Поттер из солдата революции в командира корпорации

Ночь тридцать первого октября 1981 года пахла не дождём и палой листвой, а озоном, горелой плотью и серным духом разорванной защиты.

Когда Чарльз Поттер рухнул на пороге собственного дома с остановившимся, остекленевшим взглядом, в котором всё ещё тлело яростное пламя старой гвардии, Волан-де-Морт лишь перешагнул через тело. На втором этаже за тяжёлой дубовой дверью стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк. Она не молила о пощаде. На полу за её спиной алели вырезанные на паркете руны древнего финикийского круга крови — защита, требующая предельной, абсолютной платы.

– Отойди, Дорея, – вкрадчиво прошипел Тёмный Лорд, поднимая палочку из тиса. – Твой муж пал. Уйди с дороги, и я сохраню твою кровь.

– В твоих словах нет ничего, кроме дешёвого яда полукровки, Том Марволо Реддл, – оскалилась она, и в этой улыбке ожило всё безумие и величие рода Блэк. – Я подняла архивы Слизерина и сопоставила твою дешёвую спесь с метриками сиротского приюта. Ты — ошибка природы, возомнившая себя богом.

– Непростительная дерзость для той, чьё время вышло, – холодно бросил Лорд. – Авада Кедавра!

Смертоносный изумрудный луч расколол воздух, но Дорея взмахнула палочкой: дубовый комод обратился в гранитный монолит, принявший удар на себя и разлетевшийся на пылающие осколки. Завязался ад. Дорея Блэк не фехтовала по правилам министерских турниров — её заклятия несли с собой костоломные проклятия, кровяную чуму и древний огонь, которому её учил Арктурус Блэк. Волан-де-Морт уклонялся, аппарировал на крошечные дистанции прямо в замкнутом пространстве, рассекая воздух ответными ударами.

Ей не хватило лишь дыхания. Секундная заминка пожилого тела стоила жизни: вспышка зелёного света с фланга ударила Дорею точно в грудь. Она упала на порог детской, но её кровь уже окропила рунический контур.

– Достойный конец, – бросил Тёмный Лорд, распахивая дверь в детскую ударом ноги.

В комнате находились двое. Младший, пятнадцатимесячный Годрик, захлёбывался слезами в манеже. Перед ним стоял десятилетний Гарри — худощавый, с горящими изумрудными глазами, в которых не было детского страха. Мальчик бросился вперёд, пытаясь достать убийцу кулаком, но Волан-де-Морт небрежно смахнул его кинетическим импульсом, впечатав в стену.

– Ты дерзок, щенок, – усмехнулся Тёмный Лорд, наводя палочку на младенца в кроватке. – Ты увидишь, как оборвётся род твоего брата, прежде чем я добью тебя. Авада Кедавра!

Зелёный столб света сорвался с палочки, но Гарри, превозмогая боль в сломанных рёбрах, метнулся наперерез, заслоняя Годрика собой. В ту же секунду руны Дореи на полу взревели алым пламенем. Заклинание не убило мальчика — древняя кровная магия сплелась с жертвенным щитом, отразив смертоносный луч обратно. Проклятие ударило в грудь Волан-де-Морта. Раздался нечеловеческий, выворачивающий душу вой: физическая оболочка Лорда взорвалась вихрем пепла и магии, сорвав часть крыши. Осколок его разорванной души, тёмный и шипящий, впился в лоб Гарри, распоров кожу кровавой молнией. Годрик же получил лишь глубокий порез от рухнувшей штукатурки в форме буквы «V».

Когда спустя двадцать минут в дымящиеся руины ворвались Альбус Дамблдор, Сириус Блэк, Джеймс и Лили Поттеры, их взорам предстала бойня.

Дамблдор сразу отстранил плачущую Лили от старшего сына, склонившись над манежем. Годрик ревел; от его шрама фонило остаточной сырой энергией, а его магическое ядро лихорадило, пульсируя на грани коллапса от пережитого магического взрыва. У Гарри же, лежавшего без сознания на ковре, ядро оставалось неестественно стабильным, скованным волей и тьмой шрама.

