Обретая контроль

Десять лет металлический скрежет заменял ей колыбельную.

В отсеках лабораторий Крэнгов никогда не гас свет — мертвенный, бледно-розовый, выжигающий сетчатку до слепоты. Он сочился сквозь толстые стекла капсул, отражался от хромированных манипуляторов и въедался в кожу запахом горелого пластика и мутагена. Для существ из Измерения Икс она никогда не была человеком. Ей не дали имени, стерев прошлое вместе с обрывками воспоминаний о теплых руках матери и солнечном свете.

Она была Номером 7. Очередным образцом в череде сотен неудавшихся попыток скрестить человеческую пластичность с первобытной свирепостью хищника. Сорок процентов слабости плоти, шестьдесят — волчьей беспощадности.

Крэнги хотели создать совершенного охотника, инструмент, не знающий сомнений. И они получили его, пусть и с дефектом, который сами же сочли браком: мутация оказалась нестабильной. Когда гнев захлестывал ее разум, контроль рушился, уступая место первобытному шторму, который ученые называли аномалией, а она сама — проклятием.

Впрочем, когда-то у нее была причина бороться с этим штормом.

Был Алекс. Мальчишка с переломанными крыльями за спиной, еще одна жертва бесчеловечных опытов, который делил с ней холодный угол изолятора и учил держать в руках короткий клинок. Алекс улыбался даже тогда, когда трубки капельниц разрывали вены, и шептал, что однажды они увидят настоящее небо.

Четыре года назад Алекса не стало. Он закрыл ее собой от выстрела плазменной турели, когда система безопасности дала сбой. Перед смертью он вложил в ее ладонь свой короткий меч с потертой оплеткой рукояти — единственное, что не принадлежало Крэнгам в этом мертвом аду.

После его гибели мир померк окончательно. А три года назад треснула последняя плотина: попав в очередную мясорубку на испытательном полигоне, Аша Сильвер провалилась в «Ярость волка» и больше так и не смогла вернуться обратно. Человек внутри нее уснул, забившись в самый дальний, темный угол сознания. Остался лишь зверь. Холодный, послушный чужой воле механизм из плоти и стали, выполняющий команды без единого звука.

Каждое пробуждение после редких пауз между миссиями приносило невыносимую пытку: воспоминания. Она помнила каждый перелом, каждую каплю чужой крови, каждый свой звериный рык, словно смотрела на себя со стороны глазами палача. И винила во всем себя. Если бы она была сильнее, Алекс был бы жив. Если бы она не была чудовищем, ей не пришлось бы убивать.

На тонкой девичьей шее тускло пульсировал тяжелый металлический чокер. Розовый диод мерно отсчитывал ее пульс, температуру тела, давление и уровень гормонов в крови. Устройство сжимало горло, словно ошейник бойцовой собаки, посылая биосигналы напрямую на экраны управления Крэнгов.

Дверь отсека с шипением разошлась в стороны. Роботизированное тело с бесстрастным лицом-маской шагнуло вперед, сжимая в механических пальцах информационный планшет. Из динамика в груди андроида раздался плоский, вибрирующий голос, лишенный любых интонаций:

– Объект номер семь. Получена директива. Существа, известные как черепахи-мутанты, представляют глобальную угрозу для завершения плана, который есть план Крэнгов. Директива: уничтожить тех, кто зовется черепахами. Уничтожить без остатка.

Аша медленно подняла голову. Из-под растрепанных прядей цвета потускневшего серебра блеснули глаза — неестественные, яркие, цвета ядовитой фуксии, с узкими вертикальными прорезями зрачков. В ее взгляде не было страха, не было ненависти. Лишь бездонная, ледяная пустота. Безразличие к себе, к своей судьбе, к миру, в котором не осталось ничего живого.

Она молча поднялась с колен. Пальцы привычно сомкнулись на рукояти меча Алекса, висевшего на поясе рядом с подсумком со светошумовыми гранатами.

Три года она жила только командами. Три года в ней дышал лишь волк. И сейчас зверь внутри глухо зарычал, почуяв новую охоту.

