Fate/ Danganronpa V2

Воздух в призывной комнате Халдеи всегда казался стерильным, пропитанным запахом озона, охлаждающих жидкостей и едва уловимой металлической пыли. Под ногами Рицуки Фудзимару мягко пульсировал магический круг. Три командных заклинания на ее правой руке горели непривычным, покалывающим жаром.

Она была всего лишь запасным кандидатом под номером сорок восемь. Обычной девушкой, которую привели сюда прямо с улицы, потому что ее показатели совместимости подошли под строгие стандарты организации. Но сейчас, стоя перед сложнейшей системой призыва «Судьба», она не чувствовала себя избранной. Только растерянной и напуганной грузом возложенных ожиданий.

– Показатели стабильны, Фудзимару-сан, – донесся из коммуникатора мягкий, немного нервный голос доктора Романи Архимана. – Не волнуйся. Просто сосредоточься на циркуляции маны. Система возьмет на себя львиную долю нагрузки. Мы просто проводим пробный контакт, чтобы привязать твой духовный контур к первому Слуге.

Рядом, чуть позади защитного стекла командного пункта, Рицука видела силуэт Маш Кириэлайт. Девушка сжимала руки перед грудью, безмолвно поддерживая ее взглядом.

Рицука глубоко вдохнула. Ледяной воздух обжег легкие.

– Серебро и железо... – начала она заученную фразу ритуала, чувствуя, как мана в ее теле откликается толчками, словно пробуждающиеся ручьи. – Источник к источнику, ветры к ветрам...

Кольца вокруг призывной плиты пришли в движение. Механические кольца закружились с тихим гулом, разгоняя эфир до видимого фиолетово-золотого свечения. Поток магической энергии взмыл вверх, сливаясь в плотный, ослепительный столб света. Гравитация на мгновение исчезла, и волосы Рицуки взметнулись в воздух.

Раздался тяжелый, вибрирующий грохот, будто сами законы мироздания неохотно расступились, пропуская в материальный мир нечто, что давно покинуло его пределы.

Свет начал угасать, распадаясь на мерцающие искры. Дым от тлеющего катализатора медленно оседал на холодный пол.

Рицука моргнула, смахивая слезы от рези в глазах, и замерла.

В центре круга не было великого рыцаря в сияющих доспехах. Там не стоял мудрый старец с посохом или грозный полководец древности.

Там стоял подросток.

Он выглядел пугающе болезненным. Кожа юноши была настолько бледной, что казалась почти прозрачной, словно он никогда в жизни не видел солнечного света. Его белые волосы поднимались вверх причудливыми, взлохмаченными прядями, трепеща в остаточных потоках маны, словно холодное призрачное пламя. Ближе к кончикам пряди теряли цвет, становясь тусклыми и блеклыми.

Одет незнакомец был еще страннее, чем выглядел: длинная темно-зеленая кофта с неровным, изорванным подолом, накинутая поверх простой белой футболки со странным красным символом, черные джинсы и ничем не примечательные кроссовки.

Юноша медленно открыл глаза. Его взгляд — странного серо-зеленого оттенка, абсолютно пустой и в то же время тревожно живой — остановился на Рицуке.

– Ах... – сорвался с его губ негромкий, чуть хриплый вздох. Он опустил голову и провел тонкой, костлявой рукой по волосам, растрепав их еще сильнее. – Какая невероятная глупость. Простите... Пожалуйста, простите меня.

Рицука опешила.

– Эм... что?

– Неужели судьба распорядилась так жестоко, что потратила столь великолепный, сияющий шанс на кого-то вроде меня? – Юноша виновато, почти униженно улыбнулся, глядя на Рицуку снизу вверх, хотя был выше ее на полголовы. – Вы призвали меня, верно? Такой чистый зов, такое благородное стремление спасти мир... и в ответ на это перед вами появляется абсолютный, ничтожный мусор. Мое имя — Нагито Комаэда. И мне искренне жаль, что первым кирпичиком в фундаменте вашей великой судьбы оказался столь бесполезный камешек.

– Подожди, Фудзимару-кун! Не подходи близко! – Голос Романи в динамиках сорвался на визг. В комнате управления замигали предупреждающие сигналы. – Показатели спиритического графа... Они странные! Я никогда не видел такой конфигурации данных!

Рицука инстинктивно активировала связь Мастера и Слуги. В ее сознании вспыхнул прозрачный интерфейс, проецирующий состояние призванной героической души. Она пробежалась взглядом по строкам характеристик, и с каждым словом ее брови поднимались все выше.

Сила: C. Выносливость: C. Ловкость: C+. Магическая сила: C. Удача: ? (Абсолютная).