– Годрик... – возвестил Дамблдор, и в его голосе звенело отрепетированное благоговение. – Он спас нас всех. Он — Мальчик, который выжил.

– Альбус, что с ними? – Джеймс вцепился в плечо старика.

– Магия Волан-де-Морта едва не разорвала Годрика, – скорбно покачал головой директор, и в его глазах за стеклами-половинками сверкнул холодный расчёт. – Его ядро нестабильно. Избранный угаснет до утра, если мы не укрепим его. Есть лишь один путь спасти спасителя Магической Британии. Мы должны провести ритуал слияния и передать силу Гарри его брату.

– Но Гарри станет сквибом! – ахнула Лили, прижимая руки к губам. – Он первенец, наследник рода!

– Лили, девочка моя, – Дамблдор мягко положил руку ей на плечо, – это жертва во имя Высшего блага. Когда Годрик исполнит предназначение и Тёмный Лорд будет окончательно повержен, магия вернётся. Вы сможете вознаградить Гарри сторицей. Неужели жизнь спасителя мира стоит меньше гордыни старшего сына?

Джеймс сжал челюсти так, что скрипнули зубы, и посмотрел на бессознательного первенца.

– Хорошо, директор. Ради общего блага.

Спустя четыре часа в пустом Большом зале Хогвартса вспыхнули два начертанных мелом круга. Ритуал был чудовищным. Гарри очнулся от боли, которую невозможно было описать: казалось, будто из его костей живьём вытягивают раскалённый металл, сдирая саму суть его естества. Он кричал, срывая связки, пока сияющие нити его могучей наследственной магии перетекали в жадно поглощающее их тело Годрика.

Когда всё стихло, Гарри лежал на холодном каменном полу, задыхаясь. Внутри образовалась звенящая, мёртвая пустота. Магии больше не было. Не было тепла, не было связи с предками.

– Мама... папа... – прохрипел десятилетний мальчик, поднимая налитые кровью глаза. – Что вы сделали?.. Я ничего не чувствую...

– Гарри, милый, так было нужно, – Лили сделала шаг вперёд, но в её голосе звучала виноватая фальшь. – Ради высшего блага. Ради твоего брата.

Осознание ударило страшнее круциатуса. Гарри поднялся на подгибающихся ногах. В его взгляде вспыхнула ярость, унаследованная от Чарльза Поттера — генерала, не знавшего жалости к врагам.

– Верните, – тихо, с пугающей дрожью в голосе произнёс он. – Немедленно верните мою магию.

– Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! – рявкнул Джеймс, чьё лицо побагровело от уязвлённого самолюбия. – Твой брат спас нас от чудовища! Ты обязан был отдать долг роду!

– Гарри, мальчик мой, смири свою гордыню, – запел Дамблдор наставительным тоном. – Если бы не Годрик, ты был бы мёртв.

– Заткнись, старый паук! – взревел Гарри, и в его голосе прорезалась сталь, заставившая взрослых вздрогнуть. – Вы предали деда! Вы растоптали память бабушки Дореи! Вы продали меня за сказки этого выжившего из ума манипулятора! Я ненавижу вас! Всех вас!

Пощёчина Лили обожгла щёку. Гарри даже не шелохнулся, лишь сплюнул кровь под ноги матери, глядя на неё глазами волка, попавшего в капкан.

– Извинись перед директором, – дрожащим от ярости голосом потребовал Джеймс. – Немедленно. Иначе последствия тебе не понравятся.

– Чарльз и Дорея плюнули бы тебе в лицо, Джеймс, – с ледяным презрением отчеканил мальчик. – Ты не лорд. Ты жалкая комнатная собачонка Дамблдора.