---

Ночной Нью-Йорк задыхался под пеленой мелкого, холодного дождя. Капли разбивались о серый асфальт, дробя неоновые отражения вывесок на сотни цветных осколков. Ветер гонял по переулкам мокрый мусор, и в этом заброшенном квартале доков не было слышно ничего, кроме монотонного шума дождя.

Пока по крышам не пронеслись четыре тени.

– Я тебе говорю, Донни, это был след Крэнгов! – Рафаэль перемахнул через вентиляционную шахту, резко затормозив на самом краю гравийной насыпи крыши. – Эти консервные банки точно что-то затевают в порту. У меня панцирь чешется от дурного предчувствия!

– Раф, сканеры чисты, – ответил Донателло, спрыгивая следом и не отрывая взгляда от мерцающего экрана своего Т-фона. – В радиусе трех кварталов не зафиксировано ни единого всплеска энергии мутагена. Если они здесь и были, то ушли минимум час назад.

– А может, они просто испугались нашего величия? – Микеланджело грациозно приземлился на парапет, балансируя на одной ноге и крутя в руках нунчаки. – Типа: «О нет, это же Черепашки-ниндзя, самые крутые воины канализации, спасайся кто может»!

– Угомонитесь, оба, – негромко, но властно произнес Леонардо. Он стоял чуть впереди, вглядываясь в дождливую мглу, где за ржавыми крышами складов темнели воды залива. Руки лидера привычно покоились на рукоятях катан за спиной. – Раф прав в одном: расслабляться нельзя. Крэнги не бросают свои точки без причины. Если склад пуст, значит, оборудование уже перевезли. Проверим периметр еще раз и возвращаемся в логово.

Он не успел сделать и шага.

Воздух позади них странно вздрогнул. Без малейшего звука, без шороха гравия или свиста рассекаемого воздуха пространство исказилось, словно рябь на воде.

«Шаг тени».

Из сгустившейся тьмы прямо за спиной Донателло соткался силуэт. Ни единого всплеска тепла, ни единого звука шагов. Лишь резкий, режущий свист стали.

– Донни, сзади! – заорал Леонардо, срывая катаны с перевязи.

Донателло среагировал на грани чистого рефлекса, вскинув шест бо за доли секунды до того, как короткий клинок должен был разрубить его шею. Раздался оглушительный металлический лязг, посыпались искры. Удар был чудовищной, неестественной для человека силы — высокого черепаху буквально смело назад, его ноги пропахали мокрый гравий, и он едва удержал равновесие.

Нападавшая не стала тратить время на удивление. Мелькнула тонкая рука в темном наруче, и под ноги четверке братьев полетел небольшой металлический цилиндр.

– Ложись! – крикнул Лео.

Вспышка была ослепительной. Белый жар разорвал темноту ночи, ударив по глазам, а следом грохнул звуковой импульс такой мощи, что заложило уши, выбивая ориентацию в пространстве.

Мики вскрикнул, схватившись за маску, Рафаэль вслепую замахнулся саями, рассекая пустой воздух:

– Черта с два! Покажись, трус!

Но охотник не прятался.

Снова искажение пространства — рваный скачок вперед, словно телепортация на короткую дистанцию. Аша возникла прямо перед Рафаэлем. Ее короткий меч описал дугу, целясь в сочленение панциря и плеча. Раф чудом успел заблокировать выпад перекрестьем саев, но сила столкновения заставила его колени подогнуться.

Только сейчас, в тусклом свете уличных фонарей, сквозь пелену дождя черепахи смогли разглядеть нападавшего.

Девушка. Невысокая, подтянутая, с лицом, застывшим в неподвижной маске смерти. Но что-то в ней стремительно менялось прямо на глазах.

Чокер на ее горле истошно замигал ярко-алым, издавая тонкий высокочастотный писк. Температура ее тела подскочила, заставив дождевые капли с шипением испаряться с мокрой ткани куртки. Серебристые волосы прямо на глазах начали стремительно темнеть, наливаясь тяжелым, угольно-серым оттенком, будто пепел на тлеющих углях. Из макушки, прорывая пряди, вырвались заостренные волчьи уши, прижатые к голове в глухой ярости. Позади метнулся тяжелый, пушистый хвост.

