Не герой и не злодей

Город за окном казался гигантской электрической платой, спаянной из бетона, неона и вечной спешки. Дождь размывал огни рекламы, превращая Токио в текучее полотно из синего, алого и ядовито-желтого.

Курода Аи сидела на широком подоконнике заброшенного склада в портовом районе, подтянув колени к груди. Пальцы левой руки машинально поглаживали ткань на левом плече, где под плотным матовым полотном черного комбинезона прятались два старых, уродливых рубца. Они никогда не болели от непогоды, но стоило ветру перемениться, как кожу начинало покалывать фантомным жаром.

Она не была героем.

Герои носили ослепительные улыбки, мелькали на обложках глянцевых журналов и раздавали автографы детям, захлебываясь в лучах собственной славы. Герои ждали команды. Ждали одобрения начальства, расчета ущерба, согласования протоколов. Шестнадцать лет назад, когда взрыв разнес жилой квартал и погреб под обломками ее родителей, герои стояли за желтой лентой оцепления целых семь минут. Семь бесконечных минут согласования приказа. Аи, десятилетняя девочка с содранными в кровь ладонями, видела их лица. Они смотрели на огонь сквозь прорези дорогих масок и ждали. Пока они ждали, ее мир обратился в пепел.

Но она не была и злодеем.

Злодеипитали слабость к бессмысленной жестокости, упивались чужим страхом и громкими манифестами. Они разрушали просто потому, что могли. Те террористы, разорвавшие ее детство на куски, тоже кричали об «освобождении» и «новом порядке». Аи ненавидела их всем сердцем, холодной, вымороженной ненавистью, не оставляющей места жалости.

Она выбрала пространство между светом и тьмой. Серую зону. Ветряной поток, ее причуда, не оставлял следов. Воздух невидим. Он может срезать балку, как лезвие, может мягко подхватить падающего ребенка в темном переулке и раствориться до того, как несчастный успеет поднять заплаканные глаза. Никакой благодарности. Никакой платы. Аи не верила в бесплатную помощь, потому что знала: если за спасение не берут денег, значит, позже заберут душу.

– Опять медитируешь на сырость? – раздался сзади звонкий, чуть насмешливый голос.

Из тени массивного распределительного щита бесшумно выскользнула девушка с короткими черными волосами. Зеленые глаза Миякэ Масуми искрились лукавством. Секунду назад ее силуэт двоился – позади нее растаяла темная, полупрозрачная копия, растворившись в воздухе без единого шороха. Масуми любила забавляться со своими клонами, пугая случайных крыс или подсовывая стаканы с кофе тем, кто этого не ожидал.

Аи спасла ее пять лет назад от уличных отбросов, загнавших испуганную девчонку в тупик за ночным клубом. Тогда Масуми думала, что жизнь кончена. А потом вихрь сбил преследователей с ног, переломав им ребра, и холодный девичий голос произнес: «Уходи, если жить надоело меньше, чем им». С тех пор Масуми никуда не уходила. Она стала ее тенью, ее зеркалом, ее громким и неугомонным смехом в этой бетонной пустоте.

– Воздух тяжелый, – не оборачиваясь, ответила Аи. Голубая прядь челки упала ей на глаза, скрыв глубокий, темно-фиолетовый огонь радужек. – Скоро гроза. Не люблю грозу.

– Гроза полезна для конспирации, – донесся сухой, монотонный голос из глубин комнаты.

Там, в окружении шести светящихся мониторов, сидел Ватанабэ Кагэцу. Темно-каштановые волосы растрепались, под холодными серебряными глазами залегли тени от хронического недосыпа. Пальцы Кагэцу едва касались клавиатуры – импульсы его причуды проникали прямо в материнские платы, заставляя кремний и медь отзываться втрое быстрее, чем у любого квантового компьютера. Он выглядел смертельно усталым и абсолютно безразличным ко всему сущему, но Аи знала: если кто-то посмеет выдернуть этот кабель или навредить хоть кому-то из их маленькой четверки, Кагэцу сожжет обидчику мозги через ближайший смартфон.

