Мы так похожи, но такие разные

Гул в столовой затих так же резко, как обрывается струна под пальцами неумелого музыканта. Капитану Леви хватило лишь одного ледяного взгляда и сухого удара ладонью по дубовой столешнице, чтобы вчерашние кадеты, возомнившие себя полноправными солдатами человечества, втянули головы в плечи и уставились в свои оловянные миски. Похлёбка остывала, превращаясь в серую безвкусную жижу, но никто больше не смел издать ни звука.

Порядок был восстановлен. Капитан привычно презирал этот сопливый молодняк за грязь, которую они разводили вокруг, за излишний шум и за ту опасную, глупую беспечность, с которой они смотрели на жизнь за Стенами.

Однако, шагая по полутемным коридорам старого замка к своему кабинету, Леви против собственной воли возвращался мыслями к одному-единственному лицу. Точнее — к копне густых, растрёпанных волос цвета увядающей осенней листвы, вспыхивавшей яркой медью даже в тусклом свете керосиновых ламп.

Лилия Розе.

Она сидела в дальнем конце зала, закинув локти на стол вопреки всем правилам приличия, и умудрялась скалиться даже в тот момент, когда капитан нависал над соседним столом, разнося в пух и прах очередного болвана за опрокинутую кружку. В её взгляде не было положенного страха. Там плескалась неукротимая, почти наглая насмешка пополам с живой, искренней радостью, словно она находилась не в преддверии кровавой бойни с титанами, а на шумной ярмарке в родном округе. Это раздражало. Выводило из равновесия, как криво висящая картина или въевшееся в дерево жирное пятно, которое никак не удаётся оттереть.

Леви скрипнул зубами, свернул за угол и тихо выругался под нос:

– Идиотка. Завтрашний день быстро выбьет из неё эту дурь.

---

Комната для девушек-новобранцев пахла сырой штукатуркой, холодом и застарелой пылью, которую Лилия сразу же одарила смачным ругательством.

– Ну и дыра! – заявила она во весь голос, с грохотом бросая свой вещевой мешок на ближайшую к окну кровать. – Серьёзно, они держат лошадей в условиях получше, чем наши!

Комната была предельно простой: три узкие койки с тонкими полосатыми тюфяками, три грубо сколоченные тумбочки, мутное зеркало в треснувшей раме и единственное высокое окно, выходившее на внутренний двор. Ветер свистел в щелях рассохшихся рам, заставляя пламя свечи беспокойно метаться.

Вторая обитательница комнаты уже успела разложить свои немногочисленные вещи. Девушка с короткими черными как смоль волосами и удивительно глубоким, непроницаемым взглядом сидела на краю своей постели, аккуратно поправляя темный шарф на шее. Микаса Аккерман. О ней уже ходили слухи среди выпускников: лучшая на курсе, хладнокровная, не знающая пощады к врагам и почти лишённая эмоций.

Лилия, плюхнувшись на матрас так, что жалобно взвизгнули пружины, подпёрла подбородок кулаком и без тени стеснения уставилась на соседку.

– Ты ведь Микаса, да? – Лилия широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. На её щеках, тронутых бледным загаром, проступили ямочки. – Я Лилия. Можно просто Лили. Если мы тут не сдохнем от сырости до рассвета, то, похоже, делить нам эту конуру вместе. Ты всегда такая тихая, или этот коротышка-капитан отбил у тебя охоту разговаривать?

Микаса подняла глаза. Взгляд её был тяжелым, оценивающим. Большинство людей на месте Лилии стушевались бы или поспешили извиниться, но рыжая лишь задорно вздернула подбородок, явно готовая либо к драке, либо к шутке.

– Капитан Леви заслуживает уважения, – ровным тоном отозвалась Микаса, но в уголках её губ промелькнула едва заметная тень интереса. – И он опасен. Тебе не стоит называть его так вслух, если дороги зубы.

– Да брось! – Лилия звонко рассмеялась, откидываясь на спину и закидывая руки за голову. Огненные пряди разметались по жесткой подушке. – Он выглядит так, будто сожрал целый лимон вместе с кожурой и запил уксусом. Лицо кирпичом, плечи деревянные. Конечно, дерётся он как демон, я видела отчёты... Но относиться к нему как к божеству? Ну уж нет. Человек он и есть человек. Разозлится — получит по шее, как и любой другой.

Микаса покачала головой, но вопреки обычной замкнутости не стала отворачиваться. В этой рыжей девчонке с грубоватыми манерами и легким, искренним смехом было что-то обезоруживающее. Рядом с ней невозможно было сохранять привычную броню отчуждения.

– Завтра первая тренировка, – напомнила Микаса, укладываясь на своей койке и натягивая колючее одеяло до подбородка. – Эрвин Смит не станет делать скидок новичкам. Лучше выспись.