Глаза цвета фуксии вспыхнули потусторонним, ядовитым пламенем, а вертикальные зрачки расширились, заполнив собой почти всю радужку.

«Ярость волка».

Она больше не была человеком. Контроль рухнул, плотина разбилась. Остался лишь древний, первобытный зверь, чья пасть требовала крови, а мышцы звенели от запредельной дозы адреналина.

Из ее горла вырвался низкий, вибрирующий рык — звук настолько дикий и жуткий, что даже закаленный в уличных боях Рафаэль на мгновение замер.

– Что это еще за фокусы?! – выдохнул он.

Аша не ответила. Ее правая нога со страшной силой врезалась ему в грудной пластрон. Удар отбросил стокилограммового мутанта на несколько метров, и Раф с глухим грохотом врезался в металлическую вытяжку.

– Раф! – Леонардо ринулся вперед, его катаны описали смертоносный крест, оттесняя волчицу.

Она двигалась с невероятной скоростью. Парировала один клинок коротким мечом, увернулась от второго, пропуская лезвие в миллиметре от щеки — сталь лишь чиркнула по ее старому шраму на левой брови.

– Девчонка? – ошеломленно крикнул Донателло, приходя в себя от светошумовой гранаты и вглядываясь в показатели Т-фона, который внезапно заверещал об опасности. – Лео, осторожно! В ней гены Крэнгов... то есть технологии Крэнгов, но сама она мутант! ДНК человека и... волка!

– Мне плевать, кто она, пока она пытается снести нам головы! – рявкнул Рафаэль, поднимаясь на ноги и сплевывая кровь. – Получай, блохастая!

Раф бросился в атаку с фланга, Мики попытался зайти со спины, метнув цепь нунчаку, чтобы спеленать ее руки.

Аша даже не обернулась. Она снова использовала «Шаг тени». Ее тело словно смазалось в воздухе, исчезая в дождевых струях, и цепь Микеланджело захлестнула лишь пустоту.

Секунду спустя она появилась над ними. Падение было стремительным и сокрушительным. Она рухнула прямо на Донателло, выбивая шест из его рук. Короткий клинок сверкнул, распарывая воздух в дюйме от его горла. Донни успел выставить предплечья с защитными щитками, но лезвие с мерзким скрежетом пробило пластик, оцарапав зеленую кожу.

– Донни! – вскрикнул Мики, метнувшись на помощь.

Леонардо оказался быстрее. С глухим рыком он влетел в нападавшую плечом, используя вес панциря. Удар пришелся точно в цель.

Ашу швырнуло через крышу. Ее тело с ужасающей силой врезалось спиной в кирпичную кладку надстройки шахты лифта.

Раздался сухой, влажный треск. В воздухе отчетливо запахло паленым мясом и кровью — старые, глубокие шрамы от когтей на ее спине, память о давней лабораторной резне, вспыхнули неописуемой, разрывающей болью от жесткого удара о кирпич. Боль была настолько резкой, что на секунду черный туман ярости в ее глазах дрогнул. Из ее приоткрытого рта вырвался хриплый, судорожный вздох.

Она рухнула на колени на мокрый гравий, зажимая правое бедро, где открылся старый шов. Из раны на спине текла кровь, окрашивая разорванную ткань в густой багровый цвет.

– Все, она обезврежена, – тяжело дыша, произнес Рафаэль, подходя ближе с наставленными саями. – Вмазал ты ей знатно, Лео. Позвоночник точно не выдержит такого удара.

– Стой, Раф, – тихо остановил его Леонардо. Мечи лидера все еще были наготове, но взгляд голубых глаз стал предельно напряженным. – Смотри.

Прямо на их глазах происходило невозможное.