Его предал собственный брат. Старший, самовлюбленный Коити, который завидовал гению Кагэцу настолько, что повесил на него взлом правительственной базы данных и бросил гнить в сырой подвал под охрану наемников. Аи и Сугавара вытащили его оттуда полуживого.

– Кагэ, ты когда в последний раз ел? – спросила Масуми, запрыгивая на железный верстак рядом с его рабочим местом. – Твоя цифровая сущность скоро сожрет твои же бока. В холодильнике был рамен, но я почти уверена, что он начал эволюционировать.

– Тридцать шесть часов назад, – не отрывая взгляда от экранов, отозвался хакер. – И рамен я выбросил. Он передавал сигналы в диапазоне Wi-Fi.

Дверь в дальнем конце убежища скрипнула. Аи даже не вздрогнула. Поток воздуха у порога донес знакомый запах: мокрая шерсть, морозная свежесть, терпкий табак и железо.

В помещение вошел Сугавара Кэн. Высокий, широкоплечий, с пепельными волосами, падающими на лоб, и спокойными, янтарными глазами хищника, уверенного в своей силе. Его причуда не просто меняла тело – она отпечаталась на самой его породе. Спокойствие вожака, хитрость зверя, не знающего пощады к врагам, но готового перегрызть глотку любому за членов своей стаи. Четырнадцать лет назад его семью растоптали лживым обвинением в крупной краже, лишив имени и будущего. С тех пор закон для Кэна перестал существовать. Существовали только свои.

Кэн подошел к окну и молча встал рядом с Аи. На расстоянии полушага. Не касаясь.

Он знал. Они с Кагэцу были единственными мужчинами на этой планете, чье присутствие в радиусе вытянутой руки не вызывало у Аи судорожного желания содрать с себя кожу, выпустить воздушные лезвия и забиться в угол, задыхаясь от тошноты. Годы терпения, железного уважения к ее личным границам и молчаливой защиты сделали невозможное: рядом с ними ее тело не кричало об опасности.

– На улицах неспокойно, – негромко произнес Кэн. Его голос был низким, чуть с хрипотцой. – Патрулей стало вдвое больше. Причем не сопливых выпускников, а топов из первой сотни. Они что-то ищут. Или кого-то.

– Пусть ищут, – хмыкнула Масуми, разглядывая свой безупречный маникюр. – Мы на этом складе сидим тихо, как мыши под веником. Ни одного выхода в сеть без прокси Кагэ, ни одной лишней соринки на улице.

– Проблема не в соринках, – глухо отозвался Кагэцу.

В его голосе прорезалась едва уловимая трещина, и это заставило Аи мгновенно напрячься. Воздух вокруг ее запястий закружился крошечными невидимыми воронками. Она соскользнула с подоконника, бесшумно ступая подошвами тяжелых ботинок по бетонному полу.

– Что там, Кагэ?

Хакер щелкнул клавишей, и центральный экран развернул трансляцию национального экстренного канала.

На экране горело здание. Огромный логистический комплекс химической промышленности на окраине города превратился в пылающий кратер. Черный, маслянистый дым застилал небо, скорые выли на перегруженных трассах, а внизу бегущей строкой пульсировали кроваво-красные иероглифы.

Диктор новостей говорил с надрывом, едва сдерживая профессиональную дрожь:

«...Чудовищный теракт в промышленном секторе района Ота. По предварительным данным, система вентиляции комплекса была принудительно разогнана мощным ветряным потоком, что спровоцировало мгновенную детонацию резервуаров с летучими химикатами. Погибло более сорока сотрудников ночной смены...»

Картинка сменилась. На экране появилось размытое, но безошибочно узнаваемое фото с уличной камеры. Фигура в черном комбинезоне с яркими лазурными вставками на ребрах и рукавах. Капюшон сдвинут ветром, обнажая водопад голубых волос с темной, иссиня-черной прядью у правого виска. Темно-фиолетовые глаза, смотрящие прямо в объектив с леденящей душу насмешкой.

«...Следственный комитет Геройского бюро установил личность нападавшей. Опасная преступница, известная в криминальных кругах под псевдонимом Анемон. По имеющимся данным, террористка скрывается в черте города...»

