Вызов проклятой судьбе

Два года прошло с тех пор, как пал клан Фут, а вместе с ним обратился в прах и Ороку Саки. Два года, как металлические треножники крэнгов перестали сотрясать каменные мостовые Манхэттена. Город должен был вздохнуть свободно, но Нью-Йорк никогда не оставался чистым надолго. Избавившись от одной тени, он лишь расчистил место для другой — куда более холодной, расчетливой и глубоко пустившей корни.

«Новая эра».

Это название впервые прозвучало в полицейских сводках шесть месяцев назад, сначала как слух, затем как череда дерзких ограблений химических складов и оружейных арсеналов, а теперь — как синоним городского террора. Там, где раньше действовали ниндзя в черных доспехах, теперь работали слаженные, вышколенные до автоматизма боевики в тактической броне, вооруженные технологиями, опережающими время на добрый десяток лет. И во главе этой гидры стоял человек, которого боялись даже ветераны преступного мира, — Жак Радригес, самопровозглашенный Король.

В подземном убежище, освещенном лишь мягким зеленоватым светом мониторов и мерцанием лабораторных ламп, царила неестественная тишина.

Донателло замер перед экраном суперкомпьютера, нервно потирая переносицу. Позади него Рафаэль размеренно и с глухим стуком метал сай в деревянную мишень, вонзая лезвие в самое яблочко с каждым броском. Леонардо стоял, скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от бесконечной череды новостных хроник. Микеланджело, обычно не замолкавший ни на секунду, сидел на полу, забыв про недоеденную пиццу.

– Это шестой взрыв за две недели, – глухо произнес Леонардо. – Федеральное хранилище в Бруклине, фармацевтический комплекс на Лонг-Айленде, а прошлой ночью — транспортный узел в Куинсе. Они не просто воруют, они стирают свидетелей и зачищают городскую инфраструктуру.

– И на каждой чертовой записи камер наблюдения есть она, – прорычал Рафаэль, выдергивая кинжал из расщепленного дерева. – Девчонка в черном комбинезоне с красными полосами. Двигается как призрак, стреляет без промаха и оставляет после себя горы трупов. Полиция зовет ее «Кошкой».

– Взгляните на стоп-кадр, – Донателло нажал комбинацию клавиш, и на центральном мониторе появилось зернистое изображение. – Камера наружного наблюдения у Куинс-терминала за секунду до детонации.

На экране застыла фигура: невысокая, тонкая, затянутая в матово-черную ткань с грязно-красными вставками. Челка с алыми прядями спадала на лицо, но даже через помехи низкого разрешения отчетливо читались неестественные черты. Разные глаза: правый горел матовым рубином, левый вспыхивал холодным золотом. Губы девушки кривились в безумной, пугающей улыбке, полной жестокого торжества.

– Психопатка, – резюмировал Раф, сжимая рукоять сая так, что побелели костяшки. – Чистой воды маньячка. Жак Радригес спустил свою цепную собаку, чтобы запугать весь Манхэттен.

– Что-то здесь не сходится, – тихо пробормотал Донни, приближая фрагмент снимка. – Посмотрите на показатели датчиков теплового следа, которые я подключил к городской сети. У терминала произошел взрыв термитной смеси, созданной на основе формул клана Фут, смешанных с мутагенной химией. Но почерк... почерк меняется. На складе в Бруклине система безопасности была взломана филигранно, ни одной жертвы среди ночной смены, охранников просто усыпили нейропаралитическим газом. А здесь — бойня. Словно действовали два разных человека.

– Или у нее просто снесло крышу, – отрезал Леонардо, поправляя ремни катан за спиной. – Кем бы она ни была, ее следующий шаг просчитать нетрудно. Эйприл перехватила зашифрованный сигнал на частотах бывших складов Шредера в доках Ред-Хук. Там хранится последняя партия экспериментального топлива, оставшаяся от лабораторий Бакстера Стокмана. Если «Новая эра» доберется до нее, Радригес сможет снабдить свои отряды оружием, способным сжигать кварталы.

