Обмен женами 2

Золотистый свет магических светильников мягко ложился на полированную поверхность длинного стола в обеденном зале Малфой-мэнора. Воздух был пропитан ароматом дорогого вина, секса и негласного напряжения, которое вибрировало между собравшимися. Это не был обычный ужин старых друзей. Это был вечер, когда старые приличия были отброшены, а границы стерты окончательно.

Гарри Поттер откинулся на спинку кресла, лениво покручивая бокал с огневиски. Его взгляд, тяжелый и властный, скользил по присутствующим женщинам. После победы над Волдемортом его магия и жизненная сила возросли многократно, превратив его в мужчину с неуемным аппетитом, который едва могла утолить даже его верная Джинни.

Джинни сидела рядом, ее рука покоилась на бедре мужа. Она выглядела ослепительно в облегающем шелковом платье, которое едва прикрывало ее формы. Она была предана Гарри до безумия, наслаждаясь его силой, но у них было одно особое правило: Гарри мог обладать любой женщиной в этой комнате, но в саму Джинни он кончал редко — она берегла себя для него, позволяя ему изливать свое семя в других, словно подчеркивая свой статус единственной госпожи его дома.

– Ну что, Драко, – голос Гарри прозвучал низко, с явной издевкой. – Ты обещал, что этот вечер будет незабываемым.

Драко Малфой, сидевший напротив, нервно облизнул губы. Его взгляд метался между своей женой Асторией и Гермионой, которая теперь носила фамилию Уизли. Драко всегда был скрытым порочным игроком. Он обожал наблюдать, как другие мужчины берут его женщину, находя в этом болезненное, острое удовольствие. Но еще больше он любил портить «чистых» героинь войны.

– Я никогда не бросаю слов на ветер, Поттер, – ответил Драко, глядя на Гермиону.

Гермиона Уизли, чье платье было расстегнуто чуть глубже, чем позволял этикет, тяжело дышала. Ее живот уже заметно округлился — плод тайных встреч с Малфоем. Рон, сидевший рядом с ней, выглядел подавленным, но в его глазах горел огонь унизительного возбуждения. Он знал, чей ребенок под сердцем его жены, и это знание заставляло его кровь кипеть от странной смеси стыда и похоти.

– Рон, дорогой, – прошептала Гермиона, кладя руку на плечо мужа. – Ты же не против, если Драко покажет мне библиотеку? Снова.

Рон сглотнул, глядя, как Малфой уже тянется к руке Гермионы под столом.

– Конечно, Гермиона. Если тебе это… нужно.

В другом конце стола Луна Лавгуд, чьи глаза казались еще более отрешенными и влажными, чем обычно, внезапно поднялась. Она подошла к Гарри, игнорируя своего мужа Невилла, который лишь кротко наблюдал за происходящим. Луна всегда была странной, но после войны ее странность превратилась в открытую, почти животную чувственность.

– Гарри, – пропела она, наклоняясь к его уху. – Мозгошмыги говорят, что твой жезл сегодня особенно горяч. Я хочу почувствовать его глубину.

Гарри усмехнулся, бесцеремонно притягивая Луну к себе на колени. Его рука мгновенно залезла ей под юбку, обнаружив отсутствие белья. Луна охнула, выгибая спину.

– Невилл, ты не возражаешь? – бросил Гарри, глядя на Лонгботтома.

Невилл, ставший крепким и широкоплечим, лишь кивнул, тяжело дыша. Он находил странное удовлетворение в том, что его жена принадлежит герою магического мира.

– Она твоя, Гарри. Она всегда хотела этого.

Астория Малфой, сидевшая по правую руку от Гарри, не собиралась оставаться в стороне. Она давно мечтала о наследнике от Поттера, считая магию Малфоев истощенной. Она расстегнула верхние пуговицы своего платья, демонстрируя налившуюся грудь.

– Мой муж слишком занят Гермионой, – томно произнесла Астория, придвигаясь к Гарри с другой стороны. – А я чувствую себя такой… пустой. Заполни меня, Гарри. Сделай мне ребенка, который будет сильнее всех Малфоев.

Джинни рассмеялась, ее глаза сверкнули.

– Давай, любимый. Покажи им, почему ты — Избранный. А я посмотрю.

Гарри не заставил себя ждать. Он встал, подхватывая Луну на руки, и усадил ее прямо на обеденный стол, раздвигая столовое серебро. Луна широко развела ноги, демонстрируя свою готовность.

– Сначала рот, Луна, – скомандовал Гарри, расстегивая ширинку.