– В таком случае, – голос Джеймса зазвенел ритуальной силой главы рода, – я, Джеймс Карлус Поттер, сим объявляю: ты более не сын мне. Ты лишаешься имени, прав наследования и крова. Я изгоняю тебя из рода Поттер!

Вспышка магии сорвала с Гарри последние невидимые родовые узы. Оглушающее заклятие Джеймса ударило мальчика в грудь, оборвав его сознание.

Той же ночью корзинка с десятилетним калекой-сквибом опустилась на порог дома номер четыре по Тисовой улице. Но Дамблдор просчитался. Вернон Дурсль не собирался кормить лишний рот, тем более искалеченного выродка. Через полгода за гроши и фальшивые обещания Гарри был продан теневым посредникам, промышлявшим живым товаром в портах Ливерпуля.

Однако судьба сделала причудливый кульбит: судно перехватили бойцы кубинской разведки. Оценив нечеловеческую стойкость и волчий оскал истощённого британского паренька, его не выбросили за борт. Его доставили в учебный центр под Гаваной.

Там Гарри перестал быть Поттером. Там он стал бойцом интернационального долга.

Полковник Эрнесто Менендес выбивал из него детские иллюзии в джунглях, обучая искусству выживания, пыткам, минно-взрывному делу и абсолютной беспощадности. Советский военный советник, подполковник ГРУ Орловский, дал ему то, чего мальчика лишили в Англии: блестящее стратегическое образование. Подполковник учил его языкам — русскому, китайскому, испанскому, португальскому, арабскому, заставлял штудировать тактику общевойскового боя, приёмы армейского рукопашного боя и самбо, вбивал мозолистыми кулаками умение стрелять из любого оружия, способного выбросить пулю.

К семнадцати годам сержант Гарри, брошенный в пекло гражданской войны в Анголе, заслужил среди головорезов УНИТА и регулярных частей ЮАР два прозвища: «Невидимый партизан» и «Бессмертный». Он велел бойцам не брать пленных из карательных отрядов, ставил изощрённые минные ловушки и лично вёл разведгруппы сквозь саванну.

В ноябре 1987 года в провинции Квандо-Кубанго Гарри в одиночку уничтожил колонну южноафриканской бронетехники, подорвав фугасы и расстреляв пехоту из пулемёта. И именно там, когда пороховой дым ещё висел над горящим БМП «Рател», он впервые встретил её.

– Не думала, что кубинский спецназ использует европейских мальчишек для грязной работы, – раздался сзади насмешливый, кристально чистый голос на безупречном китайском.

Гарри среагировал мгновенно, перекатившись за борт грузовика и вскинув автомат. На холме стояла женщина в полевой форме НОАК без знаков различия. Чёрные волосы, стянутые в тугой контурный хвост, фиолетовые, холодные, как звёзды над пустыней, глаза и точёные черты лица, в которых сквозило смертоносное благородство.

– Сержант кубинских экспедиционных сил, – ответил Гарри на таком же чистом северном диалекте, не опуская ствола. – А вы не похожи на советницу МПЛА, лейтенант.

– Лейтенант Вэй Нань, третий отдел специального назначения, – тонкие губы девушки тронула хищная усмешка. – Мне поручено оценить эффективность тактики в саванне. Но ты убил моих потенциальных респондентов. Придётся довольствоваться тобой. Сдавайся, и я сохраню тебе жизнь.

– На Кубе пленных не учат сдаваться, – усмехнулся Гарри, чиркнув взглядом по её бедрам, где покоились два пистолета Тип-77.

Их поединок длился двадцать минут. Это был танец смерти посреди горящей африканской саванны: грохот выстрелов, свинцовый град, осколки камней, летящие в лицо. Пуля Гарри оставила тонкий кровавый росчерк на идеальной щеке Вэй Нань; её выстрелы прошили его плечо и бок. В финальной сшибке они высадили остатки обойм в упор: пули Вэй сбросили Гарри с обрыва в реку, но пули его «Стечкина» раздробили её оружие и пробили ей ключицу.