Разорванная кожа на ее бедре начала срастаться. Мелкие порезы затягивались за секунды, кровь на спине переставала течь, ткани с шипением стягивались, повинуясь безумной, всепожирающей регенерации.

Аша медленно поднялась на ноги. Она даже не вздрогнула, словно не чувствовала боли вовсе. Ее лицо оставалось мертвенно-спокойным, если не считать пылающих фуксией глаз и звериного оскала. Ей было все равно. Раны, переломы, смерть — ничто из этого не имело значения. Жизнь не представляла для нее ценности.

– Невероятно... – прошептал Донателло, глядя на экран своего сканера. – Ее клеточная регенерация превышает любые известные показатели. Самая тяжелая рана затянется меньше чем за полчаса! Она практически... бессмертна.

– Чуваки, это вообще не круто! – Мики испуганно попятился, сжимая нунчаки. – Она Терминатор-волк! Она нас на лоскуты порежет!

Аша перехватила меч обратным хватом. Пальцы побелели от напряжения. В ее затуманенном яростью сознании бился только один механический приказ, вбитый на подкорку:

«Уничтожить черепах. Уничтожить угрозу. Завершить приказ».

Она сорвалась с места, превратившись в размытое сернисто-угольное пятно. «Шаг тени» бросал ее из стороны в сторону: шаг влево — вспышка стали, шаг вправо — обманный маневр.

Она дралась с отчаянием загнанного зверя, которому нечего терять. Она не защищалась. Когда катана Лео полоснула ее по предплечью, она даже не попыталась уклониться — лишь шагнула навстречу лезвию, чтобы вонзить свой короткий клинок ему в шею.

Леонардо спасся только тем, что успел отклонить голову, и лезвие лишь рассекло воздух у самой маски. Но этот момент перевернул все.

Лео увидел ее глаза.

В этих глазах, горящих безумным пламенем мутации, не было садизма. Не было жажды власти, не было маниакальной злобы Шреддера или холодной пустоты роботов Крэнгов. Там было другое.

Там была бездна.

Беспросветная, невыносимая тоска и вина такого масштаба, что она буквально давила на плечи. Это были глаза пленника, запертого в горящем доме, который перестал кричать и просто ждал, когда рухнут балки.

– Хватит! – крикнул Леонардо, отбивая ее клинок в сторону нижним блоком.

Аша развернулась, нанося удар ногой с разворота, но Рафаэль перехватил ее лодыжку, сбив с ног, а Донателло точным движением шеста выбил короткий меч из ее руки. Оружие со звоном отлетело в сторону, упав в лужу у самого парапета.

Она зарычала — хрипло, страшно, по-волчьи. Даже без оружия, стоя на коленях, она готовилась броситься вперед, вцепиться зубами в их глотки, разорвать когтями, лишь бы выполнить приказ или умереть в попытке.

Микеланджело вскрикнул, когда она попыталась вскочить, но Раф прижал ее плечи к земле, навалившись всем весом:

– Лежи, бешеная! Лео, добей ее, она же не остановится!

Леонардо шагнул вперед. Его катана блеснула под холодным дождем, острие замерло в паре сантиметров от ее бьющегося горла, прямо над светящимся ошейником Крэнгов.

Аша замерла.

Она не отвела взгляда. Ее звериные, полыхающие глаза смотрели прямо на кончик смертоносной стали. Ни капли страха. Ни единого жеста мольбы. В ее застывшем лице читалось лишь одно: «Давай. Закончи это. Я готова».

Она ждала удара. Это было бы логично. В мире, где она жила десять лет, слабых или проигравших уничтожали. Инструмент, давший осечку, списывали в утиль. Это был закон лабораторий. Закон выживания.

Но удара не последовало.

Дождь барабанил по панцирям братьев, по мокрым кирпичам, по лезвию меча. Секунды растягивались в вечность.

Леонардо медленно, не опуская взгляда, отвел катану в сторону и плавным, отточенным движением убрал оба меча в ножны за спиной.

Рафаэль замер, вытаращив глаза:

– Лео?! Ты с ума сошел?! Она только что пыталась распороть Донни кишки!

