервера наружного наблюдения на причале номер четыре. Как вы и предполагали, тайм-коды были переписаны вручную. Но восстановить исходные файлы не удалось. Системный сбой.

– Сбой? – прищурилась Карина. – В защищённой ведомственной сети?

– Оборудование старое, южная влажность, – пожал плечами эксперт, и в глубине его серых глаз мелькнул холодный огонек превосходства. – Я сделал всё, что мог. Рекомендую запросить дубликаты у береговой охраны, хотя процедура займет не меньше трех дней.

– Спасибо, Александр, – сдержанно бросил Романов, шагнув вперед и закрывая собой Карину. Он нутром следователя чуял фальшь, но доказательств пока не было. – Свободны.

Когда дверь за экспертом закрылась, Карагин не пошел в лабораторию. Он спустился по запасной лестнице на цокольный этаж, достал из кармана недорогой одноразовый смартфон и набрал короткий номер.

– Говори, – раздался в трубке самодовольный, бархатный голос Дмитрия Потапова. Блогер-миллионник, чьи расследования на самом деле оплачивались из тайных фондов Константина Емельянова, явно находился в хорошем расположении духа.

– Они копают под четвертый причал, – быстро зашептал Карагин. – Спасская почти догадалась о подмене архивов. Но я затер логи. Скажи шефу, чтобы убирал катер из нейтральных вод. И еще: Романов перехватил логистические карты.

– Отлично сработано, Саша, – усмехнулся Потапов. – Общественность уже подогрета. Через полчаса на моем канале выйдет стрим о «полицейском произволе и охоте на честных сочинских инвесторов». Пусть Спасская отмывается перед прессой, пока Емельянов меняет паспорта. Твой процент упадет на счет вечером.

Карагин сбросил вызов, вынул сим-карту и с хрустом переломил ее пополам, испытывая странную смесь страха и липкого торжества. Спасская думает, что она здесь закон. Скоро она поймет, кто на самом деле управляет этим городом.

Тем временем в кабинете Карины тишину разорвал звонок ее мобильного. На экране высветилось имя мужа: Олег.

Карина провела пальцем по экрану, прижав трубку к уху:

– Олег? Я занята, у нас ЧП с Емельяновым…

– Карина, нам нужно поговорить, – голос Олега Спасского звучал непривычно глухо, сдавленно. Адвокат, не проигравший ни одного громкого процесса, человек с безупречной выдержкой, сейчас казался сломленным. – Пожалуйста. Приезжай домой. Прямо сейчас.

– Что случилось? Что-то с Яником? – в голосе Карины мгновенно прорезалась паника. Маленький сын Олега от прежних отношений давно стал для нее родным, и мысль о том, что с мальчиком беда, обожгла сердце.

– Яник в порядке, Кира с ним сидит, они в детском центре, – быстро перебил Олег. – Дело во мне. Карина… это касается Емельянова.

Она медленно опустила руку с телефоном. Влад, внимательно следивший за ней, сразу всё понял по изменившемуся лицу напарницы.

– Я с тобой, – твердо сказал он.

– Нет, Влад. – Карина покачала головой, накидывая пиджак. – Это личное. Оставайся на связи.

Дорога до дома показалась Карине бесконечной. Сочинские серпантины кружили голову, но мысли путались еще сильнее. В просторной гостиной их квартиры царил полумрак: жалюзи были опущены, а Олег сидел за письменным столом, сжимая в руке стакан с виски, к которому так и не притронулся. Его аккуратный, обычно безупречный костюм был помят, галстук сбит набок.

– Объясни, – потребовала Карина прямо с порога. – Что значит «дело касается Емельянова»?

Олег поднял на нее глаза. В них стояло такое отчаяние, что у Карины перехватило дыхание.

– Это я, – прошептал он. – Я помог ему уйти.

Слова упали между ними, как свинцовые пули. В комнате стало физически тяжело дышать.

– Ты?.. – Карина отступила на полшага назад, словно от удара. – Ты помог убийце сбежать из-под носа у следствия? Мой муж, лучший адвокат края, совершил уголовное преступление? Ты понимаешь, что говоришь?!

– А что мне оставалось делать?! – вдруг сорвался на крик Олег, вскакивая со стула. Его руки дрожали. – Он прислал мне видео! Три дня назад, Карина! На записи Яник играет на площадке, а на его куртке пляшет красная точка лазерного прицела! Кира отвернулась за мороженым, а к сыну подошел человек Емельянова! Мне передали телефон и сказали: либо через сорок восемь часов Константин получает чистый коридор и мои контакты в портовой администрации, либо Яника найдут на дне ущелья!