– О, я высплюсь назло им всем, – хмыкнула Лилия, задувая свечу. Комната погрузилась в серый полумрак. – Посмотрим, на что способен этот их хвалёный Разведкорпус. Если здесь так же весело, как сегодня за ужином, мы точно сработаемся.

Микаса ничего не ответила, но впервые за долгие недели засыпала без привычного тягостного напряжения в груди.

---

Утро наступило слишком быстро, словно ночь украли.

Солнце сегодня не радовало. Небо затянуло свинцовыми, тяжелыми тучами, набухшими влагой, и казалось, что ледяной осенний дождь хлынет с минуты на минуту. Порывистый ветер гулял по плацу, заставляя развеваться зеленые плащи с эмблемой «Крыльев свободы».

Новобранцы выстроились неровными шеренгами на раскисшей земле. Лица многих были бледными: после теплого казарменного уюта учебного корпуса сырость штаб-квартиры Разведкорпуса казалась почти враждебной. Сапоги чавкали в грязи, дыхание вырывалось изо ртов белыми облачками пара.

На небольшом дощатом помосте перед строем стояли трое.

В центре возвышался Главнокомандующий Эрвин Смит. Его высокая фигура излучала несокрушимую уверенность, а идеальная осанка и проницательный взор золотистых глаз приковывали внимание с первых секунд. Справа от него переминалась с ноги на ногу майор Ханджи Зое, возбужденно поправляя очки на переносице и жадно разглядывая новобранцев, словно выбирая среди них подопытных мышей.

Слева, заложив руки за спину, замер капитан Леви. Его плащ не шевелился на ветру, а лицо казалось высеченным из серого гранита. Взгляд стальных глаз медленно скользил по шеренгам, словно выискивая малейший изъян, соринку или неповиновение.

Эрвин сделал шаг вперед, и его глубокий, поставленный голос мгновенно заглушил вой ветра:

– Солдаты! С сегодняшнего дня ваше обучение переходит на иной уровень. Вы добровольно ступили на этот путь, отказавшись от сытой и спокойной жизни за внутренними Стенами. Здесь действуют другие законы.

Главнокомандующий говорил размеренно и строго. Он огласил расписание: подъем на рассвете, скудный обед строго по часам, многочасовые тренировки в лесу и на пересеченной местности до самого заката.

– Капитаны, стоящие рядом со мной, будут лично курировать вашу подготовку, – продолжал Смит, обводя строй взглядом. – Лучшая десятка по итогам первого месяца тренировок получит распределение в два элитных подразделения: под моим непосредственным командованием и в специальный оперативный отряд капитана Леви. Проявите себя. Человечеству нужны ваши клинки, но прежде всего — ваша дисциплина.

В строю повисла благоговейная тишина. Молодые бойцы жадно внимали каждому слову, многие с ужасом и восторгом косились на Леви — живую легенду, сильнейшего воина человечества.

Все, кроме одной.

Лилия Розе стояла во втором ряду, прямо за спиной рослого кадета, и явно скучала. Холодный воздух бодрил её, но длинная речь командира казалась бесконечной. Слегка наклонившись к стоявшей рядом Микасе, она толкнула её локтем в бок и тихо прыснула.

– Эй, глянь на брови Командора, – прошептала Лилия, едва сдерживая смешок. – Спорим на паёк, он укладывает их воском каждое утро? А та очкастая... она вообще моргает? Такое чувство, что она сейчас заорёт и кинется на кого-нибудь из нас.

Микаса едва заметно покосилась на подругу, сохраняя безупречную стойку «смирно».

– Лилия, замолчи. На нас смотрят.

– Да брось, кто смотрит? Капитан-недоросток? – Лилия снова тихо, но отчётливо хмыкнула, заправляя выбившуюся медно-рыжую прядь за ухо. – У него такое выражение лица, будто у него сапог жмёт, а признаться гордость не позволяет. Интересно, сколько подушек ему подкладывают на стул, чтобы он видел стол?..

Этот полушепот, сдобренный открытой насмешкой, не остался незамеченным.

Леви замер. Его тонкие брови сошлись к переносице, а в глазах сверкнула холодная, опасная ярость. Он громко, отчетливо цыкнул языком — этот звук разнесся над плацем отчетливее любого окрика, заставив строй вздрогнуть.

Эрвин замолчал на полуслове, безошибочно поняв причину заминки.

Капитан не стал тратить слова на предупреждения. Он спрыгнул с помоста — бесшумно, точно кошка — и быстрым, чеканным шагом направился прямо ко второй шеренге. Кадеты торопливо шарахались в стороны, освобождая ему дорогу, бледнея и опуская глаза в землю.

Лилия даже не успела понять, что произошло. В следующее мгновение сильные, цепкие пальцы, привыкшие сжимать рукояти клинков, без малейших церемоний ухватили её за ухо.

