Волшебник убийца и безумный мир Marvel

Холод. Это было первое, что запомнил Гарри Поттер, и единственное, что никогда его не предавало.

Ночь 31 октября 1981 года в Годриковой Лощине пахла не сладостями Хэллоуина, а озоном, горящей древесиной и кровью. Чарлус Поттер встретил свою смерть как подобает старому боевому псу — с оскалом на губах, заставив самого Тёмного Лорда маневрировать на пределе сил, прежде чем зелёная молния «Авады» оборвала его дыхание.

На втором этаже, перед детской спальней, стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк.

– Нам незачем драться, Дорея, – вкрадчиво шипел Волан-де-Морт, переступая через щепки разбитой двери. Красные глаза мерцали в полумраке. – Отойди в сторону. Я заберу лишь то, за чем пришёл, и оставлю род Поттеров существовать дальше.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Том Марволо Реддл, – оскалилась Дорея так, что за её спиной словно вздыбились тени всех предков с площади Гриммо. – Думаешь, вычеркнул своё имя из школьных архивов? Я знаю каждую каплю твоей полукровной грязи.

– Дерзкая старуха…

Схватка была яростной. Дорея не защищалась — Блэки не умели просто ставить щиты. Она бросала родовые проклятия, крошащие кости в труху, трансфигурировала воздух в раскалённое стекло, а разлетающуюся мебель — в гранитные барьеры. Но время было безжалостно. Усталость сковала движения пожилой волшебницы, Волан-де-Морт аппарировал ей за спину, и вспышка нечестивого изумрудного света отбросила её бездыханное тело к колыбели.

– Достойный конец, – бросил Тёмный Лорд, смахивая пепел с мантии. Он перевёл взгляд на манеж, где сидели два пятнадцатимесячных младенца. Годрик ревел во весь голос. Гарри молчал, буравя гостя неестественно неподвижным взглядом. – Ну что ж, щенки. Одному из вас суждено было стать моей погибелью. Какая ирония.

Он поднял тисовую палочку.

И в эту секунду Гарри моргнул.

Зелёные глаза мальчика мгновенно выцвели, став ледяными, цвета застывшей ртути. Древняя кровь, спавшая поколениями — наследие Первой Зимы, погребённое под генеалогическими древами чистокровных, — проснулась в ответ на смертельную угрозу.

По комнате прокатился низкий гул. Температура рухнула на сотню градусов за долю секунды.

Волан-де-Морт замер. Его ноги покрылись инеем, который с чудовищной скоростью обратился в монолитный, синеватый лёд.

– Что за… – прошипел Тёмный Лорд, направляя огонь прямо себе под ноги. Но пламя рассыпалось искрами: этот лёд не горел, он отрицал само существование тепла.

Холод пополз выше — колени, бёдра, грудь. Тёмный Лорд закричал, когда абсолютный ноль проморозил его плоть до субатомного уровня. Секунда — и ледяная статуя Волан-де-Морта разорвалась на миллиарды хрустальных брызг под давлением внутренней магической детонации. Ударная волна разметала мебель; острый деревянный осколок чиркнул Годрика по лбу, оставив рваную царапину в форме латинской буквы «V».

Тень, остаток изувеченной души Реддла, завизжала от ярости, зацепилась краешком за сочащуюся кровью ранку плачущего Годрика и вылетела в разбитое окно.

А Гарри просто рухнул на дно манежа. Его магические каналы горели от истощения, серебро ушло из глаз, оставив лишь пустую усталость.

Когда через десять минут в дом ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Альбус Дамблдор, картина сложилась сама собой. Мёртвые старики. Разгром. Маленький Гарри, тихо лежащий без сознания, и окровавленный Годрик, чей лоб сиял причудливой отметиной, сочащейся остаточной аурой Тёмного Лорда.

Дамблдор поправил очки-половинки, и в его глазах вспыхнул расчётливый блеск.

– Годрик Поттер, – торжественно произнёс старик, – стал Мальчиком, Который Выжил. Он наш Избранный.

– Избранный… – эхом повторил Джеймс, прижимая к себе ревущего Годрика со слезами безумного облегчения.

