Любовь

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в плотных, пропахших пылью и дешевым табаком шторах мотеля, упал прямо на закрытые веки Дина. Охотник поморщился, не желая покидать уютный кокон тепла, в котором он находился. В этом мотеле, название которого он забыл еще вчера, было на удивление тихо. Ни шума машин с автострады, ни криков соседей за тонкой стеной.

Дин почувствовал на своей талии тяжелую, уверенную ладонь. Пальцы Кастиэля едва заметно поглаживали ткань его старой футболки, словно ангел проверял, здесь ли он, настоящий ли. Они встречались уже несколько месяцев — странный, ломаный, но такой необходимый обоим союз, который начался с неловких признаний и перерос в нечто, что Дин до сих пор боялся называть «любовью» вслух. Но то, как Кас держал его по утрам, говорило громче любых слов.

Дин попытался вздохнуть полной грудью, но вместо привычного утреннего бодряка ощутил, как внутри всё неприятно сжалось. Голова отозвалась тупой, пульсирующей болью, а к горлу подкатил липкий, горячий ком тошноты.

– Доброе утро, Дин, – прозвучал над самым ухом низкий, с хрипотцой голос Каса.

Дин не открыл глаз, лишь сильнее вжался затылком в подушку.

– Угу, – выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Кастиэль, который уже давно не спал (ангелам сон был не нужен, но он научился ценить эти часы покоя рядом с Дином), мгновенно уловил перемену в его состоянии. Ладонь на талии охотника напряглась.

– Ты плохо себя чувствуешь, – это был не вопрос, а констатация факта.

– Всё путём, Кас, – соврал Дин, наконец открывая глаза. Комната на мгновение поплыла перед взором, цвета смешались в грязную палитру серого и желтого. – Просто не выспался. Дай мне пять минут, и я буду готов сворачивать горы. Или хотя бы дойду до кофеварки.

Он попытался отстраниться и сесть, но резкое движение вызвало новый приступ головокружения. Желудок сделал кульбит, напоминая о вчерашнем жирном бургере из придорожной забегаловки.

– Дин, твой пульс участился, а температура кожи повышена, – Кастиэль приподнялся на локте, внимательно вглядываясь в бледное лицо охотника. Его синие глаза, обычно спокойные, сейчас светились тревогой. – Тебя тошнит.

– Я сказал, я в порядке, – огрызнулся Дин, борясь с желанием просто свернуться калачиком и сдохнуть под одеялом. – Хватит меня сканировать, ладно?

Он всё же заставил себя встать. Ноги казались ватными, а пол под ними — палубой корабля во время шторма. Кас тут же оказался рядом, готовый подхватить его, если тот упадет, но Дин упрямо отмахнулся.

– Я сейчас умоюсь, и всё пройдет.

На тумбочке стояла коробка с пончиками, купленная Сэмом накануне вечером. Запах сладкой глазури и жареного теста, который обычно вызывал у Дина прилив энтузиазма, сейчас подействовал как детонатор. Он замер, прикрыв рот ладонью, и его глаза расширились от ужаса.

– Дин? – Кас сделал шаг к нему.

Охотник не ответил. Он рванул к ванной комнате, едва успев захлопнуть за собой дверь. Звуки рвоты, которые невозможно было скрыть, заполнили маленькое пространство.

Кастиэль не стал стучать. Он просто прошел сквозь закрытую дверь, потому что условности человеческого приличия всегда отступали на второй план, когда речь шла о благополучии Дина.

Дин сидел на холодном кафельном полу, вцепившись пальцами в края унитаза. Его плечи мелко дрожали, а лицо стало пугающе белым, почти прозрачным. Когда приступ закончился, он бессильно прислонился лбом к прохладному фаянсу, тяжело дыша.

– Черт... – прохрипел он, не оборачиваясь. – Кас, уходи. Зрелище не из приятных.

Вместо того чтобы уйти, Кастиэль опустился на колени рядом с ним. Его движения были плавными и осторожными, словно он боялся спугнуть раненое животное.

– Тебе не нужно скрывать от меня свою слабость, Дин, – тихо сказал ангел.