– Тогда выдвигаемся, – Раф хищно оскалился. – Пора показать этой кошечке, что у Нью-Йорка есть когти поострее.

---

Холодный октябрьский ветер трепал черные волосы с алыми прядями.

Дженнифер стояла на краю ржавой балки портового крана, на высоте сорока метров над темной, маслянистой гладью Гудзона. Ее тонкий силуэт казался хрупким на фоне гигантских грузовых контейнеров, но в ее неподвижности таилась смертоносная собранность натянутой струны.

Под облегающим костюмом, в самой глубине грудной клетки, раздавался негромкий, едва различимый ухом металлический звук: тик-тик-тик, клик, тик.

Искусственное сердце. Шедевр инженерной мысли и одновременно вечное клеймо рабства, выкованное Жаком Радригесом тринадцать лет назад, когда он забрал ее, умирающую сироту с пороком сердца, из приюта. Оно перекачивало кровь с механической точностью, отдавая глухой синтетической вибрацией в ребра, сжатые тугими страховочными ремнями.

Дженнифер прижала пальцы в беспалой перчатке к левому виску, активируя миниатюрный коммуникатор.

– Я на позиции, Сей, – произнесла она. Ее голос был тихим, ровным, лишенным каких-либо эмоций — маска абсолютного спокойствия, которую она выстраивала годами.

– Будь осторожна, Джен, – в динамике отозвался мягкий, глубокий голос Сейджа Райеса. От этого звука напряжение в ее плечах едва заметно оттаяло. – Сканеры «Уолкер Индастриз» фиксируют движение в третьем секторе доков. Лиам закончил анализ сигнатур взрывчатки из Куинса. Это была Эбби. Она намеренно использовала твой старый позывной и скопировала твою манеру боя, чтобы выманить тебя наружу. Жак дал ей приказ: либо вернуть тебя, либо принести твою голову.

– Эбби всегда не хватало воображения, – холодно заметила девушка, опуская взгляд на левое бедро, где в чехле покоился пистолет ее собственной сборки. – Она думает, что если наденет форму и подведет глаза красным, то станет «Кошкой». Но она всего лишь дешевая тень.

– Дженнифер, – в разговор вмешался второй голос, более зрелый, с легкой хрипотцой. Лиам Уолкер говорил из своей лаборатории на другом конце города, и в его тоне сквозила отцовская тревога. – Ты приняла блокаторы перед выходом?

– Да, Лиам. Два часа назад.

– Твое сердце работает с перегрузкой последние сутки, – напомнил химик. – Препарат сдерживает нестабильность твоей психики, но если ритм поднимется выше ста шестидесяти ударов в минуту, химический барьер падет. Вторая личность попытается перехватить контроль. Ты помнишь, что произошло в Детройте?

– Помню, – пальцы Дженнифер невольно сжались в кулак.

Она помнила ярость, кровавую пелену и безумный смех, рвавшийся из ее собственной глотки, когда жестокая, неуправляемая сущность, рожденная годами тренировок Радригеса, вырвалась наружу. Потребовалось трое суток и удвоенная доза седативных Лиама, чтобы вернуть ее рассудок назад.

– Не доводи до этого, родная, – тихо добавил Сейдж. – Ты больше не их оружие. Ты — Джен. И ты обещала вернуться домой к ужину.

– Обещала, – уголок ее губ дрогнул в едва заметной полуулыбке. – Конец связи. Они здесь.

Дженнифер отключила канал и скользнула вниз. Ее движения были невероятно мягкими: ни единого звука, ни малейшего шороха подошв о ржавый металл. Она перепрыгнула через ограждение крана, ухватилась за стальной трос и плавно, словно кошка, соскользнула на крышу заброшенного склада номер четыре.