– Удача... вопросительный знак? – пробормотала Рицука вслух, не веря собственным глазам.

– О, вы уже увидели? – Нагито мягко усмехнулся, засунув руки в карманы своей длинной кофты. В его позе не было никакой угрозы, но сквозило что-то глубоко надломленное, неестественное. – Да, моя удача. Единственное, что у меня вообще есть, хотя я бы с радостью избавился от этой проклятой дряни. Она абсолютна, понимаете? Не хорошая и не плохая. Она не подчиняется законам логики и уж тем более моим желаниям. Не имеет значения, насколько абсурдной или чудовищной станет ситуация... удача всегда вывернет все наизнанку. Ее нельзя контролировать. Ей нельзя приказать. Она просто... происходит.

Рицука продолжала читать открывшийся список навыков.

Медик — ранг D. Мастер на все руки — ранг D. Ложь — ранг D. Анализ и обработка информации — ранг B. Подготовка планов — ранг B.

– Ты... стратег? – неуверенно спросила она.

– Скорее паразит, который слишком много наблюдает, – легко отмахнулся Комаэда. – Когда ты бездарен и лишен истинного таланта, тебе приходится учиться читать других, чтобы хоть как-то приносить пользу. Я всего лишь посредственность. Жалкая ступенька под ногами тех, кто действительно рожден сиять.

– Но твой фантазм... – Рицука замолчала, чувствуя, как мороз пробегает по коже от описания последней строчки.

Благородный Фантазм: The Ultimate Hope. Ранг A.

Строка описания буквально жгла рассудок: воплощение философии, согласно которой истинная надежда способна родиться лишь через равное, абсолютное отчаяние. Фантазм накладывал на всех вокруг волну всепоглощающей безысходности, заставляя союзников и врагов терять смысл жизни, забывать о себе, о своих целях и погружаться во тьму. А цена активации — практически весь запас магической энергии самого Слуги.

– The Ultimate Hope, – тихо повторил Нагито, заметив ее застывший взгляд.

В этот момент его лицо изменилось. Легкая ироничная самокритика исчезла. В серо-зеленых глазах вспыхнуло нечто пугающее — слепой, религиозный экстаз, лихорадочный огонь истинного фанатика.

– Разве это не прекрасно, Мастер? – прошептал он, сделав медленный шаг навстречу. – Истинная надежда никогда не рождается в тепличных условиях. Она не появляется из дешевого комфорта или легких побед. Чем глубже тьма, тем ярче сияет искра! Только пройдя через абсолютное, невыносимое отчаяние, когда весь мир рушится и кажется, что выхода нет... только тогда человеческий дух раскрывает свой подлинный блеск!

– Комаэда-сан... – Рицука невольно сделала шаг назад, ощутив непреодолимое давление его ауры.

– Вы ведь здесь ради спасения человечества, не так ли? – Он говорил с придыханием, его плечи мелко подрагивали, а бледные пальцы судорожно сжались на ткани кофты. – Весь этот комплекс... эти аппараты, эти люди за стеклом. Вы стоите на пороге чего-то грандиозного. Я чувствую этот запах. Запах надвигающегося кошмара. И если мир обречен рухнуть в бездну, то какая ослепительная, какая невообразимая надежда пробьется сквозь этот пепел!

– Фудзимару-сан! – Дверь в зал призыва с шипением распахнулась, и внутрь вбежала Маш. Девушка встала между Рицукой и Слугой, инстинктивно закрывая своего Мастера собой, пусть даже пока без своего щита. – Отступите! Этот Слуга проявляет признаки ментальной нестабильности!

Нагито перевел взгляд на Маш. На его губах снова появилась виноватая, кроткая улыбка.

– О, милая девочка... Не стоит так напрягаться. Я не причиню вам вреда. Я бы никогда не посмел осквернить своими руками тех, кто несет в себе потенциал стать истинной надеждой.

– Ты... ты опасен, – напряженно произнесла Маш.

– Разумеется! – без тени обиды согласился юноша. – Я совершенно бесполезен и опасен для всех, кто находится рядом. Моя удача всегда требует баланса. За каждым невероятным везением неизбежно следует трагедия, которая с легкостью может раздавить любого, кто окажется поблизости. Поэтому вам следовало бы прикончить меня прямо сейчас.

Он сделал еще один шаг вперед, подставляя тонкую шею, и его дыхание снова участилось. В его взгляде не было страха смерти. Напротив, в нем плескалось лихорадочное, почти осязаемое возбуждение — не плотское, а эмоциональное, доходящее до болезненной эйфории.

– Да... Если вы решите, что ради защиты вашего общего будущего необходимо уничтожить такую помеху, как я — сделайте это! Убейте меня! Раздавите меня, как мерзкое насекомое! Если моя смерть послужит хотя бы крошечной ступенькой для вашей надежды, я приму ее с блаженством!