В комнате повисла мертвая тишина. Настолько плотная, что было слышно, как гудят вентиляторы в процессорах Кагэцу и как капли дождя бьются о стекло за спиной Кэна.

– Какая... отвратительная склейка, – медленно, с растяжкой произнесла Масуми. Ее шутливый тон испарился, лицо побелело, а зеленые глаза сузились. – Аи, ты ведь спала в четыре утра. Я лично слышала, как ты ворочалась.

– Дело не в склейке, – Кагэцу ударил по клавишам, пальцы покрылись бледно-голубыми искрами. – Это не фотошоп. Это цифровой слепок. Кто-то скопировал биометрию Аи. Идеально скопировал. Движения, плотность ткани, длину шага...

– Коити, – выдохнула Аи.

Ее голос звучал обманчиво ровно, но фиксирующий ремень под грудью натянулся от судорожного вздоха.

– Да, – процедил Кагэцу, и в его серебряных глазах вспыхнула редкая, ядовитая ярость. – Мой драгоценный братец. Его причуда. «Цифровое копирование». Он может перенести чужой образ на любого болванчика, если у него есть исходные данные. А исходники у него были. Он взломал старую базу приюта, где ты числилась до шестнадцати лет.

– Но зачем? – Кэн опустил ладонь на рукоять ножа на поясе. Мышцы его плеч напряглись, пепельные волосы встали дыбом, зрачки сузились в вертикальные щели. – Зачем вешать на нее взрыв химзавода? Анемон никогда не лезла в дела картелей. Мы брали только точечные заказы на защиту и зачистку швали.

– Потому что она идеальная мишень, – ответил с экрана телевизора новый голос.

Трансляция переключилась на трибуну перед зданием префектуры полиции. Перед лесом микрофонов стоял мужчина.

Высокий. Безупречно сложенный, несмотря на свои пятьдесят шесть лет. Золотистые, тронутые благородной сединой волосы были уложены назад, открывая высокий лоб. Белоснежный геройский костюм с золотой отделкой сиял даже под моросящим дождем, а серебряные глаза лучились скорбным, величественным состраданием.

Герой высшего ранга. Люмьер. Мацуда Като.

– Мы не позволим теням прошлого разрушить наш мир, – вещал он, прижимая правую руку к сердцу. На безымянном пальце блеснуло массивное золотое кольцо. – Девушка, именующая себя Анемон... когда-то я пытался спасти ее. Десять лет назад я протянул ей руку помощи, надеясь направить ее разрушительный дар во благо общества. Но тьма, поселившаяся в ее сердце после гибели семьи, оказалась слишком глубока. Она отвергла свет. И сегодня этот выбор стоил жизней невинным людям. Я обещаю: правосудие настигнет ее. Лично.

Аи отшатнулась от экрана, словно от физического удара.

Ее спина врезалась в холодную металлическую колонну. Дыхание перехватило. Перед глазами все поплыло, распадаясь на мерзкие, золотистые вспышки.

Шестнадцать лет.

Разрушенный послевоенный город, вонь гари, Все За Одного повержен, но руины еще кровоточат. Приют на окраине. Ей шестнадцать, она напугана, зла, полна колючего ветра, готового разорвать любого, кто подойдет слишком близко. И он.

Герой Люмьер. Прибывший с гуманитарной миссией. Благодетель. Спаситель сирот.

– Какая дикая птица, – прошептал он тогда в пустом кабинете директора, заперев дверь на щеколду. Его серебряные глаза горели не святостью – липким, удушающим азартом хищника, уверенного в абсолютной безнаказанности. – Тебе нужна дисциплина, девочка. Свет должен выжечь из тебя эту скверну.

Он не спросил разрешения. Его причуда ослепила ее – белый, раскаленный свет лишил зрения, вызвал приступ дикой головной боли. А потом были руки. Тяжелые, удушливо горячие ладони мужчины, вдвое старше ее. Пальцы, впивающиеся в ключицы, сжимающие предплечья до хруста костей, скользящие по шее. Ткань платья, трещащая под его хваткой. Запах его дорогого одеколона, смешанный с запахом озона.