Левый глаз, рассеченный тонким шрамом, давал расплывчатую картинку — слепая зона требовала постоянного поворота головы. Но правый, налитый рубиновой четкостью, сканировал пространство с идеальной резкостью.

Внутри склада мерцал тусклый свет переносных прожекторов. Восемь оперативников «Новой эры» в серо-стальной униформе заканчивали погрузку ящиков с маркировкой Стокмана на платформу грузовика. Но внимание Дженнифер привлек не груз.

В центре зала, опираясь на винтовку, стояла девушка. Черные волосы до плеч, золотистые глаза, горящие спесью, и черный тактический костюм, почти точная копия ее собственного. Эбби Эллис. А рядом с ней, заложив руки за спину, стоял Кайден Холланд — заместитель Грея Радригеса. Его лицо с холодными синими глазами выражало абсолютную, расчетливую жестокость.

– Король недоволен темпами, Эбби, – произнес Кайден, глядя на часы. – Взрыв в терминале должен был выманить ее еще утром. Грей считает, что ты бездарно тратишь наши ресурсы.

– Заткнись, Холланд, – огрызнулась Эллис, оскалив зубы. – Она придет. Эта лицемерная дрянь не сможет остаться в стороне, зная, что ее драгоценная репутация «невиновной беглянки» втоптана в грязь. Она считает себя лучше нас, но в ней течет та же грязь Радригесов. Я лично вырву ее механическое сердце и швырну Грею под ноги.

На крыше Дженнифер плавно извлекла из разгрузочного ремня две светошумовые гранаты. Ее дыхание оставалось ровным: вдох, выдох, синтетический щелчок клапана в груди.

Она знала каждый шаг этих людей. Она сама обучала младшие группы, когда еще была любимым инструментом Жака. Она помнила, как Грей с надменной усмешкой смотрел на нее сверху вниз, видя в ней лишь ценный боевой трофей своего отца.

«Пора положить этому конец», – подумала она и взвела чеку.

Но прежде чем ее пальцы разжались, воздух над складом с визгом рассекла тень.

Стеклянный купол крыши разлетелся на тысячи сверкающих осколков. С оглушительным грохотом четыре массивные зеленые фигуры обрушились прямо в центр помещения, разметав ближайших охранников ударами невиданной силы.

– Вечеринка в самом разгаре, а нас не пригласили?! – раздался звонкий, насмешливый голос Микеланджело, чьи нунчаки закружились сверкающим веером.

– «Новая эра» заканчивается прямо здесь! – скомандовал Леонардо, его катаны с металлическим звоном вылетели из ножен, парируя выстрелы оперативников.

Дженнифер замерла на балке, мгновенно отступив в глубокую тень стропил.

Черепахи-мутанты. Легенды нью-йоркского подземелья, о которых Жак Радригес говорил с неприкрытой настороженностью. Король запрещал вступать с ними в прямой контакт, пока синдикат не наберет достаточной мощи.

– Охрана, огонь! – взвизгнула Эбби, вскидывая автомат. – Убейте этих уродов!

Завязался хаос. Но даже посреди пальбы и звона стали наметанный взгляд Дженнифер выделил главное: один из них — огромный, с красной банданой и кинжалами-сай — вдруг резко вскинул голову. Его янтарные глаза безошибочно нащупали ее силуэт среди металлических перекрытий.

– Лео, она здесь! Наверху! – взревел Рафаэль, отшвыривая ногой оперативника в стену. – Я займусь этой подрывницей!

– Раф, стой, держи строй! – крикнул лидер, но темпераментный ниндзя уже оттолкнулся от контейнера, взмывая по пожарной лестнице прямо к балкам.

«Проклятье», – мысленно выругалась Дженнифер.

Она не хотела драться с ними. Они были защитниками, теми редкими созданиями в этом проклятом городе, кто не продавался за деньги Радригеса. Но Рафаэль летел на нее с яростью раненого медведя, и его саи целились прямо в ее плечи.

Дженнифер сделала шаг назад, активируя свое главное преимущество — прогнозирование движений.

