шлюха

Утро после вечеринки в доме Харгроувов всегда отдавало привкусом дешевого пива и тяжелой головной болью. Макс стояла на кухне, прислонившись спиной к холодной столешнице, и наблюдала, как Билли, щурясь от яркого солнца, бьющего в окно, наливает себе кофе. Его взгляд, мутный и злой, переместился на Оди, которая тихо сидела в углу гостиной, сжавшись в комок.

– Она раздражает меня, Макс, – хрипло произнес Билли, кивнув в сторону девушки. – Весь вечер сидела с этим своим потерянным видом. Хочешь развлечься? Отвези ее в лес. Покажи ей, кто здесь главный, пока я отсыпаюсь. Сделай так, чтобы она запомнила это утро.

Макс усмехнулась, и в ее голубых глазах блеснул опасный огонек. Она любила, когда брат давал ей такие «разрешения», хотя и сама прекрасно знала, что делать со своей ручной девчонкой.

– С удовольствием, Билли, – бросила она, выхватывая ключи от машины. – Эй, ты! Встала и пошла к выходу. Быстро!

Оди вздрогнула. Ее плечи опустились еще ниже, но она послушно поднялась. В ее глазах не было страха, только странная, болезненная преданность. Она была омегой в этом странном союзе, и грубость Макс была для нее единственным понятным языком любви.

Лес встретил их удушающей влажностью и стрекотом цикад. Макс загнала машину глубоко в чащу, туда, где старые дубы переплетались ветвями, создавая плотную тень. Она вышла из машины, с силой захлопнув дверь, и обошла капот, рывком вытаскивая Оди наружу.

– На колени, – скомандовала Макс, толкая девушку в плечо.

Оди упала на жесткую траву и сухие ветки, которые впились в ее кожу. Она подняла лицо, глядя на Макс снизу вверх, ожидая продолжения.

– Ты вчера вела себя как полная идиотка, – Макс наклонилась, хватая Оди за подбородок и сжимая пальцы так сильно, что на бледной коже остались белые следы. – Думала, если будешь молчать, я не замечу, как ты пялилась на Майка?

– Нет, Макс... я не... – прошептала Оди, но тут же замолчала, получив резкую пощечину.

– Молчать, когда я говорю! – прошипела рыжая. – Ты – ничтожество. Моя маленькая, бесполезная кукла. Сейчас ты будешь ползти за мной до того оврага. Если я услышу хоть один стон или жалобу – останешься здесь привязанной к дереву до самой ночи. Поняла?

Оди кивнула, сглатывая слезы, которые были вызваны не столько болью, сколько экстазом от полного подчинения. Она начала двигаться на четвереньках по колючей земле, пока Макс шла рядом, изредка подгоняя ее носком тяжелого ботинка или дергая за волосы. Это было унизительно, грязно и абсолютно правильно в их искаженном мире.

---

Когда солнце скрылось за горизонтом, а лес погрузился в тревожную тишину, Макс решила, что декорации пора сменить. Ей хотелось большего пространства для своих игр. Закрытый торговый центр «Старкорт» подходил идеально. У Билли были свои способы достать ключи от служебного входа, и Макс не преминула ими воспользоваться.

Огромное здание встретило их гулким эхом и редким миганием аварийных ламп. В пустых коридорах запах попкорна смешивался с ароматом дорогого парфюма и хлорки.

– Раздевайся, – бросила Макс, когда они оказались в центре главного холла, прямо под огромным стеклянным куполом, через который пробивался лунный свет.

– Здесь? – Оди огляделась по сторонам, ее голос дрожал.

– Я что, неясно выразилась? – Макс села на край неработающего фонтана, закинув ногу на ногу. – Снимай всё. Ты должна чувствовать, как на тебя смотрят витрины. Представь, что за каждым манекеном кто-то прячется и видит твой позор.

Оди подчинилась. Дрожащими пальцами она расстегнула пуговицы, позволяя одежде упасть на холодный мраморный пол. Она стояла совершенно нагая, обхватив себя руками, маленькая и беззащитная в этом огромном, пустом пространстве.

– Теперь иди к фонтану и встань в позу, – Макс подошла к ней вплотную, проводя холодными пальцами по спине Оди, заставляя ту вздрогнуть. – Ты будешь моей статуей. Если шевельнешься без приказа – я придумаю что-то похуже, чем прогулка по лесу.

Оди замерла, выгнув спину так, как приказала Макс. Холод камня обжигал кожу, а тишина торгового центра давила на уши. Макс расхаживала вокруг нее, словно хищник, комментируя каждый изъян, каждое проявление слабости.

– Посмотри на себя, – Макс остановилась перед ней, глядя прямо в глаза. – Ты ведь хочешь этого, да? Хочешь, чтобы я сделала тебе больно?