Она вырвалась чудом. Ветер взревел, взломал оконную раму, осколки стекла располосовали ее левое плечо, оставляя те самые два глубоких шрама. Она вывалилась со второго этажа в кусты, задыхаясь от рвоты, от ужаса, от всепоглощающей, омерзительной грязи, которая, казалось, въелась под кожу навсегда.

Тогда она поняла: мужчины лгут. Герои лгут. Прикосновение чужого человека – это всегда попытка сломать, подчинить, осквернить.

– Аи.

Голос Кэна прорезал пелену паники, как лезвие.

Он не тронул ее. Он просто стоял в двух шагах, глядя прямо в глаза своими теплыми, янтарными зрачками, создавая барьер между ней и миром.

– Дыши. Ты здесь. Мы здесь.

Аи сделала судорожный вдох. Легкие обожгло холодом. Пальцы нащупали чокер на шее, сжали плотную ткань. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, но туман перед глазами начал рассеиваться.

– Он, – с трудом выговорила она, стискивая зубы так, что челюсти свело судорогой. – Это Мацуда.

– Люмьер? – Масуми прищурилась, ее тени за спиной беспокойно задвигались, повторяя резкие движения хозяйки. – Этот старый петух в золотых перьях? Какого черта ему сдался тот завод?

– Завод принадлежал конкурентам фармацевтического консорциума, спонсирующего «Ликорис», – монотонно произнес Кагэцу. Его пальцы двигались со сверхчеловеческой скоростью, на экранах мелькали схемы, финансовые отчеты и шифрованные каналы связи. – Я пробил закрытые серверы министерства. Взрыв химзавода списал миллионные долги и уничтожил экспериментальные данные по подавителям причуд. Мацуда Като сидит на зарплате у «Ликориса» уже больше трех лет. Он их крыша в верхах Геройской ассоциации.

– «Ликорис»... – прорычал Кэн. – Нагаи Кенджи.

Имя повисло в воздухе, ядовитое, как стрихнин.

– Тактик, – горько усмехнулась Аи. Она оторвалась от колонны, расправляя плечи. Паника отступала, выжигаемая чистой, ледяной яростью. – Родственник тех выродков, что взорвали наш квартал шестнадцать лет назад. Яблоко от яблони. Он не просто уничтожил улики. Он решил закрыть старый гештальт. Убрать меня, повесить на меня теракт и очистить репутацию своего ручного героя. Идеальная тактическая схема.

– Коити обеспечил фальшивку с камер, – продолжил Кагэцу, его лицо окаменело. – Огава Кейсукэ, Зеро, скорее всего, обеспечил давление гравитацией, чтобы взрыв пошел по нужной траектории внутри здания. А кошка... Канна подчистила свидетелей на нижних уровнях. Классический почерк «Ликориса».

– И теперь весь город думает, что ты – чудовище, убившее сорок человек, – Масуми сжала кулаки. – А Мацуда ведет сюда ударный отряд.

– Нет, – Кагэцу замер, глядя на мигающую красную точку в правом углу нижнего монитора. – Не Мацуда. Мацуда слишком труслив, чтобы лезть в грязь самому, пока жертва не загнана в угол. Он натравил на нас официальных героев. Тех, кто не задает вопросов, когда видит ориентировку высшей категории опасности. Они перехватили мой ложный сигнал. Они уже в периметре.

Вой сирен разорвал шум дождя.

Он не приближался постепенно. Звук нарастал лавиной, окружая складское кольцо со всех сторон. Красные и синие проблесковые маяки заплясали по пыльным окнам, превращая тени в убежище в пляшущих демонов.

– Время уходить, – коротко бросил Кэн, его тело начало меняться: плечи раздались вширь, челюсть удлинилась, обнажая смертоносные клыки, пальцы обратились в когтистые лапы. – Кагэ, затирай хвосты. Масуми, бери флешки. Я пробью южную стену, уйдем через дренажные коллекторы.

– Нет, – тихо сказала Аи.