– Прекрати! – громко крикнула Рицука.

Ее голос эхом отразился от гладких стен зала, прервав нарастающее безумие.

Нагито моргнул и замер. Возбуждение на его лице сменилось искренним удивлением.

Рицука осторожно обошла Маш и положила руку на плечо защитницы, показывая, что все в порядке. Затем она посмотрела прямо в глаза беловолосому юноше. Ее сердце бешено колотилось, ладони вспотели от страха, но она заставила себя выпрямиться.

– Я не собираюсь никого убивать, – твердо сказала она. – И я не позволю тебе просто так умереть.

Комаэда склонил голову набок, его растрепанные волосы качнулись.

– Но почему? Я ведь сам только что сказал вам... Я бесполезен. Я грязь. Мой фантазм уничтожит боевой дух любого, кто окажется рядом. Моя удача принесет вам только катастрофы, прежде чем обернется спасением. Вы должны использовать сильных, идеальных Героических Душ, а не...

– Ты ответил на мой призыв, – перебила его Рицука. – Я не знаю, почему именно ты. Может, это твоя дурацкая удача, а может, моя собственная нелепая судьба. Я тоже здесь никто. Обычный человек, который даже магией толком пользоваться не умеет. У меня нет права судить, мусор ты или нет.

Она сделала шаг вперед и протянула ему руку, сжатую в раскрытую ладонь для приветствия.

– Меня зовут Рицука Фудзимару. Я твой Мастер. И если нам предстоит пройти через отчаяние... мы пройдем через него вместе. Но без всяких бессмысленных смертей. Ты меня понял?

Нагито смотрел на ее протянутую руку долго, не шевелясь. В тишине призывной комнаты было слышно только ровное гудение вентиляционных шахт и взволнованное дыхание Маш.

В глубине серо-зеленых глаз Слуги что-то дрогнуло. Не экстаз, не фанатизм — скорее детское, обескураженное изумление человека, которому предложили хлеб вместо ожидаемого камня.

– Какая наивность... – тихо прошептал он, и уголки его губ дрогнули в странной, почти нежной улыбке. – Какая невероятная, безрассудная, ослепительная глупость. Протягивать руку чему-то настолько омерзительному... Неужели вы действительно обладаете такой силой духа?

Он медленно вытащил руку из кармана. Его пальцы слегка дрожали, когда он коснулся ладони Рицуки. Кожа Нагито была ледяной, словно у мертвеца, но хватка оказалась на удивление бережной.

– Хорошо, мой незрелый, прекрасный Мастер, – мягко произнес Комаэда. – Я останусь рядом с вами. Я буду наблюдать. Я позволю вашей судьбе растоптать меня, использовать меня и выбросить, когда придет время. Но пока этот миг не настал... я сделаю все возможное, чтобы ваше отчаяние стало идеальным трамплином для рождения Абсолютной Надежды.

– Эм... спасибо, наверное? – пробормотала Рицука, почувствовав, как по спине снова пробежал холодок от его формулировок.

– Фудзимару-кун... – Голос доктора Романа в наушнике звучал совершенно измученно. – Кажется, с этим парнем у нас будет очень много проблем. Спиритический контракт зафиксирован, но... пожалуйста, будь осторожна. Показания вероятностей вокруг него колеблются так, будто законы физики прямо сейчас играют в кости.

– Я поняла, доктор, – ответила Рицука, разжимая руку.

Нагито отступил на полшага назад и слегка поклонился, сложив руки перед собой в шутливом полупоклоне. Его белые волосы, похожие на бледные языки пламени, плавно опустились.

– Не беспокойтесь обо мне, доктор, – с улыбкой бросил он в сторону микрофонов под потолком. – Худшее, что может случиться — это если мы все погибнем в ужасающей катастрофе. Но разве не будет прекрасным то, что прорастет на наших костях?

– Пожалуйста, скажи мне, что он шутит, – простонал Романи где-то в недрах командного центра.

Маш тяжело вздохнула и покачала головой:

– Боюсь, сэмпай, наш первый Слуга совершенно серьезен.

Рицука лишь устало потерла переносицу. Она еще не знала, что уже через несколько часов Халдею охватит настоящее пламя саботажа, мир снаружи превратится в выжженную пустоту, а единственным шансом на спасение станет отправка в горящий город Фуюки.

Но сейчас, глядя на улыбающегося подростка с пугающим взглядом и непредсказуемой, абсолютной удачей за плечами, Рицука Фудзимару впервые с пугающей ясностью осознала: ее путешествие точно не будет простым.

И отчаяния на их пути хватит с лихвой.