Их обоих спасли свои. Ни один не победил, но оба запомнили вкус чужой крови и бездонный холод в глазах напротив.

А в 1991 году рухнул Советский Союз. Социалистический блок разорвало на куски. Куба сворачивала контингенты, бросая гарнизоны. Мир погружался в хаос передела собственности, локальных войн и разгула криминала. Гарри Поттер, демобилизованный, с медалями и шрамами на теле, стоял в порту Эритреи и отчётливо понимал: сотни тысяч профессиональных солдат, преданных своими правительствами, окажутся на улице. Псы войны без хозяина, брошенные на убой.

Им нужен был новый дом. Новое знамя. Корпорация, способная навязать свою волю миру.

5 августа 1991 года Гарри перешагнул порог банка «Гринготтс» в Лондоне. Одетый в выцветший кубинский камуфляж, с неизменной сигаретой в зубах и тяжёлой походкой человека, привыкшего ходить по минным полям, он вызвал волну презрительного шепота среди магов в шелковых мантиях. Гарри даже мельком заметил чету Поттеров, окружённую толпой репортеров: разодетый, лоснящийся Джеймс и сияющий золотом Годрик купались в лучах славы. Гарри лишь сплюнул под ноги.

Встреча с поверенным Грипхуком взорвала тишину ритуальных залов.

– Чарльз Поттер оставил закрытое завещание, – сообщил гоблин, глядя на шрамы ветерана с редким для своего племени уважением. – Он не доверял Дамблдору. Он знал, что Джеймс погубит старшую ветвь ради подачек Ордена. Это хранилище неприкосновенно для лорда Поттера. Оно принадлежит лично вам, мистер Гарри.

В письме покойный дед писал просто и прямо: «Если ты читаешь это, значит, Альбус завершил свою интригу, а мой сын оказался слепцом. Сила Поттеров — не в палочке, Гарри. Она в воле, чести и ресурсах. Я оставляю тебе золото предков, выведенное из магического контура. Построй армию. Защити тех, кто не может защитить себя. Живи свободно, как подобает сыну рода, а не рабу чужих иллюзий».

Чарльз Поттер оставил состояние, способное прокормить небольшое европейское государство. И Гарри пустил его в дело.

Так родилась частная военная компания «Атлас».

Гарри скупал всё: танковые парки расформированной Национальной народной армии ГДР, эскадрильи штурмовиков Су-25 и истребителей МиГ-29 в распадающихся советских республиках, портовую инфраструктуру на Камчатке, оружейные склады в Средней Азии. Но главное — он забирал людей.

Офицеры-афганцы, брошенные правительством Ельцина без квартир и пенсий, немецкие танкисты, ветераны кубинского спецназа — все они находили в «Атласе» высочайшие оклады, безупречную страховку, уважение и железную дисциплину.

В Дагестане Гарри лично вытащил из-под расформирования знаменитый батальон «Жар»: подполковник Фикатсия Латрова и капитан Настасья Иванова вошли в его кабинет, готовые к унижениям, но встретили человека, расстегнувшего китель и показавшего следы от пуль.

– Я не кабинетная крыса, – спокойно сказал им Гарри, закуривая. – Ваши люди будут прикрыты с воздуха, накормлены и экипированы по высшему разряду. Ваша честь останется при вас. Вы будете бить террористов и пиратов, а не торговать водкой на рынках.

Батальон присягнул «Атласу» в полном составе. Следом подтянулись осколки секретного 6-го отдела ГРУ СССР, работавшего с паранормальными явлениями, и экстрасенсы из закрытого проекта «Полное затмение» под началом майора Ежи Сандыка. «Атлас» стал силой, способной вести войну в любых измерениях — от городских трущоб до магических анклавов.

Базой корпорации стал закрытый остров в Тихом океане, где вырос суперсовременный укреплённый мегаполис Нью-Ворлд. А главным партнёром и вечным соперником «Атласа» на азиатском рынке стала китайская корпорация «Фэн-Групп».