Когда он освободил свое мужское достоинство, в комнате повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием. Его член, огромный и пульсирующий, казался почти магическим артефактом. Луна, не колеблясь ни секунды, подалась вперед. Ее губы обхватили головку, и она начала с жадностью сосать, закатывая глаза от удовольствия. Ее язык умело обволакивал ствол, а гортанные звуки, которые она издавала, заставляли Рона и Невилла дрожать в своих креслах.

Драко тем временем уже прижал Гермиону к стене в тени гобеленов. Он задрал ее подол, грубо входя в нее сзади. Гермиона вскрикнула, ее пальцы впились в холодный камень стены.

– Чей это ребенок, Гермиона? – шипел Драко ей в ухо, ритмично толкаясь.

– Твой, Драко! О мерлин, да! – стонала она, не обращая внимания на Рона, который смотрел на них, сжимая кулаки.

Гарри отстранил Луну, чье лицо теперь блестело от его смазки. Он повернул ее спиной к себе, заставляя встать на четвереньки прямо на столе.

– Ты говорила про глубину, Луна? – прорычал он.

Без лишних прелюдий он направил свой член в ее анальное отверстие. Луна вскрикнула, ее пальцы вцепились в скатерть, стягивая тарелки на пол. Звон разбитого фарфора смешался с ее стонами.

– О, Гарри! Это… это так правильно! – выкрикивала она, пока он вбивался в нее, не зная жалости.

Невилл подошел ближе, его рука нырнула в собственные брюки. Он смотрел, как огромный член Гарри растягивает плоть его жены, как кожа Луны краснеет от напряжения.

Астория, наблюдая за этим, начала ласкать себя, ее дыхание стало прерывистым. Она подошла к Гарри сзади, прижимаясь к его спине, целуя его лопатки.

– Моя очередь, Гарри. Я хочу чувствовать тебя внутри, там, где зародится жизнь.

Гарри обернулся, его глаза горели первобытным огнем. Он выплеснулся в Луну — глубоко, мощно, оставляя ее дрожать на столе. Затем он схватил Асторию за волосы, заставляя ее опуститься на колени.

– Ты получишь то, что хочешь, Астория. Но сначала обслужи меня так же, как Луна.

Астория с готовностью принялась за дело, ее рот работал быстро и умело. Драко, закончивший с Гермионой, подошел к ним, тяжело дыша. Он смотрел, как Поттер берет его жену, и в этом было высшее проявление его куколдизма — видеть, как величайший маг современности оплодотворяет его женщину.

Гермиона, раскрасневшаяся и растрепанная, подошла к Рону.

– Посмотри на них, Ронни, – прошептала она, прижимаясь к нему. – Разве это не прекрасно? Мы все свободны.

Рон ничего не ответил, он лишь притянул жену к себе, глядя, как Гарри теперь укладывает Асторию на диван, раздвигая ее бедра для финального акта.

Джинни стояла в стороне, скрестив руки на груди. Она улыбалась. Она знала, что когда все закончится, когда Астория и Луна будут носить его детей, а Гермиона продолжит свою игру с Драко, Гарри вернется к ней. Она была его якорем, его верной гаванью, единственной, кто знал его полностью.

– Сильнее, Гарри! – крикнула Астория, когда он вошел в нее одним мощным толчком. – Да! Заполни меня!

Комната наполнилась звуками плоти, стонами и тяжелым дыханием. Магия в воздухе стала почти осязаемой, подпитываемой страстью и нарушенными табу. В эту ночь в поместье Малфоев не было героев или злодеев — были только тела, жаждущие наслаждения, и новые жизни, которые готовились прийти в этот мир, рожденные из похоти и обмена.

Когда рассвет начал пробиваться сквозь тяжелые шторы, Гарри, утомленный, но удовлетворенный, лежал среди сплетенных тел. Астория прижималась к нему, на ее лице играла блаженная улыбка — она знала, что сегодня ее желание исполнилось. Луна спала на плече Невилла, который, казалось, впервые за долгое время обрел покой.

Драко и Гермиона сидели у камина, тихо обсуждая будущее их общего ребенка, пока Рон дремал в кресле.

Джинни подошла к мужу и протянула ему бокал воды.

– Ты был великолепен, – прошептала она.

Гарри притянул ее к себе, целуя в лоб.

– Это только начало, Джин. У нас впереди еще много долгих ночей.

Мир магии изменился. Старые законы крови и верности сгорели в огне этой ночи, оставив место лишь для чистой, необузданной страсти, которая не знала границ.