Карина застыла, чувствуя, как холодная волна ужаса прокатывается по спине. Маленький смеющийся Яник, его доверчивые ручонки, его сказки перед сном…

– Господи, Олег… – выдохнула она, закрывая лицо ладонями.

– Я использовал старые связи в руководстве порта, оформил яхту под видом частного визита иностранных инвесторов, – сбивчиво продолжал Олег, глядя в пол. – Я знал, что ты ведешь это дело. Знал, что предам тебя. Но это мой сын, Карина! Я не мог рисковать его жизнью! Арестуй меня. Прямо сейчас доставай наручники. Мне плевать на карьеру, плевать на статус… главное, что Яник жив.

Карина смотрела на мужа, и внутри нее рушился привычный мир. Следователь внутри нее требовал немедленно набрать номер дежурной части и доложить о явке с повинной. Но женщина, мать, человек – кричала от боли. Емельянов просчитал всё с дьявольской точностью: он ударил по самому уязвимому месту, превратив ее семью в разменную монету.

– Где Емельянов сейчас? – жестко спросила она, подавив подступившие слезы.

– Я не знаю, клянусь. Точкой высадки была Абхазия, но дальше он должен был сменить транспорт. Связным выступал блогер Потапов. Все указания шли через него.

Прежде чем Карина успела ответить, ее служебный телефон зазвонил. На этот раз вызов шел по защищенной линии управления.

– Спасская, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Карина Николаевна, срочно в кабинет начальника управления, – раздался встревоженный голос секретаря. – К нам прибыла министерская проверка из Москвы. Экстренное совещание.

– Кто возглавляет комиссию?

– Генерал-майор Ладожский. Он берет дело Емельянова под личный контроль.

Карина похолодела. Генерал Ладожский. Отец Ксении. Человек, который ненавидел Влада Романова всеми фибрами души за разрушенный брак дочери и поклялся стереть бывшего зятя в порошок.

Она бросила взгляд на Олега:

– Сиди дома. Из города ни ногой. С Яником пусть Кира пока побудет за городом, я приставлю к ним скрытое наблюдение. Если Емельянов выйдет на связь – сразу мне. Ты понял?

Олег лишь молча кивнул, бессильно опустив голову на руки.

В управлении царила атмосфера предгрозового затишья. Оперативники ходили на цыпочках, двери кабинетов были закрыты. Карина поднялась на третий этаж и у входа в приемную столкнулась с Владом. Романов был мрачнее тучи, его челюсти были сжаты так, что ходили желваки.

– Ты уже знаешь? – тихо спросила она.

– Ладожский прилетел специальным бортом, – сквозь зубы ответил Влад. – Старик приехал не за Емельяновым. Он приехал за моей головой. И, судя по всему, за твоей заодно.

Дверь распахнулась, и помощник пригласил их войти. За массивным дубовым столом восседал генерал-майор Пётр Сергеевич Ладожский. Седой, с тяжелым бульдожьим подбородком и холодными, буравящими глазами, он казался монументом советской эпохи. Рядом с ним сидел Карагин, подобострастно раскладывая какие-то графики, а на экране плазмы крутился беззвучный ролик с канала Дмитрия Потапова, где крупным планом мелькала фотография Спасской с заголовком: «Следственный тупик: кто покрывает преступников в Сочи?».

– Товарищ генерал-майор, майор юстиции Спасская… – начала было Карина по уставу, но Ладожский резко поднял тяжелую ладонь.

– Вольно, Спасская. Присаживайтесь. Вы тоже, майор Романов. Если, конечно, у вас осталась хоть капля совести носить эти погоны.

Влад промолчал, лишь слегка приподнял бровь, демонстрируя внешнее спокойствие, за которым скрывалась готовность к удару.

– Значит так, – Ладожский с шумом бросил ручку на стол. – В Москве недовольны. Крайне недовольны. Особо опасный рецидивист Емельянов уходит из оцепления, центральные телеграм-каналы вопят о коррупции в органах, а ведущие следователи демонстрируют абсолютную импотенцию. Вот, полюбуйтесь, – он ткнул пальцем в экран. – Блогер Потапов выкладывает закрытые данные через двадцать минут после того, как они поступают в ваш отдел! В управлении завелась крыса. Или… – генерал тяжело посмотрел на Влада, – кто-то слишком занят устройством своей личной жизни, ради которой бросил Москву и семью?

