Подручный Генриетта де Тристейн

Токийский осенний дождь барабанил по асфальту, превращая неоновые огни квартала Синдзюку в расплывчатые цветные пятна. Гарри Поттер стоял под козырьком круглосуточного магазина, лениво выпуская изо рта струйку дыма и с наслаждением потягивая из жестяной банки холодный клубничный кофе.

На нем было длинное темно-серое пальто, из-под которого виднелась простая белая рубашка с распущенным узлом черного галстука, а у ног сиротливо мокли два тяжелых армированных чемодана. В одном лежали документы, зачарованные инструменты для чистки и калибровки оружия, кое-какие вещи и пара любимых кулинарных книг; второй был настоящим мобильным арсеналом и мастерской артефактора, где покоились его персональные проекты — мистические коды, адаптированные под девятимиллиметровые патроны.

Гарри глубоко затянулся, прикрыв глаза. В висках приятно пульсировала тишина. Никакого Дамблдора с его приторными лимонными дольками и бесконечной болтовней о «Высшем благе». Никаких визгов Лили Поттер. Никакого самодовольного оскала Джеймса. И главное — ни следа его драгоценного младшего братца-близнеца, «Мальчика-Который-Выжил», идиота Годрика.

– Свобода, черт бы ее побрал, пахнет бензином и мокрым асфальтом, – пробормотал он себе под нос, криво усмехнувшись. – Идеально. Просто идеально.

Его жизнь с самого начала была одной большой, дурно срежиссированной шуткой судьбы. Шутка началась еще в ту ночь в Годриковой Лощине, тридцать первого октября восемьдесят первого года. Когда Волдеморт ворвался в дом, пробив барьеры, дедушка Чарлус принял неравный бой в холле. Старый лев Поттеров сражался как демон, заставив Темного Лорда выложиться на полную, но шальная «Авада» оборвала его дыхание. Затем настала очередь бабушки Дореи. Чистокровная дочь дома Блэк, ученица легендарного Арктура, она не молила о пощаде. Она встретила Реддла ритуальным кругом, холодной ненавистью и темными фамильными проклятиями, от которых сотрясался вековой кирпич дома. Дорея заставила Волдеморта панически уворачиваться от смертоносных чар, но возраст взял свое: реакция подвела на долю секунды, и старушка пала, защитив спальню внуков до последнего вздоха.

А потом Реддл вошел в детскую.

Он помнил этот момент смутно, на грани кошмара и вспышки первобытного инстинкта: глумящийся шепот уродливого мага, поднятая белая палочка и пронзительный животный страх за себя и за ревущего рядом Годрика. В ту секунду в Гарри пробудилась древняя кровь, спрятанная глубже, чем любые ветви Блэков или Поттеров. Мир померк, зрачки окрасились в ледяной, стальной цвет, и по комнате ударил абсолютный ноль. Лёд пополз по половицам, сковал ноги Темного Лорда, проигнорировал выброс его адского пламени и поглотил тирана целиком. А затем ледяная глыба разорвалась чудовищной кинетической волной.

Тело Реддла превратилось в атомы, дух с визгом растворился в ночи, взрывная волна расщепила мебель, и щепка от дубовой кроватки полоснула Годрика по лбу, оставив кривую отметину в форме латинской буквы «V».

Когда примчались запыхавшиеся Джеймс, Лили, Сириус и Дамблдор, они увидели истощенного до комы первенца на полу и плачущего второго сына с кровавой раной. И великий светлый волшебник, ни секунды не сомневаясь, провозгласил: «Годрик — Избранный. Он сокрушил врага».

С того дня Гарри Поттер фактически перестал существовать для собственных родителей.

Его детство прошло в пыльных коридорах поместья, где единственными, кто помнил его имя, были домовые эльфы и портреты почивших предков. Портрет Чарлуса учил его жесткости и стратегии. Портрет Дореи вбивал в голову манеры, гордость и презрение к слабости. В то время как Годрика заваливали подарками, возили на приемы и пестовали каждое его капризное желание, Гарри учился выживать.

К тринадцати годам он окончательно понял: палочка в руках магов — инструмент изящный, но до смешного ограниченный высокомерием волшебников. В Хогвартсе, куда его распределили на Когтевран подальше от «гриффиндорского героя» Годрика, на него смотрели исключительно как на блеклую тень великого брата.

И тогда судьба свела его с Чо Чанг.

