уролог

Антон Шастун никогда не считал себя трусом. Он мог с легкостью ввязаться в словесную перепалку с хамоватым охранником, флиртовать с девушками на кассе, пуская в ход все свое природное обаяние, и даже с достоинством выходить из самых нелепых ситуаций, которыми была полна его жизнь. Но сейчас, стоя в стерильно чистом кабинете и глядя на мужчину в белом халате, он чувствовал, как остатки его хваленой уверенности испаряются, оставляя после себя лишь липкий, неприятный страх.

Арсений Сергеевич Попов был воплощением порядка. Его темно-коричневые волосы были уложены волосок к волоску, а очки в стильной оправе, которые, судя по отсутствию искажений, были без диоптрий, придавали ему вид человека, знающего о тебе больше, чем ты сам. Белый халат идеально облегал его широкие плечи и подчеркивал крепкое телосложение. Он выглядел слишком эстетично для уролога. Слишком правильно.

– Проходим за ширму, снимаем штаны, – повторил Попов, и в его голосе проскользнула та самая нотка дисциплины, которая заставляла Антона чувствовать себя провинившимся школьником.

– А это... это обязательно? – Антон нервно облизнул пересохшие губы, чувствуя, как изумрудный блеск его глаз тускнеет от паники. – У меня же анализы в норме. Вы сами сказали, жалоб нет. Зачем лишние телодвижения?

Арсений медленно поднялся из-за стола. Его рост в сто девяносто сантиметров внушал уважение, а холодный, расчетливый взгляд голубых глаз, казалось, сканировал Антона насквозь.

– Антон Андреевич, – мягко, но с нажимом произнес врач, – вы устраиваетесь на серьезную работу. Моя подпись в вашей медкарте означает, что я несу ответственность за ваше здоровье. Визуальный и пальпаторный осмотр – стандартная процедура. Или вы чего-то боитесь?

– Я? Боюсь? – Антон попытался изобразить свою фирменную дерзкую ухмылку, но вышло жалко. – Просто не люблю формальности.

– Тогда меньше слов, больше дела. За ширму. Живо.

Шастун, чертыхаясь про себя, побрел за перегородку. Его длинные ноги, которыми он обычно так гордился, сейчас казались ватными. Он стянул кофту, оставшись в облегающей футболке, а затем, помедлив, расстегнул ремень джинсов. Слышать, как за ширмой Арсений надевает латексные перчатки — характерный резкий щелчок талька о кожу — было физически больно.

Когда Антон остался в одних боксерах, он почувствовал себя максимально уязвимым. Его тело, подтянутое, с рельефным прессом и узкой талией, покрылось мурашками.

– Готовы? – Арсений отодвинул край ширмы.

Он вошел в тесное пространство, принося с собой запах дорогого парфюма и антисептика. Врач окинул Антона профессиональным, но пугающе внимательным взглядом. Его глаза задержались на выпирающих ключицах парня, на его широких плечах, а затем опустились ниже.

– Снимайте белье и ложитесь на кушетку, – скомандовал Попов.

– Может, стоя? – с надеждой спросил Антон, чувствуя, как лицо заливает краска.

– Шастун, не заставляйте меня повторять. Дисциплина – залог быстрого осмотра.

Антон подчинился. Он лег на холодную поверхность кушетки, прикрыв глаза рукой. Он чувствовал себя экспонатом в музее. Но когда холодные пальцы врача, обтянутые латексом, коснулись его кожи, он вздрогнул.

– Расслабьтесь, – голос Арсения стал тише, в нем появилось что-то вкрадчивое. – Чем больше вы напрягаетесь, тем неприятнее будет.

Арсений проводил осмотр методично и неспешно. Его руки двигались уверенно, прощупывая лимфоузлы, проверяя всё, что положено по протоколу. Но Антон чувствовал, что за этой официальностью скрывается что-то еще. Попов не просто осматривал — он изучал. Его пальцы задерживались на внутренней стороне бедер чуть дольше, чем требовалось, а дыхание стало чуть более глубоким.

– У вас очень... хорошая форма, Антон, – внезапно произнес Арсений, и это уже не было похоже на врачебный комментарий. – Занимаетесь спортом?

– Немного, – выдохнул Шастун, стараясь не смотреть на врача.

– Это заметно. Кожа гладкая, мышцы в тонусе.

Антон почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Ситуация становилась двусмысленной. Когда Попов попросил его перевернуться на живот, Антон хотел возразить, но встретил такой холодный и властный взгляд, что слова застряли в горле.

– Теперь проверим предстательную железу, – буднично сообщил Арсений, хотя в его глазах вспыхнул опасный огонек.

Антон уткнулся лицом в сгиб локтя, чувствуя, как его зад — упругий и круглый — оказывается под прицелом внимательного взгляда врача. Он услышал, как Арсений добавил порцию лубриканта на перчатку. Звук размазываемого геля заставил Антона сжать кулаки.