– Пётр Сергеевич, служебные вопросы не стоит путать с семейно-бытовыми, – ровным, ледяным тоном произнес Влад.

– Молчать, майор! – рявкнул Ладожский, и его лицо побагровело. – Для меня ты – подчиненный, проваливший оперативную работу! С сегодняшнего дня расследование курирую я лично. Любое следственное действие, любой запрос – только через мою подпись. Эксперт Карагин назначается руководителем аналитической группы. Он единственный, кто предоставил внятный отчет о диверсии в компьютерной сети.

Карина сжала кулаки под столом. Карагин сидел с невозмутимым лицом, но уголок его губ победно вздрагивал. Предатель получил повышение из рук генерала, ослепленного личной местью.

– Товарищ генерал, у нас есть оперативная зацепка по связным Емельянова, – вмешалась Карина, глядя прямо в глаза Ладожскому. – Дайте нам сорок восемь часов.

Ладожский посмотрел на нее с тяжелым пренебрежением:

– Двадцать четыре часа, Спасская. Если завтра к вечеру Емельянов не будет в наручниках, я отстраню вас обоих от службы с направлением материалов в суд за халатность. Все свободны. Романов, останься.

Карина бросила быстрый тревожный взгляд на Влада, но тот едва заметно качнул головой: Иди. Когда дверь за ней закрылась, Ладожский поднялся из-за стола, подошел к Романову вплотную и заговорил совсем другим тоном – тихим, шипящим, полным яда.

– Думал, сбежал на курорт к своей первой любви? Думал, бросишь Ксению, и я спущу это на тормозах?

– Наш развод с Ксенией был обоюдным решением, – отрезал Влад. – Мы не жили вместе полгода.

– Зато теперь будете, – ухмыльнулся генерал, и в этой ухмылке было что-то зловещее. – Она в Сочи, Романов. Прилетела моим бортом. Ждет тебя в гостинице «Жемчужина». Советую поторопиться. И хорошенько подумать, кем ты хочешь быть: зятем генерала с блестящим будущим или безработным уголовником с волчьим билетом. Вон отсюда.

Влад вышел из кабинета, чувствуя, как в висках стучит кровь. В коридоре его ждала Карина. Она стояла у окна, хрупкая, с прямой спиной, глядя на темнеющее над морем небо.

– Что он сказал? – спросила она, не оборачиваясь, когда услышала его шаги.

– Ничего нового. Грозит сорвать погоны.

Влад подошел ближе. Ему отчаянно хотелось обнять ее, прижать к себе, защитить от всего кошмара, который сгущался вокруг них. Но он знал, что она замужем, знал, как свято она верит в свой долг, и не смел нарушить невидимую грань.

– Карина… что произошло днем? С Олегом?

Она вздрогнула. Повернулась к нему, и в ее глазах отразилась такая нечеловеческая боль, что у Влада перехватило горло.

– Емельянов шантажировал его Яником, – тихо сказала она. – Олег помог ему уйти через порт.

Влад замер. Все кусочки мозаики мгновенно встали на свои места. Доступ к базе, снятие постов, идеальный тайминг. Адвокат Спасский с его обширными связями в таможне и порту.

– Если Ладожский узнает об этом… – начал Влад.

– Он уничтожит Олега, – перебила Карина. – И разрушит жизнь Яника. Я должна взять Емельянова раньше, чем генерал докопается до документов порта. Влад, связной – блогер Потапов. Мы должны прижать его прямо сейчас, пока он чувствует себя в безопасности под крылом Карагина и генерала. Поможешь мне?

– Всегда, – без колебаний ответил Романов. – Ты же знаешь.

– Тогда встречаемся через два часа у студии Потапова. Я пробью его геолокацию через своих ребят на узле связи.

Она быстро пошла по коридору, стуча каблуками, оставляя за собой шлейф жасмина и бергамота. Влад провожал ее взглядом, чувствуя, как внутри разгорается яростный огонь. Он достанет этого подонка Емельянова из-под земли. Ради нее.

Его телефон завибрировал. Сообщение от бывшей жены: «Влад, я в номере 512. Нам нужно срочно поговорить. Это не может ждать. Дело не в отце».

Чертыхнувшись, Влад поймал такси. Разговор с Ксенией был неизбежен, и лучше покончить с этим фарсом прямо сейчас, чтобы освободить руки для охоты на Потапова.

Отель встретил его прохладой мраморного холла и тихой джазовой музыкой. Поднявшись на пятый этаж, Влад постучал в массивную дверь люкса. Она открылась почти мгновенно.