Это случилось на втором курсе, когда таинственное чудовище Салазара Слизерина обратило в камень Пенелопу Кристалл — единственную старосту, которая относилась к Гарри не с снисходительной жалостью, а как заботливая старшая сестра. Пока школа дрожала от страха, а Годрика чествовали за то, что тот умеет шипеть со змеями, Гарри заперся в библиотеке. Чо нашла его там, листающим древние фолианты. Она не побоялась сесть рядом и протянуть руку помощи.

Когда из вентиляционной шахты коридора блеснули два желтых, несущих смерть глаза василиска, Гарри не стал искать в кармане кусок дерева. Он уже тогда носил за поясом старый армейский пистолет ТТ, купленный через подставных лиц на черном рынке Лютного.

«Чо, закрой глаза! Немедленно!»

Четыре выстрела тяжелыми свинцовыми пулями в упор по слепым точкам черепа древней рептилии заставили тысячелетнего монстра взреветь от боли и в панике уползти по трубам обратно во тьму с выбитым глазом. С того момента Чо поняла, кто он такой на самом деле. А через ее семью, державшую связи с гонконгской мафией, Гарри вышел на самого мистера Чанга.

Чанг научил его грации смертоносного танца: стрельбе по-македонски, стилю Джона Ву, мгновенному перехвату инициативы и полному отсутствию сомнений при спуске крючка. Позже были тренировки с суровыми бойцами Балалайки из легендарного «Отеля Москва» — ветеранами советского десанта, которые научили подростка выживать на одной банке тушенки в ледяном аду и стрелять по звуку биения сердца врага. А женщина с пустыми глазами по имени Майя Хисау, верная ученица легендарного «Убийцы магов» Кирицугу Эмии, огранила этот алмаз до абсолютного совершенства, вбив в него главное правило: маг, полагающийся только на заклинания, погибает от пули, выпущенной за пределами радиуса действия его щитов.

И кульминацией этого пути стало злополучное кладбище Литтл-Хэнглтона.

Турнир Трех Волшебников. Годрик, ослепленный собственной манией величия, втянул их обоих в ловушку. Возрожденный Волдеморт, получивший тело благодаря крови обоих братьев, заставил Годрика дуэлировать и избил «героя» до полусмерти, вытирая им кладбищенскую грязь. Темный Лорд уже предвкушал триумф, когда повернулся ко второму близнецу, думая встретить такого же беспомощного щенка.

Гарри до сих пор помнил выражение застывшего ужаса на змеиной морде Реддла, когда из рукавов черного пальто когтевранца с лязгом скользнули модифицированные пистолеты «Беретта 92FS».

В ту ночь Гарри устроил Пожирателям Смерти бойню. Макнейр лишился головы прежде, чем успел поднять палочку. Гойл-старший и Крэбб-старший рухнули тяжелыми мешками с разорванными легкими. Братья Кэрроу легли бок о бок, окрасив фамильные надгробия темной венозной кровью. Люциусу Малфою Гарри хладнокровно раздробил колено и оторвал кисть правой руки пулей с экспансивным зачарованием. Сам Волдеморт, поймав три зачарованных пули в плечо и корпус, в панике отдал приказ об отступлении, не понимая, какая первобытная сила противостоит его магии.

А что было потом?

Потом они вернулись на поле Хогвартса. И Годрик, очнувшись от шока, нагло заявил перед министром, родителями и всем миром, что это он дал отпор Волан-де-Морту и обратил армию тьмы в бегство.

И ему поверили. Джеймс сиял от гордости, Лили рыдала на плече «избранного сына», а Дамблдор веско кивал бородой. Когда Гарри попытался сказать правду, отец грубо оборвал его: «Не завидуй славе брата, Гарри! Ты вечно сидел на задворках, пока он рисковал жизнью!»

В тот же вечер в поместье Поттеров Гарри собрал чемоданы. Он помнил последний скандал у камина. Лили кричала о неблагодарности. Джеймс выхватил палочку, заявив, что как Глава Рода приказывает Гарри остаться, сдать вещи и служить приманкой и щитом для Годрика «ради Высшего блага».

Ответом стал выстрел. Мгновенно извлеченная из кобуры «Беретта» пробила правое плечо Джеймса Поттера насквозь. Лорд упал на пушистый ковер, воя от боли и пачкая кровью фамильные гербы, а Лили в немом шоке выронила палочку под холодным взглядом первенца.

«Извините, лорд Поттер, но вы опоздали. Для меня этой семьи больше не существует».