– Расслабьтесь, Антон. Глубокий вдох.

Вторжение было резким и властным. Антон вскрикнул, впиваясь пальцами в обивку кушетки. Внутренняя плоть, горячая и тугая, протестующе сжалась вокруг пальца врача, но Арсений не спешил заканчивать. Он начал совершать круговые движения, нажимая именно туда, где у Антона искры летели из глаз.

– Арсений... Сергеевич... – прохрипел Шастун, чувствуя, как позорное возбуждение начинает отзываться в паху. – Это... это долго еще?

– Столько, сколько нужно, – отрезал Попов. – Вы слишком напряжены. Придется вас немного... дисциплинировать.

Внезапно Арсений вынул палец, и прежде чем Антон успел вздохнуть с облегчением, по его ягодице прилетел звонкий, тяжелый шлепок ладонью.

– Ай! Вы что творите?! – Антон попытался обернуться, но сильная рука Попова придавила его поясницу к кушетке.

– Я сказал расслабиться, – голос Арсения стал низким, почти рычащим. – Если вы не умеете слушать врача, я научу вас послушанию по-другому.

Второй шлепок был еще сильнее. Кожа мгновенно вспыхнула, а по телу Антона прошла волна странного, пугающего удовольствия. Он уткнулся лицом в подушку, заглушая стон.

– Так лучше? – Арсений наклонился к самому его уху, обжигая дыханием чувствительную кожу. – Вы ведь этого хотели, Антон? Этого внимания?

– Я... я не... – Антон не мог закончить фразу.

Попов не стал ждать. Он быстро избавился от своих брюк, не снимая халата, который теперь выглядел как издевательская пародия на медицинскую униформу. Достав из ящика стола презерватив — Антон даже не удивился, что он там был — Арсений одним движением подготовил себя.

– Сейчас будет не по протоколу, – прошептал он, раздвигая ягодицы Антона.

Вход был медленным, мучительным и одновременно невероятно правильным. Антон закричал в подушку, когда Арсений заполнил его до предела. Бархатистая, нежная плоть Шастуна обхватила член врача, словно была создана для этого.

Арсений начал двигаться. Каждый его толчок был выверенным, расчетливым и мощным. Он не терял самообладания, даже когда его дыхание сбилось, а на лбу выступила испарина. Он доминировал, он брал то, что считал своим по праву силы и возраста.

– Пожалуйста... Арс... – скулил Антон, выгибая спину. Его кудри разметались по кушетке, а покрасневшие губы были искусаны в кровь.

Попов перехватил его руки, заводя их за спину и сжимая в одной своей ладони. Другой рукой он продолжал отвешивать хлесткие шлепки по бедрам и ягодицам Антона, задавая ритм. Звуки ударов и стонов смешивались в душном воздухе кабинета.

– Ты такой шумный, Шастун, – прошептал Арсений, ускоряясь. – Совсем не умеешь держать себя в руках.

Антон был на грани. Его тело, такое пропорциональное и красивое, сейчас билось в экстазе под мужчиной, который еще десять минут назад казался ему просто строгим доктором. Он чувствовал, как внутри него всё плавится от жара Попова.

Когда разрядка накрыла их обоих, Антон едва не потерял сознание. Арсений еще несколько секунд тяжело дышал, прижимаясь к его спине, а затем медленно отстранился.

Тишина кабинета казалась оглушительной. Было слышно только тиканье настенных часов. Арсений привел себя в порядок с удивительной быстротой и хладнокровием. Он поправил очки, разгладил халат и вернулся за стол, словно ничего не произошло.

Антон, дрожащими руками натягивая одежду, вышел из-за ширмы. Его ноги подкашивались, а лицо горело от стыда и чего-то еще, чему он не мог дать названия.

Арсений Сергеевич что-то быстро писал в его медкарте. Закончив, он поставил размашистую подпись и прижал печать.

– Вот ваша справка, Антон Андреевич, – произнес он совершенно официальным тоном, протягивая документы. – Вы абсолютно здоровы. И... весьма перспективны.

Антон взял папку, стараясь не касаться пальцев врача.

– Спасибо, – выдавил он, направляясь к выходу.

– И, Антон, – окликнул его Арсений, когда парень уже взялся за ручку двери.

Шастун обернулся. Попов впервые за всё время позволил себе легкую, почти незаметную улыбку, которая, впрочем, не затронула его холодных глаз.

– Профилактику нужно проводить регулярно. Жду вас через неделю. В это же время.

Антон ничего не ответил. Он выскочил в коридор, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Он знал, что придет. Потому что этот чертов уролог был единственным человеком, который смог заставить его замолчать и подчиниться. И это было чертовски хорошо.