Сталкер Шаст

Утро в офисе рекламного агентства всегда начиналось одинаково: с шума кофемашины, шуршания бумаги и приглушённого гула голосов. Арсений Попов, поправив идеально выглаженный воротник темно-синей рубашки, подошел к своему столу. Он любил порядок, любил предсказуемость, но в последние месяцы его жизнь превратилась в полосу препятствий, где главным барьером был Антон Шастун.

На краю стола, именно там, где Арсений обычно ставил свой ежедневник, красовался высокий стакан из его любимой кофейни. Рядом, на салфетке, лежала коробочка с профитролями, начиненными тем самым заварным кремом, о котором Арсений как-то вскользь упомянул в обеденный перерыв три месяца назад.

Арсений вздохнул, чувствуя, как внутри нарастает привычное беспокойство. Это не было просто вежливостью. Это была осада.

– Доброе утро, Арс! – Голос Антона раздался прямо над ухом, заставив Арсения вздрогнуть.

Антон, казалось, состоял из сплошных углов, кудрей и звенящих браслетов. Он был на семь лет младше, на голову выше и в бесконечное количество раз энергичнее. Его глаза, ярко-зелёные и всегда сияющие каким-то лихорадочным восторгом, сейчас буквально впились в лицо Арсения.

– Здравствуй, Антон, – сдержанно ответил Попов, не оборачиваясь. – Снова? Я же просил тебя не тратиться.

– Это не траты, это инвестиции в твоё хорошее настроение, – Антон подошел ближе, почти касаясь плечом плеча Арсения. От него пахло дорогим парфюмом и табаком. – Тебе нужно больше сахара, ты вчера выглядел уставшим. Я заметил, как ты тер виски в четыре часа дня.

Арсений похолодел. Он не помнил, чтобы кто-то наблюдал за ним так пристально. Это внимание льстило бы любому другому, но Арсения оно пугало. В каждом жесте Шастуна сквозила какая-то пугающая одержимость. Он всегда был рядом: в лифте, в курилке (хотя Арсений не курил), на парковке.

– Спасибо, – коротко бросил Арсений, садясь в кресло и демонстративно открывая ноутбук. – У меня много работы, Антон.

– Конечно, конечно, – закивал Шастун, не двигаясь с места. – Я просто хотел сказать... Сегодня в «Художественном» показывают ретроспективу французского кино. Я взял билеты. Центр зала, лучший обзор, как ты любишь. Пойдем? После работы, я отвезу.

Арсений замер, глядя в экран. Пальцы мелко подрагивали.

– Антон, мы уже обсуждали это. У меня планы.

– Какие планы, Арс? – Голос Антона изменился, в нем проскользнула резкая нотка, которая тут же скрылась за мягкой улыбкой. – Ты поедешь домой, закажешь доставку и будешь читать книгу. Почему ты не можешь делать это со мной? Я могу просто сидеть рядом. Молча. Обещаю.

– Нет, Антон. Извини.

Весь оставшийся день Арсений чувствовал на себе этот взгляд. Ощущение, будто под кожу загнали иголку. Он старался не поднимать глаз от монитора, пропустил обед, лишь бы не сталкиваться с Шастуном в столовой. В голове билась одна мысль: «Нужно уходить пораньше».

Когда часы показали шесть, Арсений, не дожидаясь окончания рабочего дня, схватил пальто и почти бегом направился к выходу. Он миновал турникеты, лихорадочно нажимая кнопку вызова лифта. Сердце колотилось в горле. Ему казалось, что если он сейчас не сбежит, то задохнется в этой удушающей заботе.

На улице уже сгущались сумерки. Прохладный осенний воздух немного отрезвил его. Арсений быстрым шагом направился к своей машине, припаркованной в самом дальнем углу стоянки.

– Арс! Постой!

Голос Антона догнал его у самой двери автомобиля. Арсений зажмурился на секунду, а потом обернулся, натянув на лицо маску вежливого безразличия.

– Антон, я действительно спешу.

Шастун стоял в паре метров, его кудрявые волосы были растрепаны ветром, а лицо казалось бледным в свете фонарей. Он выглядел... обиженным. Как ребенок, которому отказали в любимой игрушке, но в глазах при этом плескалось что-то темное, взрослое и опасное.

– Почему ты так бежишь от меня? – тихо спросил Антон, делая шаг вперед. – Я же всё для тебя делаю. Я знаю, что ты любишь, я знаю, как ты спишь, я знаю, какой марки у тебя зубная паста. Я хочу заботиться о тебе, Арс. Почему ты не даешь мне шанса?

– Антон, это ненормально, – голос Арсения дрогнул. – То, что ты делаешь... это преследование. Мне не нужны эти билеты, этот кофе, это внимание. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Лицо Антона исказилось. Это не была грусть, это была чистая, концентрированная ярость, смешанная с отчаянием.

– В покое? – прошипел он. – Ты хочешь, чтобы я просто смотрел, как ты уходишь? После всего?

– Да, именно этого я и хочу.

Арсений повернулся к машине, потянувшись к ручке двери, но не успел. Сильная рука схватила его за плечо и резко развернула назад. Прежде чем Арсений успел вскрикнуть или оттолкнуть коллегу, к его лицу прижали плотную ткань, пропитанную чем-то едким и сладковатым.

– Тише, тише, радость моя, – прошептал Антон прямо ему в губы. – Всё будет хорошо. Теперь всё будет правильно.

Арсений попытался вырваться, его пальцы впились в предплечья Антона, но тело стремительно наливалось свинцом. Звуки города стали глухими, свет фонарей расплылся в желтые пятна, и сознание, вспыхнув напоследок страхом, окончательно погасло.