Её возглавляла не кто иная, как Вэй Нань.

Их встречи в Шанхае, Гонконге и Сингапуре давно перестали быть просто деловыми переговорами двух генеральных директоров. Это была сложная, острая, как лезвие боевого ножа, игра двух хищников одного калибра. Вэй Нань, унаследовавшая семейный синдикат и превратившая его в полувоенную империю, смотрела на Гарри без страха — с тем же неугасимым огнём, что полыхал в саванне Анголы. Их поцелуи на закрытых террасах небоскрёбов были похожи на спарринги, их контракты скреплялись кровью общих врагов. Они уже знали, что их свадьба — лишь вопрос времени. Союз «Атласа» и «Фэн-Групп» должен был перекроить баланс сил на всей планете.

---

5 июля 1996 года в Лондоне, на площади Гриммо, 12, царила совсем иная атмосфера.

В полутёмной гостиной штаб-квартиры Ордена Феникса собрался весь свет дамблдоровского воинства. Годрик Поттер, развалившись в кресле, вертел в руках подаренную «Молнию», слушая доклады Снейпа.

– Волан-де-Морт мобилизует наёмников на континенте, – сухим, надтреснутым голосом докладывал Северус, морщась от фантомных болей после Круциатуса. – Оборотни Сивого присягнули ему. Великаны спускаются с гор. Но стая Лизы Вайлдман отказалась вступать в союз с Пожирателями. Кто-то снабжает её оборотней медикаментами, сыворотками и магловским тяжёлым вооружением.

– Нам нужны эти оборотни, – нахмурился Дамблдор. – Джеймс, Римус, вы должны наладить контакт. Но есть и другая забота. Тёмный Лорд проявляет странный интерес к вашему старшему сыну. Он ищет Гарри.

– Зачем ему этот сквиб? – скривился Годрик с ленивым высокомерием. – Какая польза от отброса, у которого даже искры магии нет?

– Кровь Поттеров в ритуалах может иметь значение, мальчик мой, – мягко пожурил его Альбус. – Нам нужно найти Гарри первыми и спрятать под защиту чар Фиделиус. А заодно... Джеймс, Лили, время пришло. Ваша дочь Моргана.

Лили нервно заломила пальцы:

– Моргана? Но директор, она же в приюте... Мы навещали её пару раз в год, пока Годрику требовалось всё наше внимание...

– Девочке уже четырнадцать, – твёрдо произнёс Дамблдор, глядя поверх очков. – Её пора вернуть. Брачный контракт с мистером Рональдом Уизли уже подготовлен. Этот союз окончательно скрепит священные узы двух светлых семейств и удержит родовую магию Поттеров в русле Света. Заберите её из приюта Вульфа сегодня же.

– Я всё сделаю, директор, – с готовностью кивнул Джеймс. – Пора напомнить девчонке её долг перед семьёй.

---

В этот же час бронированный кортеж ЧВК «Атлас» — два черных внедорожника «Шевроле Субурбан» и тяжело бронированный фургон охраны — медленно пробирался сквозь серые лондонские трущобы. Гарри только что закрыл контракт на охрану торговых судов британской короны в Малаккском проливе и направлялся в Хитроу, откуда его ждал рейс на Шанхай — на банкет к Вэй Нань.

На заднем сиденье Гарри, одетый в идеально сшитый угольно-чёрный костюм-тройку и длинное строгое пальто, неторопливо курил тонкую кубинскую сигариллу. Рядом сидела его личный секретарь и начальник аналитического отдела Тамамо-но Вич Коянская, сверкая золотыми глазами из-под стильных очков.

– Водитель, стоп, – внезапно скомандовал Гарри низким, ровным голосом, в котором безошибочно угадывалась повадка опасного хищника.

– Что-то не так, босс? – Коянская прильнула к тонированному стеклу.