Ее мозг, натренированный годами смертельных схваток, мгновенно разложил траекторию мутанта на векторы. Угол атаки — сорок пять градусов. Ведущая рука — правая. Смещение центра тяжести влево.

Когда Рафаэль с яростным криком обрушил лезвия вниз, Дженнифер не стала блокировать удар. Она грациозно, с миллиметровой точностью качнулась вправо, пропуская смертоносную сталь в дюйме от своей щеки. Острие сая лишь срезало прядь ее черных волос.

– Шустрая, дрянь! – прошипел Раф, разворачиваясь на узкой балке и нанося размашистый боковой удар ногой.

Дженнифер присела, позволив тяжелой ноге рассечь воздух над ее головой, и мгновенным, выверенным движением ладони нанесла короткий толчок в коленный сустав мутанта. Удар был не смертельным, но направленным в нервный узел — Рафаэль потерял равновесие и едва не сорвался вниз, с глухим рычанием ухватившись за трос.

– Я не враг вам! – бросила она, отступая по балке мягким, кошачьим шагом.

– Расскажи это тем, кого ты подорвала в Куинсе! – оскалился Рафаэль, вновь бросаясь вперед.

Снизу послышался резкий свист шеста бо. Донателло, ловко взбежав по вертикальной опоре, перегородил ей путь к отступлению. В руке гения группы сверкал сканер, встроенный в металлический налокотник.

– Не двигайся! – крикнул Донни, наставляя шест. – Сдай оружие, и мы...

Вдруг прибор на его руке издал протяжный, пронзительный писк. Донателло ошеломленно моргнул, глядя на экран:

– Что за... Лео! У нее внутри нет нормального сердечного ритма! Там... там механика! Электромагнитный насос высокой частоты!

Дженнифер скрипнула зубами. Заминка стоила ей пространства. Сзади наступал разъяренный Раф, впереди стоял Донателло, а снизу, раскидав охрану, уже поднимался Леонардо.

Ее искусственное сердце внутри груди глухо сбилось с ритма: клик-клик-тук, тук-тук. Адреналин хлынул в вены. В висках застучала раскаленная игла, а перед глазами на мгновение вспыхнула алая пелена.

«Убей их», – прошептал вкрадчивый, безумный голос на самом дне ее сознания. – «Разорви их глотки. Ты же знаешь, как ломаются их панцири. Вспомни, чему учил отец...»

– Нет... – прошептала Дженнифер, прижимая ладонь к груди. Пальцы задрожали. – Уйди.

– С ней что-то не так! – заметил Леонардо, спрыгивая на балку рядом с братом. Мечи лидера были опущены, в его взгляде читалась настороженность, но не слепая агрессия. – Ты Дженнифер Уолкер? Дочь Радригеса?

– Я не его дочь! – ее голос сорвался на опасную, рычащую ноту.

В коммуникаторе пробился сквозь помехи отчаянный голос Сейджа:

– Джен! Дыши! Слышишь меня? Сосредоточься на моем голосе! Ритм растет, таблетки не выдержат! Вспомни наш дом, вспомни сад Лиама! Не пускай ее!

Дженнифер зажмурилась, судорожно втягивая носом холодный воздух. Левый глаз пульсировал тупой болью, но золотистый огонек в нем не погас. Она смогла оттолкнуть тьму.

Она открыла глаза — спокойные, кристально ясные, бесконечно уставшие.

– Если бы я хотела вас убить, – произнесла она тихо, медленно опуская руки вдоль тела, – этот громила с саями уже летел бы вниз со сломанной трахеей. Мой пистолет заряжен транквилизаторами нейропаралитического действия, разработанными Уолкером. В нем нет боевых пуль.

Рафаэль замер, недоверчиво прищурившись:

– С чего бы нам верить террористке?

– С того, Рафаэль, – раздался снизу резкий, глумливый голос, – что настоящая террористка стоит прямо под вами!