---

Пробуждение было странным. Сначала вернулись запахи: ваниль, дорогой табак и что-то домашнее, уютное. Затем — тактильные ощущения. Под собой Арсений чувствовал не жесткое сиденье машины, а мягкую, бархатистую ткань дивана. В комнате было тепло, горел приглушенный свет торшера.

Арсений открыл глаза и тут же зажмурился от легкого головокружения.

– Проснулся? – Голос был тихим, полным нежности.

Попов медленно приподнялся на локтях. Он находился в незнакомой гостиной. Стильный интерьер, панорамные окна, за которыми виднелись огни ночного города, и книжные полки, забитые до отказа. Напротив него, в глубоком кресле, сидел Антон. Он переоделся в домашнее — мягкое худи и джинсы — и теперь не сводил с Арсения влюбленного, слегка тревожного взгляда.

– Где я? – голос Арсения прозвучал хрипло. Он попытался встать, но ноги были как ватные.

– Ты у меня дома, Арс, – Антон тут же вскочил и оказался рядом, присаживаясь на край дивана. Он протянул руку, чтобы поправить упавшую на лоб Арсения прядь волос, но тот отшатнулся.

– Ты с ума сошел? – Арсений прижал руку к виску, пытаясь унять пульсирующую боль. – Ты меня похитил! Это... это уголовное преступление, Шастун!

Антон не разозлился. Напротив, он грустно улыбнулся, и эта улыбка напугала Арсения больше, чем тряпка со снотворным.

– Я не похищал тебя. Я просто привез тебя туда, где тебе будет хорошо. Ты просто не понимал, Арс. Там, в офисе, среди этих людей... они тебя не ценят. А я вижу тебя. Каждую твою черточку.

– Отпусти меня сейчас же, – Арсений попытался придать голосу твердость, но вышло жалко.

– Не могу, – Антон покачал головой. Он взял со столика стакан воды и протянул его Арсению. – Выпей. Тебе станет легче. Я добавил туда немного витаминов.

– Я ничего не буду пить из твоих рук!

Антон вздохнул, поставил стакан обратно и вдруг резко подался вперед, перехватывая запястья Арсения. Его хватка была стальной, не оставляющей шанса на сопротивление.

– Послушай меня, – прошептал он, глядя прямо в глаза Арсения. – Я потратил месяцы на то, чтобы ты меня заметил. Я изучил всё, что ты любишь. Я знаю, что ты боишься одиночества, хоть и строишь из себя неприступную крепость. Я не причиню тебе вреда. Никогда. Я буду готовить тебе завтраки, я буду покупать тебе те книги, которые ты ищешь в букинистических лавках, я буду целовать твои руки каждый вечер. Тебе просто нужно привыкнуть.

– Ты болен, Антон, – выдохнул Арсений, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Я болен тобой, – легко согласился Шастун. Он отпустил руки Арсения и вдруг прижался лбом к его плечу, закрыв глаза. – Пожалуйста, просто дай мне шанс показать, как сильно я тебя люблю. Ты ведь даже не пробовал быть любимым так, как это могу делать я.

Арсений смотрел на макушку Антона, на его кудрявые волосы, которые всегда казались такими мягкими, и чувствовал, как по спине пробегает холод. Он был заперт. В красивой клетке, с человеком, который возвел его на пьедестал и не собирался отпускать.

– Что ты собираешься делать? – тихо спросил Арсений.

Антон поднял голову. Его глаза снова сияли тем самым восторгом, который Арсений видел утром в офисе.

– Мы будем ужинать. Я приготовил твою любимую пасту с морепродуктами. А потом мы посмотрим тот фильм. Помнишь? На который ты не захотел идти.

– А если я откажусь?

Антон на мгновение замер. В его взгляде промелькнуло что-то холодное, расчетливое.

– Ты не откажешься, Арс. Тебе здесь понравится. Со временем ты поймешь, что никто не позаботится о тебе лучше, чем я. Я ведь даже твой телефон выключил, чтобы нас никто не беспокоил. Теперь есть только ты и я. Разве это не прекрасно?

Арсений обвел взглядом комнату. Дверь, скорее всего, была заперта на несколько замков. Окна — слишком высоко. Он посмотрел на Антона, который теперь с нежностью поглаживал его ладонь, словно Арсений был хрупкой фарфоровой статуэткой.

– Ты сумасшедший, – повторил Арсений, но в этот раз в его голосе не было злости, только безнадежность.

– Я просто влюблен, – ответил Антон, поднося руку Арсения к своим губам и оставляя невесомый поцелуй на костяшках пальцев. – И я сделаю всё, чтобы ты полюбил меня в ответ. Сколько бы времени это ни заняло.

Арсений закрыл глаза. Он понимал, что этот вечер — только начало. Начало его новой жизни, где его желания больше не имели значения, потому что Антон Шастун уже всё решил за него. И в этой уютной, пропитанной ароматом ванили гостиной, Арсений впервые в жизни почувствовал, что такое настоящий, абсолютный ужас, обернутый в обертку безграничной любви.

– Пойдем на кухню? – мягко спросил Антон, поднимаясь и протягивая руку. – Паста остынет.

Арсений посмотрел на протянутую ладонь. Он знал, что если не примет её сейчас, Антон применит силу. А если примет... если примет, он сделает первый шаг в пропасть, из которой нет возврата.

Он медленно вложил свою руку в руку Антона. Пальцы Шастуна тут же переплелись с его собственными, сжимая крепко, почти больно.

– Вот и молодец, – просиял Антон. – Я знал, что ты поймешь.

Они вышли из комнаты, и звук их шагов утонул в мягком ковре, оставляя за собой лишь тишину квартиры, ставшей для Арсения Попова персональной тюрьмой.