В сыром переулке возле обшарпанного забора приюта трое рослых хулиганов с арматурой и цепями методично вбивали в мокрый асфальт хрупкую девочку-подростка, пытаясь вырвать у неё рваный рюкзак.

Гарри толкнул тяжёлую дверь, ступив начищенными туфлями на грязь мостовой.

– Эй, джентльмены, – негромко произнёс он.

Хулиганы обернулись. Предводитель с выбитыми зубами вытащил выкидной нож:

– Вали отсюда, хлыщ, пока кишки не...

Гарри даже не изменился в лице. Левая рука плавно скользнула под полу распахнутого пальто; автоматический пистолет Стечкина появился в его ладони словно из воздуха. Сухой щелчок взведённого курка и глухой выстрел в воздух, эхом разорвавший тишину лондонской подворотни, подействовали мгновенно.

– Десять секунд, – спокойно произнёс Гарри, стряхивая пепел с сигариллы. – Потом я начну стрелять на поражение.

Подростков сдуло как ветром. Гарри подошёл к сжавшейся на асфальте фигурке, опустился на одно колено и замер.

Перед ним была девочка лет четырнадцати. Истощённая, синяки покрывали худые запястья и бледные скулы, одежда состояла из застиранных, чужих обносков. Но её лицо... Огненно-рыжие волосы и форма подбородка были точной копией Лили, а разрез карих глаз напоминал ему собственное отражение в зеркале до того, как война выжгла в нём всё человеческое.

Гарри молча снял своё теплое кашемировое пальто и набросил на дрожащие плечи девочки.

– Ты цела?

– С-спасибо, сэр... – прошептала она, стуча зубами. – Они... они хотели отобрать учебники...

– Как тебя зовут?

– Моргана. Моргана Лили Поттер.

В изумрудных глазах директора «Атласа» на долю секунды шевельнулась бездна, способная поглотить мир. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь аккуратно застегнул пальто на её горле.

– Вставай, сестрёнка. Нам нужно поесть.

Спустя полчаса в закрытом кабинете респектабельного ресторана Моргана, умытая, со следами заживляющей мази, которую наложил штатный медик «Атласа», с тихим всхлипом поглощала куриный бульон. Коянская подливала ей тёплый чай, бросая на шефа тревожные взгляды: воздух вокруг Гарри вибрировал от ледяного бешенства, хотя внешне он оставался невозмутим, как скала.

– Они держали меня там с трёх лет, – тихо, с перерывами рассказывала Моргана, сжимая в кулачке белоснежную салфетку. – Директор говорил, что я не должна мешать Годрику. Что он — Избранный, его готовят к великой битве, а я... просто обуза. Когда меня забрали в Хогвартс, Годрик со своей свитой — Уизли, Финниганом — устроили мне травлю. Рон называл меня уродиной, крал перья, толкал с лестниц. А на каникулы меня снова сдавали в приют. Папа сказал, что этим летом я должна быть послушной, потому что Дамблдор готовит мой брак с Роном... Я просила маму забрать меня! На коленях умоляла! А она сказала, что долг перед Светом выше эгоизма...

Гарри медленно выдохнул клуб сизого дыма. Перед его мысленным взором встали лица родителей в Большом зале Хогвартса пятнадцать лет назад. Ничего не изменилось. Те же лицемерные марионетки, торгующие жизнями собственных детей ради одобрительного кивка старого интригана.

– Твой старший брат, – мягко сказала Моргана, поднимая глаза. – Папа говорил, что он погиб от драконьей оспы... Но ты... ты ведь Гарри?

– Я, – Гарри накрыл её маленькую холодную ладонь своей широкой, покрытой шрамами рукой. – И я больше не позволю этим тварям приблизиться к тебе.

– Но как? Папа — лорд Поттер, за ним Дамблдор, всё Министерство...

– За мной армия, сестрёнка, – Гарри усмехнулся той самой улыбкой, от которой в своё время леденела кровь у генералов в Анголе. – А твои родители — просто пыль под гусеницами моих танков. Мы забираем твои документы. Прямо сейчас.