Она подошла к зеркалу, висевшему на ржавом крюке у выхода. Поправила капюшон комбинезона, скрывая лицо тенью плотной ткани. На бедрах привычно и надежно сидели ремни с метательными лезвиями и дымовыми капсулами. Чокер на шее давал ощущение опоры, якоря, не позволяющего прошлому утянуть ее на дно.

– Аи, их там взвод, – повернулся к ней Кэн, его янтарные глаза сверкнули тревогой. – Это не полиция. Там оперативники Ассоциации. Если тебя возьмут живой, Люмьер позаботится о том, чтобы ты сгнила в Тартаре, не успев сказать ни слова на суде.

– Они не возьмут меня живой, Кэн. Потому что они вообще меня не возьмут, – Аи повернулась к друзьям. В ее темно-фиолетовых глазах больше не было страха. Там плясали холодные синие искры. – Если мы побежим через трубы, мы признаем вину. Мы станем крысами, которых будут травить по подворотням до тех пор, пока Коити и Нагаи празднуют победу в своих пентхаусах. Они хотят шоу? Люмьер хочет показать обществу поверженного монстра?

Она хищно, тонко улыбнулась.

– Я дам им шоу. Уходите через южный сектор. Кагэ, забери все данные по связям Мацуды с «Ликорисом». Мне нужны имена, счета, записи с закрытых каналов Коити. Вытащи все, даже если придется выжечь половину серверов министерства.

– А ты? – Масуми шагнула вперед, ее губы дрожали, но взгляд был тверд. – Я останусь. Мои тени могут задержать их...

– Твои тени пригодятся, чтобы вытащить Кагэцу с его железом, если на выходе из коллектора их встретит Канна или этот гравитационный ублюдок Кейсукэ, – отрезала Аи. Она протянула руку и слегка коснулась пальцами плеча подруги. Миякэ была одной из немногих, чье тепло не обжигало. – Я задержу героев. Развлеку их. Ветру проще уйти в небо, чем в землю. Встретимся в «Точке Ноль» через три часа.

Кэн посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Звериное чутье волка боролось с железной логикой вожака. Наконец он глухо рыкнул:

– Три часа, Анемон. Если тебя не будет, я выверну этот город наизнанку и лично оторву Люмьеру его золотую башку.

– Договорились, Альфа.

Кагэцу щелкнул последним тумблером, сдернул жесткий диск и бросил в экраны электромагнитную гранату. Мониторы с шипением погасли, заливая убежище едким запахом паленого пластика.

– Они во внешнем дворе, – бросил хакер, закидывая рюкзак на плечо. – И... Аи. Будь осторожна. Во главе штурмовой группы не просто герои. Там он.

– Кто? – бросила она через плечо, направляясь к винтовой лестнице, ведущей на крышу.

– Взрывной ублюдок. Победитель прошлогоднего рейтинга по задержаниям. Тот, кто не слушает оправданий.

Аи не ответила. Она лишь прибавила шаг, чувствуя, как внутри просыпается древняя, яростная стихия.

---

Крыша встретила ее хлесткими пощечинами ливня.

Ветер здесь, на высоте восьмого этажа, был вольным, злым и быстрым. Воздушные массы кружили над заливом, принося запах соли и гнилых водорослей. Аи вдохнула полной грудью, чувствуя, как каждая молекула кислорода отзывается на ее зов.

Комбинезон мгновенно намок, но специальная мембрана не пропускала холод внутрь. Лазурные вставки на ребрах слабо мерцали во тьме – фотолюминесцентный материал, ее вызов этому миру. Она не пряталась.

Внизу, на залитой дождем площади перед складом, стояли десятки броневиков с символикой Геройской службы безопасности. Мощные прожекторы полоснули по крыше, поймав хрупкую женскую фигуру в ослепительный, перекрестный сноп белого света.

– Курода Аи! Ты окружена! – разнесся над портом усиленный мегафоном голос. – Сложи оружие и деактивируй причуду! Любое сопротивление будет расценено как попытка нападения высшей категории!

Аи медленно подошла к самому краю парапета.