– Отпусти ее, Раф, – тихо, но непререкаемо произнес лидер.

– Что?!

– Я сказал: отпусти ее. Сейчас же.

Раф выругался сквозь зубы, но хватку ослабил, медленно отступая назад, не сводя с пленницы тяжелого, подозрительного взгляда.

Аша осталась сидеть на мокром гравии, упираясь ладонями в камни. Дождь смывал кровь с ее одежды, раны затягивались прямо на глазах, но она не двигалась. Она смотрела на черепаху в синей маске с полным, абсолютным непониманием.

Ее программа дала сбой. Сценарий, прописанный десятью годами пыток и боев, рухнул. Враг стоял перед ней безоружным.

– Почему? – хриплый, надтреснутый голос сорвался с ее губ впервые за этот вечер. Это был человеческий голос, искаженный рычащими нотками, но человеческий. – Твой приказ... уничтожить меня.

Леонардо присел перед ней на корточки — медленно, чтобы не спровоцировать зверя на новый бросок. Он держал дистанцию, но в его позе не было агрессии. Только открытость.

– У нас нет приказов, – спокойно ответил он. – И мы не убиваем тех, кто не может защититься.

– Я могу защититься! – оскалилась она, и волчьи уши вновь дернулись, прижимаясь к черепу. Ее кулаки сжались, ногти впились в ладони до крови. – Я убью вас! Это моя задача! Крэнги приказали... стереть вас!

– Ты сама этого хочешь? – внезапно спросил Донателло, подходя ближе и указывая пальцем на ее шею. – Этот чокер... он транслирует твои биоритмы на их сервер. Они видят тебя как показатель на мониторе. Как вещь. Они заставляют тебя?

– Меня никто не заставляет! – выкрикнула она, но голос дрогнул, предательски сорвавшись. В ее глазах вспыхнула паника — не перед смертью, а перед тем, что происходило прямо сейчас.

– Тогда почему ты смотришь так, будто уже мертва? – тихо спросил Леонардо.

Эти слова ударили сильнее, чем удар о кирпичную стену. Сильнее, чем фантомная боль от когтей на спине.

– Ты можешь подобрать свой меч, – Лео указал рукой на клинок Алекса, лежащий в луже в паре метров от нее. – Можешь продолжить бой. Мы будем защищаться. И если ты заставишь нас — нам придется драться насмерть. Ты можешь умереть за существ, которые держали тебя на цепи десять лет.

Аша тяжело дышала, ее грудь вздымалась. Волк внутри метался, скулил, требовал напасть, но слова лидера пробивали броню ярости, добираясь до самого сокровенного.

– Но есть другой путь, – продолжил Леонардо, глядя прямо в ее ядовито-розовые глаза. – Ты можешь остановиться. Прямо здесь. Прямо сейчас. Никаких приказов. Никаких хозяев.

Он протянул ей руку ладонью вверх.

– Выбор за тобой.

Выбор.

Слово эхом прокатилось по ее воспаленному сознанию, разбивая стеклянный колпак, под которым она задыхалась последние три года.

У нее никогда не было выбора.

В семь лет у нее не спросили, хочет ли она стать монстром, когда вкалывали первую дозу мутагена. У нее не было выбора, когда Алекс падал на залитый пеной пол лаборатории, захлебываясь кровью. У нее не было выбора, когда Крэнги отправляли ее зачищать очередное логово или бункер. Ей просто отдавали приказы. Все, что ей оставалось — это убивать и ненавидеть себя за каждую отнятую жизнь.

А сейчас... мутант с мечами за спиной, ее цель, враг, которого она должна была разорвать на куски, стоял перед ней и отдавал ей ее судьбу обратно. В ее собственные дрожащие руки.

Что-то внутри надломилось. С глухим, неслышным треском рухнула последняя стена, удерживавшая зверя на свободе.

Аша судорожно втянула воздух, словно вынырнула из ледяной воды на поверхность.