Гринготтс, закрытие счетов, фальшивый магловский паспорт, перелет первым рейсом до Токио. Его план был прост: залечь на дно, устроиться в тихое заведение вроде гостиницы «Хината», поступить в знаменитую токийскую старшую школу Бутэй, где ценят стрелков, и забыть про чопорную британскую помойку навсегда.

Гарри допил кофе, смял банку в кулаке и метким щелчком отправил ее точно в узкую щель урны за десять метров.

– Ну что ж, – усмехнулся он, закидывая один чемодан на плечо и берясь за ручку второго, – пора искать крышу над головой и какую-нибудь забегаловку с нормальным раменом. Вряд ли этот день может стать еще более сумасшед...

Закончить фразу он не успел.

Прямо под его начищенными тяжелыми ботинками мокрый токийский асфальт внезапно вспыхнул ослепительным сине-зеленым пламенем. Из пустоты проступили сложные геометрические линии, переплетенные в чудовищно мощный, древний пентакль призыва.

Воздух сжался, запахло озоном, серой и абсолютной пустотой. Сила гравитации утроилась, прижимая Гарри к земле.

– Твою же мать! – рявкнул он, чувствуя, как пространство вокруг него буквально сворачивается в воронку. – Моя гребаная удача ранга «Е»! Серьезно?! Опять?!

Он попытался рвануть назад, активируя ледяной покров, но магия призыва была слишком масштабной, рассчитанной на прорыв сквозь ткани самих измерений. Мир вокруг смазался в бешеный калейдоскоп красок, звуки мегаполиса оборвались, и Гарри Поттера с глухим хлопком утянуло в бездонную дыру небытия.

---

Халкегиния. Королевская академия магии Тристейн.

Двор академии был затянут густым сизым дымом, пахнущим паленой травой и порохом. Традиционный Весенний ритуал вызова фамильяров для второкурсников шёл полным ходом, вернее — превратился в привычный цирк имени Луизы Франсуазы ле Блан де Ла Вальер.

– Какая бездарность! – раздался визгливый насмешливый голос рыжеволосой Кирхе, обмахивающейся веером. – Ну надо же, Луиза-Нулиза превзошла саму себя! Вместо благородного саламандра или хотя бы крысы она призвала... плебея!

В центре выжженной воронки сидел на траве взъерошенный японский подросток в зеленой ветровке, испуганно моргая и держась за уши. Это был Сайто Хирага, который еще минуту назад спокойно шел по улице Акихабары с только что купленным ноутбуком.

– Заткнись, Кирхе! – побагровев от ярости и стыда, кричала миниатюрная розововолосая дворянка, сжимая в руке тонкую палочку. – Это... это какая-то ошибка! Профессор Кольбер, разрешите мне переделать ритуал! Я не могу взять в фамильяры это... это двуногое недоразумение!

– Увы, мисс Вальер, – мягко, но непреклонно покачал головой лысоватый преподаватель. – Законы магии непреложны. Тот, кто явился на зов, и есть твой фамильяр, назначенный самой судьбой. Завершайте ритуал.

Пока Луиза, давясь слезами унижения, приближалась к ошарашенному Сайто, на балконе башни, возвышающейся над внутренним двором, стояла другая девушка.

Принцесса Генриетта де Тристейн наблюдала за церемонией со смесью легкой грусти и глубокой тревоги. На ее хрупких плечах лежала судьба целого королевства. Вести из Альбиона с каждым днем становились все мрачнее: мятежники поднимали головы, угроза войны нависала над страной, как дамоклов меч, а дворянство Тристейна погрязло в интригах и трусости.

Генриетта сжала в кармане шелкового платья древнюю семейную реликвию — перстень Основателя Бримира. Вчера ночью ей приснился вещий сон: голос предков велел ей обратиться к Пустоте в час Весеннего призыва, чтобы найти истинного защитника, клинок, который не сломается перед лицом надвигающейся бури.

Принцесса медленно подняла тонкую изящную палочку, инкрустированную сапфиром, и закрыла глаза. Никто внизу, увлеченный скандалом вокруг Луизы, не обращал на нее внимания.

– О ты, кто скитается во мраке между мирами, – прошептали ее губы древние, забытые слова королевской молитвы. – Услышь зов той, чье сердце разрывается от боли за свой народ. Стань моим щитом. Стань моим карающим мечом. Явись!

Воздух над двором академии внезапно задрожал.