Свет прожекторов бил по глазам, мучительно напоминая вспышки причуды Мацуды Като. Внутри на секунду шевельнулась знакомая мерзкая тошнота, воспоминание о чужих похотливых пальцах на шее обожгло кожу. Но Аи сжала зубы, усилием воли загоняя панику обратно в клетку.

Она больше не та шестнадцатилетняя сирота, забитая в угол школьного кабинета.

Воздух под ее ногами уплотнился, превращаясь в упругую, невидимую подушку.

– Сдаться? – прошептала она, и ветер подхватил ее шепот, разнес его над крышами, превратив в тихий, зловещий свист. – Чтобы вы привели меня к нему на блюдечке? Мечтайте.

В следующий миг пространство внизу взорвалось.

Не фигурально. Буквально.

Оранжево-алая вспышка разорвала стену дождя с оглушительным грохотом, перекрывшим вой сирен. Ударная волна разметала лужи, поднимая облако пара. Из этого рукотворного пекла, отталкиваясь от воздуха серией яростных, ритмичных микровзрывов, в небо взмыл силуэт.

Он двигался со скоростью снаряда. Скоростной костюм с массивными гранатоподобными перчатками, взъерошенные пепельно-светлые волосы, намокшие от дождя, и глаза.

Алые. Горящие неприкрытой, хищной яростью, в которой не было ни капли сомнения.

Он летел прямо на нее, выставив ладонь вперед, где уже зарождалась новая искра детонации.

– Сдохни или падай на колени, чертова террористка! – проревел он сквозь рев пламени.

Аи не двинулась с места.

Ветряной поток внутри нее отозвался мгновенно, подчиняясь не страху – холодному расчету. Когда между перчаткой атакующего и ее лицом оставалось меньше двух метров, она резко взмахнула правой рукой снизу вверх, словно распахивая невидимый веер.

Сжатый воздух с гулом распрямился, создав воздушный щит невероятной плотности.

Взрыв Бакуго Кацуки ударил в этот барьер. Огонь и сжатый воздух столкнулись с оглушительным звоном, похожим на удар колокола. Взрывная волна разорвала дождевые струи на миллионы сверкающих брызг, но щит выдержал, перенаправив ударную волну вверх, в свинцовое брюхо туч.

Отдачей парня отбросило назад. Он ловко крутанулся в воздухе, приземлился на парапет в десяти метрах от нее, высекая ладонями снопы искр, и пружинисто выпрямился.

Красноглазый скалился, как демон, готовый разорвать добычу голыми руками.

– А ты резвая, сука, – прохрипел он, и от его плеч повалил пар. – Думаешь, спрячешься за ветерком после того, как разнесла к чертям целый сектор?

Аи посмотрела на него сквозь пелену дождя.

В его взгляде не было мерзости Люмьера. Не было холодной, расчетливой жестокости Нагаи Кенджи или ленивого садизма Коити. В этих алых глазах горела чистая, яростная, пусть и абсолютно слепая жажда справедливости. Он искренне верил, что перед ним – палач, убивший сорок невинных людей.

Герои. Они всегда верят тому, что им скармливают с красивых трибун.

– Ты слишком громкий для того, кто считает себя охотником, – спокойно произнесла Аи. Ее голос прозвучал удивительно четко, разрезая грохот грозы.

Воздух вокруг нее начал закручиваться в спираль, поднимая полы комбинезона, заставляя темно-синюю прядь челки хлестать по щеке. На левом плече под тканью пульсировали шрамы, но теперь они не вызывали дрожи. Они напоминали, почему она выжила.

Бакуго оскалился еще шире, вытягивая руку вперед и сжимая пальцы в замок. Запястный фиксатор щелкнул.

– Мне плевать на твои речи! Ты пойдешь под суд, даже если мне придется тащить тебя туда по частям!

– Попробуй, герой, – Аи склонила голову набок, и на ее губах расцвела дерзкая, ледяная улыбка, полная опасного вызова. – Попробуй поймать ветер.

Она сделала шаг назад, срываясь спиной в пустоту восьмого этажа, и навстречу ей ударила новая стена пламени.

Игра началась. И на этот раз правила будет диктовать не Люмьер.