Лили даже не взглянула на первенца, лежащего в углу под присмотром эльфов. С этой ночи Гарри перестал для них существовать.

---

Следующие четырнадцать лет прошли в тишине пыльных коридоров особняка Поттеров. Годрика осыпали подарками, личными уроками и похвалами за каждый вздох. Гарри воспитывали домовики и портреты деда Чарлуса с бабкой Дореей. Именно портрет суровой ведьмы однажды холодно бросил десятилетнему внуку: «Магия палочки делает тебя предсказуемым, мальчик. Настоящий хищник бьёт тем, чего жертва не ждёт».

Гарри усвоил урок. На третьем курсе, когда в Тайной Комнате окаменела Пенелопа Кристалл — единственная старшекурсница, делившаяся с ним бутербродами и теплом, — он не стал звать учителей. Он взял пистолет ТТ, купленный через подставных лиц у гоблинов, и засадил четыре пули калибра 7,62 в глаз выползшему из трубы василиску, спасая Чо Чанг. Чо была шокирована, но молчала, а затем свела странного, не по годам циничного Поттера со своим дядей из гонконгской Триады.

Так Гарри нашёл своих настоящих наставников. Мистер Чанг показал ему плавность движений и стрельбу в упор. Майя Хисау научила прагматизму охотника за магами, а суровые ветераны Балалайки из «Отеля Москва» вбили в рефлексы понимание: труп врага пахнет одинаково, колдун он или бомж с ножом, поэтому стрелять надо дуплетом и наверняка.

Характер у Гарри выковался гремучий. Он мог лениво ковырять в носу, как завзятый бездельник, требуя сладкого и заявляя, что спасать мир — это сверхурочная неоплачиваемая работа, а через секунду с ухмылкой Данте или наглостью Джозефа Джостара разряжать две «Беретты» с двух рук по-македонски, не оставляя противнику шанса даже раскрыть рот для первого слога «Авады».

Финал наступил на кладбище Литтл-Хэнглтона в конце Турнира Трёх Волшебников.

Воскресший Волан-де-Морт наслаждался триумфом. Он избил Годрика, словно щенка, заставил его визжать под «Круциатусом», а затем велел Пожирателям привести второго близнеца, считая его бесполезным балластом.

Это была его последняя тактическая ошибка.

Гарри не стал вставать в дуэльную стойку. Он просто выхватил модифицированные кольты со скрытой подпространственной кобуры. Грохот выстрелов заглушил шелест мантий. Макнейр рухнул с разнесённой головой прежде, чем осознал, что палочку нужно поднять. Старшие Крэбб и Гойл легли рядом в лужах собственной крови. Алекто Кэрроу получила две пули в грудь, а Люциусу Малфою пуля с зачарованным сердечником раздробила локтевой сустав и колено, превратив лощёного аристократа в воющего калеку.

Раненый рикошетом в щёку Волан-де-Морт в панике скомандовал отступление, решив, что на кладбище устроили засаду магловские наёмники.

Гарри дотащил полубессознательного брата до Кубка, они вернулись к Хогвартсу… и всё пошло по накатанной. Годрик, едва придя в себя, объявил, что лично отогнал Тёмного Лорда древней световой магией, которой его учил отец. Дамблдор сиял. Джеймс и Лили рыдали от гордости.

А на Гарри зашипели: «Не смей врать и позорить брата своими магловскими сказками!»

И тогда Гарри понял: пора валить.

---

21 июля 2015 года. Поместье Поттеров.

Гарри застегнул ремни тяжёлого дорожного чемодана. Внутри лежали не мантии, а чертежи мистических кодов, патронные прессы, ящики с патронами, смазанные стволы и свитки с редкими чарами льда и кинетики. На нём было строгое тёмное пальто, скрывающее две наплечные кобуры с любимыми Beretta 92FS, белая рубашка и небрежно ослабленный галстук.

Он уже спускался по мраморной лестнице к гостиной, когда дорогу ему преградили Джеймс и Лили.

– Гарри? Куда это ты собрался с вещами? – нахмурилась Лили. На её лице читалась привычная досада, словно старший сын снова отвлекал её от важных семейных дел.