Если взрыв Луизы был похож на хлопок петарды, то то, что произошло секундой позже, заставило замолчать даже Кирхе и надменного Гиша де Грамона. Небо над башней расколола беззвучная фиолетово-серебряная молния. Пространство надо двором буквально затрещало, температура упала так резко, что пар вырвался изо ртов студентов, а каменные плиты вокруг покрылись тонкой коркой сверкающего инея.

– Что это за магия?! – вскрикнул профессор Кольбер, хватаясь за посох. – Все назад! Отойдите от башни!

Из эпицентра ледяного вихря, прямо с высоты трех метров над землей, на брусчатку с тяжелым глухим стуком приземлилась фигура. Следом с металлическим грохотом рухнули два массивных чемодана.

Пыль и снежная крошка медленно оседали.

Гарри Поттер выпрямился во весь свой немалый рост. Пальто эффектно колыхнулось от угасающего порыва магического ветра. В ту же миллисекунду, чисто на рефлексах, выбитых годами подпольных перестрелок и охоты за головами, из-под пол его одежды с сухим хищным щелчком выскочили две черные «Беретты». Стволы хищно замерли, мгновенно распределяя сектора обстрела: один смотрел точно в лоб застывшему от ужаса профессору Кольберу, второй сканировал толпу дворянчиков с деревянными прутиками.

Взгляд Гарри был абсолютно пустым, профессиональным и смертельно опасным — взгляд человека, готового выкосить роту врагов за полторы секунды.

– Всем стоять на месте и не дергаться, если мозги дороги, – ледяным, хриплым тоном произнес он на чистейшем японском, а затем, осознав обстановку, мгновенно переключился на идеальный французский аристократический диалект, которому его муштровала на портрете Дорея Блэк: – Иначе первая же малейшая глупость станет для вас последней.

Во дворе повисла мертвая тишина. Даже ветер, казалось, перестал шуметь в кронах вековых вязов.

Студенты академии оцепенели. Перед ними стоял высокий, плечистый молодой человек с резкими, красивыми чертами лица, взъерошенными смоляными волосами и пронзительными глазами цвета грозового неба с ледяным отливом. От него веяло порохом, железом и такой дикой, концентрированной жаждой убийства, какую эти избалованные дети аристократов не видели даже у королевских гвардейцев.

Первым тишину нарушил жалобный голос со стороны воронки:

– Эй... парень... ты что, тоже из Японии?!

Гарри чуть скосил правый глаз. На земле сидел пацан с типичной токийской внешностью и ноутбуком в обнимку. Рядом с ним стояла миниатюрная девица в мантии, занесшая кулак над его головой.

– Чего? – Гарри на мгновение опустил стволы на сорок пять градусов, изогнув бровь в чисто дантовской манере. – Земляк по несчастью? Ты-то как сюда попал, салага?

– Я... я просто шел из магазина! – чуть не плача ответил Сайто. – А эта чокнутая мелкая ведьма меня взорвала!

– Кого ты назвал мелкой ведьмой, простолюдин?! – тут же взвизгнула Луиза, забыв про страх и замахиваясь на Сайто палочкой.

– Так, цирк уродов объявляется открытым, – протянул Гарри с бесконечной, вселенской ленью в голосе, убирая пистолеты в подмышечные кобуры так быстро, что большинство присутствующих даже не заметило движения рук. Он помассировал переносицу и громко вздохнул: – Господи, за что? Я ведь просто хотел горячего рамена и пару месяцев тишины. Почему моя жизнь вечно превращается в дешевую комедию?

– К-кто ты такой, дерзкий чужак?! – выступил вперед Гиш де Грамон, картинно взмахнув своей палочкой в виде искусственной розы. – Как ты смеешь являться пред светлые очи благородных дворян Тристейна в столь варварском виде и угрожать оружием простолюдинов?!

Гарри медленно повернул к нему голову. Его взгляд стал настолько тяжелым, что франтоватый блондин невольно сглотнул ком в горле и отступил на полшага.

– Слушай сюда, блондинистый пудель, – вкрадчиво произнес Поттер, и в его голосе прорезались опасные, рычащие нотки Реви из «Черной лагуны». – Если ты сейчас же не спрячешь этот дурацкий цветок обратно в задницу, из которой ты его достал, я оторву тебе уши и заставлю их сожрать без соли и перца. Ферштейн?

Гиш побледнел до цвета мела и замер, не смея шелохнуться.

– Прошу вас... опустите оружие, храбрый воин, – раздался мягкий, мелодичный, но исполненный невероятного достоинства голос сверху.