В кабинете директора приюта Вульфа разговор был предельно лаконичен. Местный управляющий, сквиб, получавший регулярные подачки от Ордена Феникса за строгий надзор за дочерью Поттеров, попытался встать в позу:

– Я не имею права! Лорд Поттер и верховный чародей Дамблдор строго наказали...

Договорить он не успел. Гарри молча подошёл к столу, схватил директора за воротник и впечатал его лицо в массивную дубовую столешницу, сломав тому нос. В следующую секунду холодный ствол АПС упёрся в окровавленный висок чиновника.

– Бумаги об опеке. Немедленно, – спокойно скомандовал Гарри. – Или твои мозги украсят стену за три секунды до того, как сюда успеет аппарировать твой бородатый покровитель.

Через пять минут подписанные гербовые бланки лежали в кожаной папке Коянской.

Но когда группа вышла через чугунные ворота приюта к кортежу, пространство у тротуара с громким хлопком разорвалось парной аппарацией.

На мостовой стояли Джеймс и Лили Поттеры. Джеймс был в парадной алой мантии аврората, Лили — в строгом изумрудном дорожном платье.

– Моргана! – командным тоном воскликнул Джеймс, выпячивая подбородок. – Что здесь происходит? Кто эти люди? Немедленно отойди от них и подойди к отцу!

Девочка инстинктивно вжалась в спину Гарри, вцепившись пальцами в ткань его пиджака.

– Я никуда с вами не пойду! – крикнула она звонким, дрожащим от ненависти голосом. – Вы бросили меня! Меня удочерили!

– Что за бред ты несёшь, негодница?! – Лили шагнула вперёд, её лицо перекосило от негодования. – Мы пришли забрать тебя домой! Директор Дамблдор лично составил план твоего будущего! Ты выходишь замуж за Рональда Уизли, это великая честь! Немедленно вернись!

– Она никуда не пойдёт, – прозвучал низкий, прокуренный голос из-за спины Морганы.

Гарри медленно выступил вперёд. Высокий, широкоплечий, в безупречном костюме, с зажатой в зубах сигариллой. В его позе не было суеты магов — это была собранная грация хищника, привыкшего убивать голыми руками.

Джеймс осёкся, нахмурился, вглядываясь в черты незнакомца.

– Послушай, магл, – высокомерно процедил Поттер-старший, демонстративно опуская руку в карман мантии, к палочке. – Ты явно не понимаешь, во что влез. Я — лорд древнейшего рода. Отдай девчонку добром, или мне придётся применить силу.

– Попробуй, – тихо предложил Гарри.

Джеймс с презрительной усмешкой рванулся вперёд, намереваясь оттолкнуть наглеца и схватить дочь за руку. Но рука Гарри метнулась навстречу со скоростью атакующей кобры. Стальные пальцы перехватили запястье Джеймса. Раздался глухой, тошнотворный хруст выкручиваемого сустава. Лорд Поттер взвыл, оседая на колени от дикой боли.

– Джеймс! – взвизгнула Лили, выхватывая палочку.

Она не успела даже поднять её на уровень груди. Воздух за её спиной колыхнулся, и тяжёлый металлический ствол крупнокалиберного «Дезерт Игла» упёрся точно в основание её черепа.

– Только дёрнись, сучка, – сладко промурлыкала Коянская, сверкая очками. – И я размажу твоё благородное содержимое по этому чугунному забору. Хочешь проверить, чья реакция быстрее — твоих деревянных игрушек или пули пятидесятого калибра?

– Откуда... откуда вы знаете про палочки?! – задыхаясь от боли и ужаса, прохрипел Джеймс снизу вверх, глядя на человека, удерживающего его в болевом замке.

Гарри выпустил сигаретный дым прямо в лицо отцу.

– Неужели слава окончательно выжгла твои куриные мозги, Джеймс? – с бесконечным презрением произнёс