Алый свет на чокере начал затухать, сменяясь ровным, слабым голубоватым сиянием. Темные, угольно-серые волосы стали стремительно светлеть, прядь за прядью возвращаясь к своему истинному, спокойному серебристому оттенку. Волчьи уши и пушистый хвост медленно растаяли, растворившись в воздухе, словно морок. Вертикальные зрачки сузились, радужка потеряла ядовитый неоновый блеск, оставшись просто яркой, глубокой фуксией.

Ярость ушла.

И вместе с ней ушло оцепенение. На нее обрушилась вся тяжесть последних трех лет — каждое лицо, каждый крик, каждая сломанная кость, каждый приказ, который она выполнила, будучи послушным псом чужих хозяев. Вся боль, которую она копила в себе, все непролитые слезы по Алексу, вся вина за то, что она выжила, а он — нет.

– Я... – ее голос сорвался на шепот. Ноги подкосились окончательно. – Я не смогла...

Она не смотрела на свой меч. Она смотрела на свои руки — бледные, покрытые мелкими затянувшимися шрамами, испачканные дождем и грязью. Руки убийцы.

– Алекс... – вырвалось из ее груди сдавленным, прерывистым стоном.

Она не взяла оружие. Силы внезапно покинули ее тело, регенерация забрала последние запасы энергии, и Аша просто осела на мокрый гравий, закрыв лицо руками. Ее плечи мелко, судорожно задрожали. Девушка, которая пять минут назад двигалась как призрак смерти и сминала мутантов в ярости, сейчас казалась невероятно маленькой, хрупкой и потерянной в огромном, холодном городе.

Микеланджело осторожно подошел ближе, убирая нунчаки за пояс. Его круглое лицо выражало искреннее, детское сострадание.

– Эй... чуваки, она же совсем ребенок, – тихо сказал он, взглянув на братьев. – Ну, то есть... подросток. Как мы.

– Крэнги, – сплюнул Рафаэль, и в его голосе больше не было злости на девушку — лишь глухая, клокочущая ненависть к пришельцам. Он подошел к луже, аккуратно поднял короткий меч за рукоять и протянул его Леонардо. – Они совсем с катушек слетели. Делать такое с людьми...

Донателло опустился на одно колено рядом с сидящей на земле девушкой. Он достал из поясной сумки портативный мультитул:

– Если позволишь... я могу отключить этот трекер. Они потеряют твой сигнал. Они больше не смогут отслеживать, где ты.

Аша медленно отняла ладони от лица. По ее щекам катились слезы, смешиваясь со струями дождя, рассекая старый шрам на левой брови. Она посмотрела на Донателло, затем на Леонардо, который все еще терпеливо ждал ее ответа, не убирая протянутой руки.

– Почему вы помогаете мне? – ее голос дрожал от холода и потрясения. – Я была создана, чтобы уничтожить вас. Я чудовище. Я не заслуживаю...

– Никто не выбирает, кем родиться или в какую лабораторию попасть, – мягко перебил ее Леонардо. – Но мы сами выбираем, кем нам быть дальше. Ты не их оружие, если сама этого не хочешь.

Он чуть качнул ладонью, призывая ее подняться.

– Пойдем с нами. Наш сэнсэй говорит, что дом там, где тебя принимают, даже если ты совершил ошибки. Мы поможем тебе избавиться от Крэнгов. Навсегда.

Аша Сильвер перевела взгляд на меч Алекса в руках Рафаэля. На потертую кожаную оплетку, которую когда-то держали теплые пальцы ее единственного друга.

«Ты увидишь настоящее небо, Аша».

Она посмотрела вверх. Сквозь тяжелые, свинцовые тучи Нью-Йорка, сквозь пелену дождя и смог вдалеке проглядывала крошечная, едва заметная полоска чистого ночного неба, усыпанного далекими, холодными звездами.

Она была свободна. Впервые за десять долгих, мучительных лет.

Медленно, превозмогая слабость во всем теле, Аша протянула руку и вложила свои холодные, тонкие пальцы в крепкую трехпалую ладонь Леонардо.

– Хорошо, – тихо, но твердо прошептала она. – Я иду с вами.