В следующую секунду нижний ярус склада превратился в ад.

Эбби Эллис, стоявшая у грузовика, вскинула ручной подствольный гранатомет. На ее губах играла та самая садистская, кривая ухмылка, которую черепахи видели на камерах наблюдения.

– Жак передает привет своей блудной дочурке! – взвизгнула Эбби и нажала на спуск.

– Назад! – рявкнул Леонардо, бросаясь вперед и сбивая Донателло с линии огня.

Термитный снаряд врезался в основание несущей балки. Ослепительная вспышка белого пламени с шипением сожрала металл, словно сухое дерево. Конструкция застонала, накренилась и с оглушительным скрежетом рухнула вниз.

Дженнифер среагировала мгновенно. Вместо того чтобы спасать себя, она выбросила руку вперед, перехватывая за ремень панциря Микеланджело, который только что запрыгнул на балку и потерял опору. Ее хрупкое на вид тело выдержало чудовищный рывок — искусственное сердце взвыло форсированным гулом, гидравлика в суставах костюма напряглась до предела. Развернувшись всем корпусом, она с силой швырнула младшего мутанта на безопасную бетонную платформу вентиляционной шахты.

– Ого! Ничего себе бросочек! – ошарашенно выдохнул Майки, приземляясь на четыре точки. – Спасибо, сестренка!

Сама Дженнифер рухнула на нижний уровень, перекатом погасив инерцию падения. Пыль и едкий химический дым заполнили склад.

Сквозь завесу гари к ней шагнул Кайден Холланд. В его руках блеснули два тактических ножа из титанового сплава.

– Ты стала мягкой, Дженнифер, – холодно констатировал он, нанося молниеносный выпад в область ее шеи. – Спасаешь мутантов? Король был прав, когда приказал списать тебя в утиль. Ты бракованный экземпляр.

Дженнифер уклонилась, выставив блок предплечьем. Металл наруча с искрами скрежетнул о нож Холланда.

– Жак никогда не умел отличать брак от человечности, – отрезала она.

Ее правая рука выхватила короткий клинок. Три быстрых, математически выверенных удара: парирование, рассечение сухожилия на запястье противника, удар рукоятью в челюсть. Кайден отшатнулся, сплюнув кровь, но тут же из дыма выскочила Эбби, полосуя воздух очередями из пистолета-пулемета.

– Ты сдохнешь здесь, слышишь?! – визжала Эллис, ее золотые глаза горели безумием. – Я займу твое место по правую руку от Грея! Я стану идеальным оружием синдиката!

Пули высекали искры у самых ног Дженнифер. Одна из них зацепила плечо, разорвав ткань костюма и оставив кровавую полосу. Боль обожгла нервы, и внутри грудной клетки снова раздался опасный, учащенный треск.

Слишком быстро. Слишком много нагрузки.

Дженнифер почувствовала, как слабеет левая сторона — слепая зона подвела ее, она не увидела тяжелый стальной контейнер, к которому ее прижала Эбби. Эллис с торжествующим воплем бросилась на нее, занося армейский тесак прямо для удара в грудь — туда, где под ребрами бился механический имплант.

– Прощай, Кошка!

Но удара не последовало.

С оглушительным боевым кличем сверху рухнул Рафаэль. Его сай с глухим стуком выбил тесак из руки Эбби, а удар массивного зеленого плеча отшвырнул подражательницу на добрый десяток метров, впечатав ее в капот грузовика.

– Эй, фальшивка! – прорычал Раф, крутя оружие между пальцами. – В этом городе только нам троим позволено нападать со спины, и то, если Донни опять что-то напутает с планом!

Рядом приземлился Леонардо, его катаны скрестились перед лицом Кайдена, заставив заместителя Грея замереть на месте.

– Брось оружие, – ледяным тоном приказал лидер черепах. – Склад окружен.