Он положил руку на спину Дина, между лопатками, и начал медленно, круговыми движениями поглаживать его. Тепло, исходящее от ладони Каса, начало просачиваться сквозь ткань футболки, немного унимая дрожь.

– Это просто... – Дин сглотнул, чувствуя во рту противный кислый привкус. – Наверное, отравление. Или вирус какой-то подцепил. Сэмми будет ржать, что я разваливаюсь на куски.

– Сэм не будет смеяться, – возразил Кас, продолжая свои успокаивающие движения. – И ты не разваливаешься. Ты человек, Дин. Ваша биология хрупка.

Дин прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться под рукой ангела. Забота Кастиэля всегда была особенной — в ней не было жалости, только бесконечное терпение и какая-то первобытная преданность.

– Кас, серьезно, – Дин попытался усмехнуться, но вышло жалко. – Я выгляжу как дерьмо, от меня пахнет так же. Ты не обязан тут сидеть.

– Я хочу быть здесь, – просто ответил Кастиэль. – Позволь мне помочь. Я могу исцелить это.

Он потянулся двумя пальцами к лобу Дина, но тот перехватил его руку.

– Нет. Не трать силы. Это просто желудок, само пройдет. Ты же знаешь, я не люблю эти твои «ангельские штучки», если нет прямой угрозы жизни. Дай мне просто... посидеть так минуту.

Кас вздохнул — звук, который он перенял у людей, чтобы выражать смирение. Он не убрал руку со спины Дина, продолжая мягко массировать напряженные мышцы.

– Ты очень упрямый, Дин Винчестер.

– Ты только сейчас это заметил? – Дин наконец рискнул поднять голову и посмотреть на Каса.

Ангел смотрел на него с такой неприкрытой нежностью, что Дину стало не по себе. Он всегда чувствовал себя недостойным такого взгляда, особенно сейчас, когда сидел на полу в туалете, разбитый и больной.

– Тебе всё еще плохо? – спросил Кас, убирая прилипшую прядь волос с мокрого лба Дина.

– Немного меньше. Голова всё еще кружится.

– Попробуй выпить немного воды. Я принесу.

Кастиэль поднялся, набрал в стакан холодной воды и, вернувшись, помог Дину сделать несколько маленьких глотков. Дин пил осторожно, прислушиваясь к ощущениям. Желудок вроде бы решил больше не бунтовать, но слабость никуда не делась.

– Давай помогу тебе встать, – Кас подставил плечо.

Дин не стал спорить. Он оперся на ангела, чувствуя его твердость и надежность. Они медленно вышли из ванной и подошли к кровати. Кас помог Дину лечь, укрыв его одеялом до самого подбородка.

– Лежи, – скомандовал Кас, когда Дин попытался что-то возразить. – Я пойду найду Сэма и скажу, чтобы он купил какие-нибудь лекарства, которые подходят для твоего вида.

– «Моего вида», – фыркнул Дин, закрывая глаза. – Звучит так, будто я экзотическая ящерица.

– В какой-то степени так и есть, – в голосе Каса послышалась легкая улыбка. – Ты уникален.

Дин почувствовал, как прохладные пальцы ангела на мгновение коснулись его щеки.

– Кас?

– Да, Дин?

– Спасибо.

– Тебе не за что меня благодарить.

Дин слышал, как Кастиэль отошел к окну, вероятно, проверяя периметр, прежде чем уйти. Сонливость начала наваливаться на него, тяжелая и теплая. Несмотря на тошноту и головную боль, где-то глубоко внутри у него было странное чувство покоя.

Потому что, даже когда мир рушился, а его собственный организм предавал его, рядом был кто-то, кто не боялся грязи, слабости и человеческой хрупкости.

– Кас, – пробормотал Дин уже сквозь сон.

– Я здесь.

– Не уходи надолго.

– Я буду рядом, Дин. Всегда.

Последнее, что Дин запомнил перед тем, как окончательно провалиться в лечебный сон, было ощущение присутствия — незримого, но мощного, словно крылья, которые, хоть и были невидимы, укрывали его от всех бед этого мира. И даже если завтра ему снова будет плохо, он знал, что не встретит это утро в одиночестве.