Гарри поднял глаза. На каменном балконе стояла девушка. Небесно-голубое платье тончайшего шелка подчеркивало ее хрупкую, изящную фигуру, а длинные волнистые волосы цвета темного аметиста струились по плечам. Ее карие глаза смотрели на него не со страхом, а с трепетом, надеждой и бесконечным облегчением, словно утопающий наконец увидел спасительный берег.

Принцесса Генриетта медленно спустилась по мраморной лестнице во двор. Студенты и профессора тут же склонились в глубоком поклоне, расступаясь перед ней.

Она подошла почти вплотную к Гарри. Парень был выше ее на целую голову, широк в плечах, и от него исходила аура матерого хищника, но принцесса не отступила ни на дюйм.

– Это я призвала вас, – тихо, но четко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. – Мое имя — Генриетта де Тристейн. Я молила предков послать мне защитника в час великой тьмы. И магия откликнулась на мой зов.

Гарри окинул ее внимательным, оценивающим взглядом профессионала.

«Королевская кровь. Осанка безупречная, но пальцы слегка подрагивают — нервы на пределе. Глаза чистые, не испорченные гнилью власти, как у министерских крыс Фаджа. И красивая, черт побери. Намного красивее всех этих напыщенных чистокровных дур из Британии».

– Генриетта, значит, – Гарри ухмыльнулся уголком губ, засунув руки в карманы пальто и слегка склонив голову в небрежном, но вполне уважительном полупоклоне. – Что ж, Ваше Высочество, поздравляю. Ваша магия только что сорвала мой заслуженный отпуск в Токио. Мое имя Гарри. Гарри Поттер. Можно просто Гарри. И, судя по всему, в ближайшее время я ваш личный сорт неприятностей для всех ваших врагов.

– Вы... согласны стать моим защитником? – с замиранием сердца спросила принцесса.

– А у меня есть выбор? – саркастически хмыкнул он, покосившись на затянутое странными двойными лунами небо. – Билетов на обратный самолет в кассе явно нет. К тому же... отказывать столь прекрасной леди было бы верхом невоспитанности, а покойная бабушка Дорея с того света достанет меня тростью, если я поведу себя как неотесанный мужлан.

Генриетта слабо, но искренне улыбнулась. На ее щеках вспыхнул очаровательный румянец.

– Тогда... я должна завершить священный ритуал контракта. Прошу вас, не двигайтесь.

Принцесса встала на цыпочки, положила тонкие прохладные ладони на лацканы его пальто и притянула его лицо к себе. Гарри, внутренне опешив от такого поворота событий (в его голове на секунду вспыхнул шальной образ Рё Саэбы, радостно вопящего от счастья), послушно наклонился.

Ее губы коснулись его губ — нежно, трепетно, со вкусом свежих ягод и легкой магии. Поцелуй длился всего пару мгновений, но в этот момент внутри Гарри словно взорвалась сверхновая.

Его левую руку пронзила адская боль.

– Твою дивизию! – прошипел он сквозь зубы, отстраняясь и хватаясь за запястье.

Рукав рубашки задымился. На тыльной стороне ладони вспыхнули и начали выжигаться глубокие древние руны. Но это были не стандартные руны Гандальва, которые в этот же момент с воплями боли получал бедняга Сайто от Луизы.

Символы на руке Гарри горели ледяным серебряным и густым багровым светом. Они сплетались в очертания двух скрещенных клинков, обвитых цепями и ломаными линиями, напоминающими спусковые крючки и магические прицелы.

– Невероятно... – ахнул подошедший профессор Кольбер, поправляя круглые очки и благоговейно глядя на руку парня. – Это... это не Гандальв, Левая Рука Бога! Это древнейший, легендарный знак... Вторая Тень Бримира! Тот, кого в хрониках звали «Убийцей магов» и «Карающим Клинком Пустоты»!

– Опять дурацкие титулы, – скривился Гарри, тряхнув рукой, когда боль утихла, оставив на коже четкие черные письмена, пульсирующие скрытой мощью. – Терпеть не могу громкие клички. В Англии меня уже звали «Братом Избранного», в подполье — «Учеником Убийцы Магов»... Зовите меня просто по имени, иначе я начну брать плату за каждое пафосное слово золотом.

– Это неслыханно! – внезапно взвился пришедший в себя Гиш. Оскорбленное самолюбие аристократа взяло верх над страхом. – Ваше Высочество! Вы — будущая королева Тристейна! Как вы могли связать свою судьбу с безродным простолюдином, с этим шутом в странной одежде?! Я, Гиш де Грамон, требую признать этот ритуал недействительным! Я вызываю этого наглеца на дуэль чести!