Кайден огляделся. Четверо мутантов окружили его людей, остатки отряда «Новой эры» были деморализованы, а Эбби стонала на разбитом капоте, не в силах подняться. Лицо Холланда исказилось холодной злобой.

– Это еще не конец, – тихо произнес он, опуская пальцы к поясу. – Мы забрали то, что нам нужно. А ты, Дженнифер... Грей найдет тебя. Где бы ты ни пряталась со своим аптекарем.

Кайден нажал кнопку на дистанционном пульте.

Грузовик позади него внезапно взревел двигателем — автопилот рванул машину сквозь хлипкие ворота доков прямо в темные воды залива, унося с собой ящики со взрывчаткой. В тот же миг под потолком сработали дымовые шашки синдиката, заливая помещение густой непроглядной завесой фосфорного газа.

– Ложись! – крикнул Донни.

Когда едкий дым рассеялся через пару минут, вытянутый морским ветром сквозь пробоины в крыше, ни Кайдена, ни Эбби на складе уже не было. Они ушли через заранее подготовленный дренажный коллектор.

В тишине разрушенного склада остался лишь глухой, надсадный звук.

Клик... тик... клик... тук.

Дженнифер сидела на полу, прислонившись спиной к разбитому контейнеру. Ее дыхание было прерывистым, судорожным. Правая рука судорожно сжимала ворот костюма, где бинты на шее промокли от холодного пота. Правый рубиновый глаз лихорадочно мерцал, а левый, золотой, затуманился слепой пеленой.

– Эй... ты как? – Микеланджело осторожно сделал шаг к ней, протягивая трехпалую руку, но замер.

Черепахи подошли ближе, и теперь, при нормальном свете аварийных ламп, они наконец увидели ее по-настоящему.

Перед ними не было безжалостного монстра с записей городской хроники. Там сидела худенькая, израненная двадцатидвухлетняя девушка. На ее бледном, тонком лице отчетливо выделялась крошечная родинка под левым глазом, пересеченным старым шрамом. В ее позе сквозила не угроза, а глубокая, бесконечная усталость человека, который бежит слишком долго и слишком от многого.

– Твое сердце... – Донателло опустился на одно колено рядом с ней, держа сканер на безопасном расстоянии. – Оно перегрето. Частота пульса превышает двести оборотов. Сердечный клапан дает сбой. Если мы не снизим нагрузку, гидроудар разорвет аорту.

– Карман... – с трудом выдавила Дженнифер, указывая подрагивающими пальцами на фиксатор левого бедра. – В кармане... ампула. Синяя крышка.

Донателло быстро расстегнул ремень, извлек металлический тубус с маркировкой «Уолкер Индастриз» и достал шприц-пистолет.

– Раф, придержи ей плечо, – скомандовал гений.

Рафаэль, чье лицо все еще хранило следы былой настороженности, без единого слова опустился рядом и аккуратно, стараясь не давить своей огромной силой, зафиксировал ее руку.

– Давай, Донни. Не тяни.

Пневматический инъектор щелкнул у шеи Дженнифер.

Лекарство подействовало почти мгновенно. Вещество, разработанное Лиамом Уолкером, ворвалось в кровь, связывая избыток адреналина и искусственно замедляя электромагнитные импульсы импланта. Дженнифер судорожно выдохнула, откинув голову на холодный металл контейнера.

Механический звук в ее груди замедлился, став ровным, мерным: тик-тик... тик-тик...

В наушнике коммуникатора, упавшего на бетон, слышался отчаянный, надрывный крик:

– Джен! Дженнифер, ответь! Ради бога, Джен!

Она слабо шевельнула пальцами, нашарила устройство и поднесла к губам:

– Я цела, Сей. Приступ... купирован. Я жива.

На том конце послышался судорожный вздох облегчения, переходящий в тихий всхлип Сейджа, и глухой голос Лиама, благодарившего небо.

– Возвращайся, – прошептал Сейдж. – Пожалуйста. Машина ждет на Девятой авеню.