– Да, госпожа, – выдохнула Оди, ее зрачки расширились, а дыхание сбилось.

Макс ухмыльнулась и, внезапно сократив расстояние, грубо впилась в ее губы поцелуем, который больше походил на укус. Ее руки блуждали по телу Оди, не оставляя места для нежности, только властное присвоение. Оди застонала, прижимаясь к Макс, ища тепла и еще большего унижения.

– Тише, – прошептала Макс в самое ухо. – Мы здесь не одни.

Оди замерла. В дальнем конце коридора послышался звук шагов и негромкий свист. Свет фонарика заметался по стенам магазинов.

– Кто это? – испуганно пискнула Оди, пытаясь прикрыться.

– Стоять! – приказала Макс, удерживая ее за плечо. – Не смей двигаться. Это всего лишь Робин. Она работает здесь в лавке мороженого, но сегодня она поможет мне присмотреть за тобой.

Из тени вышла высокая девушка в полосатой форме моряка. Робин остановилась, направив луч фонарика прямо на обнаженную Оди. Она не выглядела удивленной, скорее заинтригованной.

– Ого, Макс, – Робин присвистнула, медленно обходя их кругом. – Ты действительно привела ее сюда. Билли сказал, что вы развлекаетесь, но я не думала, что всё так... серьезно.

– Она была плохой девочкой сегодня, Робин, – Макс провела рукой по волосам Оди, заставляя ту откинуть голову назад. – И теперь она должна понести наказание перед свидетелем.

Робин подошла ближе, ее взгляд задержался на покрасневшей коже Оди.

– И какое задание ты ей дашь? – спросила Робин, в ее голосе проскользнули нотки азарта.

Макс задумалась на секунду, а затем ее лицо озарила зловещая улыбка.

– Оди, видишь тот эскалатор? – Макс указала на замершую ленту, ведущую на второй этаж. – Ты проползешь по нему вверх на коленях, пока Робин будет подгонять тебя своим фонариком. А когда доберешься до верха, ты должна будешь громко, на весь центр, признаться, кто твоя единственная хозяйка.

Оди посмотрела на крутой подъем эскалатора. Металлические зубцы ступеней выглядели острыми и холодными. Она перевела взгляд на Макс, видя в ее глазах ледяное превосходство, и на Робин, которая с любопытством ждала начала шоу.

– Я сделаю это, Макс, – тихо сказала Оди.

– Бегом, – скомандовала Макс.

Оди бросилась к эскалатору. Каждый шаг по металлу причинял боль, колени быстро начали ныть, но она не останавливалась. Робин шла следом, освещая путь и отпуская едкие комментарии о том, как неуклюже выглядит омега.

– Давай, шевелись, – крикнула Робин, направляя свет прямо в глаза Оди. – Макс не любит медлительных.

Наконец, добравшись до верхней площадки, Оди тяжело дышала. Она встала в полный рост, чувствуя себя абсолютно обнаженной не только физически, но и духовно.

– Громче! – крикнула Макс снизу, стоя в центре холла со скрещенными на груди руками.

– Макс Мэйфилд – моя единственная госпожа! – закричала Оди, и ее голос многократно отразился от стеклянных витрин «Старкорта». – Я принадлежу ей!

Макс удовлетворенно кивнула. Она начала медленно подниматься по лестнице, и звук ее шагов казался Оди самым прекрасным звуком в мире. Когда Макс достигла верха, она подошла к Оди и, не говоря ни слова, толкнула ее в сторону подсобного помещения, дверь в которое Робин уже предусмотрительно открыла ключом.

– Теперь, – Макс обернулась к Робин, – закрой дверь с той стороны. Нам нужно закончить наше воспитание в приватной обстановке.

Робин подмигнула Макс и, прежде чем закрыть дверь, бросила последний взгляд на дрожащую Оди.

– Веселитесь, девчонки. Только не разнесите тут всё, мне завтра смену принимать.

Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком. В тесном помещении, заставленном коробками, воцарился полумрак. Макс схватила Оди за горло, прижимая к стене, и впилась в ее губы с новой силой.

– Ты была великолепна в своем унижении, – прошептала Макс между поцелуями. – А теперь я покажу тебе, что бывает с омегами, которые так старательно выполняют приказы.

Оди всхлипнула, обвивая ногами талию Макс. Она была готова на всё. В этом закрытом торговом центре, под холодным светом неона, для нее существовала только Макс – ее мучительница, ее хозяйка, ее единственная любовь. Грубые руки Макс продолжали свое исследование, превращая боль в чистое наслаждение, а ночь в «Стакорте» обещала быть очень долгой.