Гарри медленно повернулся к блондину. В его глазах сверкнула откровенно опасная, безумная искра в стиле Данте, собирающегося развлечься с низшими демонами.

– Дуэль, говоришь? – протянул он, лениво разминая плечи. – Знаешь, парень, у меня был очень, очень длинный день. Меня предали родители, меня задолбал младший брат-дегенерат, я летел через половину земного шара, а потом меня выдернули черт знает куда прямо перед обедом. И тут появляешься ты — со своим дурацким цветком и завышенным чувством собственной важности.

– Защищайся! – взвизгнул Гиш, взмахнув палочкой. – Явись, моя бронзовая стража!

Из земли с треском вырвались три массивных бронзовых голема в форме валькирий с копьями и щитами, угрожающе двинувшись на Гарри. Студенты ахнули, Луиза злорадно оскалилась, а Сайто в ужасе закричал:

– Эй, берегись! Они же железные!

Генриетта вскинула руку, собираясь отдать приказ гвардии вмешаться:

– Гиш, прекратите немедленно!

– Спокойно, Ваше Высочество, – не оборачиваясь, бросил Гарри абсолютно расслабленным тоном. – Пять секунд. Даже сигарета истлеть не успеет.

Он не стал доставать пистолеты. Вместо этого Гарри сделал один плавный, почти ленивый шаг вперед — и буквально исчез.

Магия рун, усилившая его тело, вступила в резонанс с его собственной, врожденной скоростью и навыками рукопашного боя, вбитыми десантниками Балалайки. Для магов это выглядело как телепортация.

Воздух разорвал глухой хлопок преодоления звукового барьера.

Первый голем даже не успел поднять копье: сокрушительный удар подошвой армейского ботинка, напитанного кинетическим зарядом, пришелся точно в центр грудной пластины. Бронза смялась, как фольга от шоколадки, и трехсоткилограммовая статуя с визгом улетела в каменную стену академии, превратившись в груду металлолома.

Второй голем попытался нанести колющий удар. Гарри текуче ушел с линии атаки, перехватил бронзовое древко голой рукой, крутанулся на пятке и с диким криком в стиле Джозефа Джостара: «Overdrive!» — просто сломал металлическое оружие о колено, после чего впечатал кулак в голову истукана. Голова валькирии оторвалась и улетела в крону дерева.

Третий голем замахнулся мечом, но Гарри уже стоял за его спиной. Легкое касание ладони к металлу — и по телу гиганта пробежала волна абсолютного холода. Бронза мгновенно побелела от инея, стала хрупкой, как стекло, и рассыпалась на миллион ледяных осколков от простого щелчка пальцев.

Не прошло и трех секунд.

Гиш де Грамон стоял с открытым ртом, его рука с палочкой тряслась так, будто у него случился припадок.

Гарри не спеша подошел к нему. В глазах англичанина плясали веселые черти.

– Ну что, Ромео недоделанный, – ласково произнес Гарри, наклоняясь к его уху. – Продолжим дуэль или ты добровольно пойдешь стирать свои панталоны, пока запах не дошел до королевских покоев?

– Я... я... – Гиш пискнул, выронил палочку-розу на траву и с позорным всхлипом бросился бежать в сторону главного корпуса, спотыкаясь о собственный плащ.

Толпа студентов в благоговейном шоке расступилась перед беглецом. Никто не проронил ни слова. Победить трех големов дворянина голыми руками за считанные мгновения — такого Халкегиния еще не видела.

Гарри отряхнул ладони, поправил галстук и повернулся к застывшей принцессе.

– Прошу прощения за беспорядок, Ваше Высочество. Не люблю, когда под ногами путаются всякие сорняки.

Генриетта смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых страх окончательно уступил место искреннему, неподдельному восхищению. Ее щеки снова заалели, а сердце забилось как сумасшедшее. Ее защитник был дерзким, грубым, опасным, но в нем чувствовалась такая несокрушимая скала силы и уверенности, о которой она не смела даже мечтать.

– Вы... вы поразительны, Гарри, – тихо выдохнула она, подходя ближе и не обращая внимания на перешептывания придворных. – Я никогда не видела ничего подобного.

– Пустяки, – он небрежно махнул рукой, хотя внутри самодовольно усмехнулся. – Обычные армейские будни