Ксения Ладожская выглядела ухоженной, эффектной, как и всегда. Длинные светлые волосы струились по плечам дорогого шелкового халата, но в чертах лица сквозила нервозность, которой она не могла скрыть за идеальным макияжем.

– Ты пришел, – она попыталась улыбнуться и потянулась, чтобы обнять его, но Влад мягко, но непреклонно перехватил ее запястья и отстранил.

– Здравствуй, Ксения. Давай без сцен. Твой отец устроил здесь цирк с проверкой. Зачем ты приехала? Мы все выяснили в Москве. Между нами всё кончено.

Ксения отступила на шаг, скрестив руки на груди, и ее губы искривились в горькой усмешке:

– Всё кончено? Ты так просто вычеркнул пять лет нашей жизни ради своей провинциальной следовательницы? Думаешь, я слепая, Влад? Думаешь, я не знаю, почему ты перевелся в Сочи при первой же возможности?

– Мы говорим не о ней, – холодно оборвал Романов. – Скажи, зачем звала, и я уйду. У меня работа.

– Нет, милый, ты не уйдешь, – Ксения подошла к столику, взяла белую медицинскую папку и протянула ему. Ее голос задрожал от смеси торжества и искреннего отчаяния: – Посмотри.

Влад нахмурился, открыл папку. Внутри лежало заключение престижной московской клиники репродуктологии. Ультразвуковое исследование. Анализы крови.

Срок – восемь недель.

Мир вокруг Романова на секунду потерял звуки. Восемь недель. Это было перед самым его отъездом, в ту кошмарную ночь, когда Ксения закатила истерику с угрозами покончить с собой, а он остался, пытаясь ее успокоить, и всё закончилось минутной, одуряющей слабостью, о которой он пожалел на следующее же утро.

– Ты беременна? – глухо спросил он, поднимая на нее тяжелый взгляд.

– Я беременна от тебя, Влад! – вскрикнула Ксения, и по ее щекам наконец покатились настоящие слезы. Она упала перед ним на колени, вцепившись пальцами в ткань его брюк. – Ты станешь отцом! Слышишь? Наш ребенок! Отец всё замял, он переведет тебя обратно в Главк, даст любое управление! Мы начнем сначала, ради малыша! Забудь ты эту Спасскую, она чужая жена, у нее своя жизнь! Вернись ко мне, умоляю…

Влад стоял неподвижно, глядя на плачущую женщину у своих ног, а перед его внутренним взором стояло лицо Карины. Ее ясные, чистые голубые глаза, в которых сегодня он впервые за долгое время увидел робкую надежду на спасение. Надежду, которую она искала в нем.

Если Карина узнает об этом сейчас, она оттолкнет его навсегда. Для нее честь и семья были не пустыми звуками. Она никогда не позволит себе быть с мужчиной, бросившим беременную женщину, даже если сама любила его до боли в сердце.

А ребенок… Ребенок был его плотью и кровью. Узел затянулся насмерть.

Влад медленно наклонился, взял Ксению за плечи и поднял с колен, усадив на диван.

– Успокойся, – произнес он ровным, лишенным эмоций голосом, спрятав папку во внутренний карман куртки. – О ребенке позабочусь я сам. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Но жить с тобой из жалости или по приказу твоего отца я не стану. Никогда.

– Ты с ума сошел! – закричала она ему вслед, когда он уже взялся за дверную ручку. – Отец уничтожит тебя! Ты сгниешь на нарах вместе с ее мужем-адвокатом! Он всё знает про Олега Спасского, слышишь?! Карагин давно слил ему все документы!

Влад замер у двери, и его сердце пропустило удар.

Ладожский уже знал. Генерал играл с ними в кошки-мышки, выжидая момент, чтобы нанести один сокрушительный удар по Карине, по Олегу и по нему самому.

– Спасибо за предупреждение, Ксения, – тихо бросил Влад и вышел в коридор, захлопнув дверь.

На улице уже сгустились южные сумерки. Воздух стал влажным и душным. Романов сел в машину, положил руки на руль и закрыл глаза. В висках стучала одна-единственная мысль: Карина не должна ничего узнать. Ни о ребенке, ни о ловушке генерала. Не сейчас. Сначала нужно уничтожить Емельянова, заткнуть Потапова и спасти маленького Яника. А со своей разрушенной жизнью он разберется потом.

Влад набрал номер Карины:

– Я на месте, – соврал он, заводя мотор с оглушительным ревом. – Жду тебя у студии Потапова. Будь осторожна, Карина. Игра пошла ва-банк.