– Скоро буду, – тихо ответила она и отключила связь.

Дженнифер медленно подняла глаза на четверых братьев, стоявших полукругом. Леонардо смотрел на нее с глубоким, понимающим сочувствием. Рафаэль хмурился, спрятав саи за пояс, но в его позе больше не было агрессии — только неловкость и тяжелое осознание ошибки.

– Те взрывы... – начал Лео негромко. – Это была не ты.

– Это была Эбби, – ответила Дженнифер, медленно поднимаясь на ноги. Тело слушалось плохо, но она упрямо выпрямила спину, отказываясь казаться слабой. – Жак Радригес приказал ей стереть мое имя. Он не прощает тех, кто уходит. А я ушла три года назад, когда поняла, во что он превращает синдикат.

– Ты была его дочерью? – спросил Рафаэль, скрестив руки на груди.

– Приемной, – горько усмехнулась девушка, поправляя разорванный рукав. – Он нашел меня в приюте. Мне было семь, и я умирала. Мое родное сердце отказывало. Он дал мне жизнь... и сделал из меня оружие. Но я никогда не убивала тех, кого он мне заказывал. Лиам Уолкер — бывший химик синдиката — помогал мне фабриковать их смерти и прятать людей. Три года назад Лиама приказали ликвидировать. Я инсценировала его гибель, а потом сбежала сама. Лиам дал мне свою фамилию, создал компанию и разработал блокаторы для... для моей второй стороны.

– Раздвоение личности, – тихо констатировал Донателло, глядя на данные сканера. – Следствие психологической травмы и постоянной стимуляции боевых зон мозга в детстве. Без этих препаратов ты...

– Я становлюсь тем, кем меня растил Жак, – перебила она, и в ее рубиновом глазу на миг отразилась застарелая боль. – Жестоким, неуправляемым монстром, не знающим пощады. «Новая эра» хочет вернуть меня, потому что в моей голове хранятся все их схемы. Все финансовые цепочки, маршруты поставок оружия, имена коррумпированных чиновников в мэрии и тайные лаборатории. Я знаю всю карту группировки.

Леонардо шагнул вперед, протягивая ей раскрытую ладонь:

– Тогда мы на одной стороне, Дженнифер. Жак Радригес заполняет вакуум, оставшийся после Шредера. Если его не остановить, город погрузится в войну, которую полиция не переживет.

Дженнифер посмотрела на зеленую трехпалую руку лидера, затем перевела взгляд на остальных. Майки ободряюще улыбнулся, Раф коротко кивнул, признавая ее силу, а Донни уже что-то быстро настраивал в своем планшете.

– Я боялась снова связываться с ними, – честно призналась девушка, ее голос дрогнул, но взгляд остался твердым. – Я думала, что смогу просто жить нормальной жизнью. С Лиамом, с Сейджем... Но прошлое не отпускает. Радригес не остановится, пока не сожжет все, что мне дорого.

Она протянула тонкую руку в перчатке без пальцев и уверенно пожала ладонь Леонардо.

– У меня есть координаты трех перевалочных баз Грея в Бронксе. Завтра они будут переправлять партию экзоскелетов, модифицированных разработками клана Фут. Если мы ударим одновременно... мы перережем синдикату горло.

– Звучит как отличный план, Кошка, – ухмыльнулся Рафаэль, и в его глазах вспыхнул азарт настоящей битвы. – Покажем этому Королю, что его корона сделана из дешевой жести.

Дженнифер скользнула к пролому в стене склада. Холодный ночной ветер взметнул черные пряди с алыми искрами челки. На мгновение она обернулась.

– Спасибо, – тихо сказала она. – За то, что не поверили камерам.

Она растворилась в тенях портовых кранов так же бесшумно, как и появилась. Лишь эхо механического пульса ее искусственного сердца на секунду задержалось в сыром воздухе ночного Нью-Йорка — города, который только что обрел своего нового, самого опасного и самого преданного защитника.