– Ай! Какого черта?! – взвизгнула девушка.

Леви не просто дернул — он жестко, с непреклонной силой выволок Лилию из строя на середину плаца, прямо перед помост, под ошарашенные взгляды сотни сослуживцев. Девушке пришлось пригнуться от острой вспышки боли, но стоило капитану разжать пальцы, как она тут же отскочила на шаг назад.

Лицо Лилии пылало не столько от боли, сколько от унижения и ярости. Её зеленые глаза метали молнии, кулаки сжались до побелевших костяшек. Никакого страха — только дикое, оскорбленное бешенство.

– Ты совсем с ума сошел, коротышка?! – выпалила она прежде, чем успела подумать, потирая горящее ухо. – Руки распускать вздумал?! Я тебе не мешок с картошкой!

Строй кадетов синхронно ахнул. Кто-то зажал рот ладонью, кто-то втянул голову в плечи, ожидая, что капитан Леви рассечет наглую девку пополам прямо здесь и сейчас. Ханджи на помосте приоткрыла рот в изумлении, а Эрвин лишь слегка приподнял бровь, с интересом наблюдая за происходящим.

Леви даже не моргнул. Его челюсти сжались так, что на щеках обозначились желваки. Он подошел к Лилии вплотную — разница в росте была незначительной, девушка была почти на полголовы выше его, но аура давления, исходившая от капитана, могла бы расплющить камень.

– Закрой свой поганый рот, пока я не помог тебе сделать это навсегда, соплячка, – процедил Леви ледяным, тихим шепотом, от которого у большинства по спине побежали бы мурашки. – Ты находишься в рядах Разведкорпуса, а не в привокзальном кабаке. Твоя жалкая пасть открывается только тогда, когда тебе приказывают, или когда ты докладываешь о титанах.

– А ты мне рот не затыкай! – рявкнула Лилия в ответ, яростно сверкая глазами и наклоняясь к нему, игнорируя всякую субординацию. – Командор говорил нормальные вещи, пока ты не приперся и не начал распускать лапы! Я человек, понятно тебе? Хочешь дисциплины — требуй её по-человечески, а не таскай людей за уши, как шелудивых щенков!

Они стояли друг напротив друга — огонь и лед, чистая ярость против отточенной годами суровой жестокости. Казалось, воздух между ними наэлектризовался до предела. Леви смерил её долгим, уничижительным взглядом, отмечая, как бешено вздымается её грудь под форменной курткой и как горят эти нелепые, бесящие его рыжие волосы.

Она была не просто наглой. Она была самоубийственно упрямой. И именно это выводило его из себя больше всего — потому что такие идиоты за Стенами погибали первыми, утягивая за собой целые отряды.

– Ты всё сказала? – глухо спросил Леви, и в его голосе прозвучало нечто настолько темное, что даже Лилия на мгновение прикусила язык, хоть и не отвела вызывающего взгляда.

Капитан повернулся вполоборота к строю, но говорил так, чтобы слышала каждая собака на этом плацу:

– Чтобы не оставаться на дополнительные тренировки, – буркнул Леви, скривив тонкие губы в жестокой усмешке, – прошу соблюдать правила, которые рассказывает Командор. А чтобы не получать наказания, нужно молчать, когда стоишь в строю.

Он вновь резко повернул голову к Лилии, впиваясь в неё тяжелым взглядом:

– Сто кругов вокруг плаца. Сто отжиманий и сто приседаний. Начать прямо сейчас. Если к концу общего построения ты не намотаешь хотя бы треть — будешь драить конюшни зубной щеткой до самого утра. Бегом, пока я не удвоил цифру.

Лилия тяжело задышала, прожигая капитана взглядом, полным чистейшего яда. На долю секунды показалось, что она бросится на него с кулаками — настолько отчаянным было её возмущение. Но затем, стиснув зубы с отчетливым скрежетом, она осклабилась в вызывающей, злой улыбке.

– Слушаюсь... господин капитан, – с ядовитой вежливостью отчеканила она, выделяя каждое слово. – Смотри не простудись, пока будешь стоять и любоваться, как я бегаю!

Развернувшись на пятках так, что брызги грязи полетели во все стороны, Лилия сорвалась с места и побежала по внешнему периметру плаца. Первый порыв ветра сорвал с неба первые тяжелые капли дождя, но она бежала легко, пружинисто, высоко задрав подбородок и словно не замечая нарастающего ливня.

Леви проводил её взглядом. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине серых глаз зажглась темная, опасная искра.

– Эрвин, – не оборачиваясь, бросил капитан, возвращаясь к строю. – Продолжай. С этой дрянью мы разберемся позже.

Дождь хлынул в полную силу, заливая холодный плац, смывая следы и обещая, что этот день станет лишь началом долгой, беспощадной войны двух абсолютно несгибаемых характеров.