– На свежий воздух, миссис Поттер, – ровным, почти ленивым голосом ответил Гарри, закинув ремень чемодана на плечо. – Я ухожу. Совсем. Насовсем. Сами разбирайтесь со своим змеемордым психопатом.

– Что за глупости! – вскинулся Джеймс, выходя вперёд. – Ты не смеешь устраивать сцены! Волан-де-Морт вернулся, мир на грани войны, а ты ведёшь себя как избалованный ребёнок! Мы понимаем, тебе завидно, что Годрик проявил себя героем на кладбище, а ты просто спрятался за надгробиями…

Гарри тихо, искренне рассмеялся. Звук был настолько режущим, что Лили вздрогнула.

– За надгробиями? Джеймс, ты правда веришь, что твой золотой мальчик, который от простейшего «Экспеллиармуса» спотыкается о собственный подол, заставил Лорда бежать? Я уложил там четверых его псов, а Люциуса сделал инвалидом. Но знаешь что? Мне плевать. Жрите эту сказку сами, пока она не встанет вам поперёк горла.

– Хватит врать! – рявкнул Джеймс, и в его руке мелькнула палочка из красного дерева. – Я твой отец и глава рода! Как лорд Поттер я приказываю тебе сдать палочку, подняться в комнату и ждать указаний Дамблдора. После школы ты вступишь в Орден Феникса и станешь щитом для своего брата. Это твой долг перед Высшим Благом!

– Долг? – Гарри наклонил голову, и в его глазах блеснула опасная искра. – Вы четырнадцать лет не вспоминали, как меня зовут. Меня кормили эльфы. Меня лечили портреты. Вы украли у меня семью, а теперь требуете жизнь?

– Положи палочку на стол, Гарри, – холодно скомандовал Джеймс, направляя древко сыну в грудь. – Не заставляй меня применять силу.

– Джеймс, не надо… – неуверенно пискнула Лили.

Гарри медленно вытащил из рукава остролистную палочку, покрутил её на пальцах и небрежно швырнул на журнальный столик.

– Доволен? – спросил он с издевательской ухмылкой Джозефа Джостара.

– А теперь сядь на диван и…

Джеймс не успел закончить фразу.

Движение Гарри было смазанным пятном. Рука скользнула под полу пальто, сухой металлический щелчок взведённого курка разнёсся по комнате, и оглушительный грохот девятимиллиметрового выстрела разорвал вековую тишину особняка.

Пуля вошла Джеймсу ровно в правое плечо, дробя ключицу и отшвыривая взрослого волшебника на ковёр. Палочка вылетела из его ослабевших пальцев. Джеймс взвыл от дикой, незнакомой боли, прижимая хлещущую кровь.

– Джеймс! – истошно завопила Лили, дёргаясь к карману.

Второй ствол смотрел ей прямо в переносицу. Вороненый металл «Беретты» не дрожал ни на миллиметр.

– Дёрнешься — прострелю колено, Лили, – абсолютно спокойно, голосом заправского киллера произнёс Гарри. – Вытащи палочку двумя пальцами и брось её отцу под ноги. Быстро.

Бледная как полотно женщина послушалась, дрожащими руками выполнив приказ. Слёзы катились по её щекам.

– Гарри… сынок… ты чудовище… откуда у тебя это магловское оружие?..

– Оттуда, где люди рассчитывают на себя, а не на бороду старого манипулятора, – Гарри мягко спустил курок на предохранительный взвод, спрятал один пистолет, но второй оставил в руке. Он подошёл к столу, забрал свою палочку, сунул её в карман и посмотрел на корчащегося на полу отца. – Ты хотел дисциплины, лорд Поттер? Считай это уроком баллистики. Если кто-то из вас или шавок Дамблдора сунется ко мне — я стрелять по плечам не стану.

Он шагнул к камину, зачерпнул летучего пороха и бросил через плечо:

– Прощайте. Надеюсь, вам хватит ума не выжить в этой войне.

Зелёное пламя взметнулось вверх, стирая его силуэт.

---

Нью-Йорк, три недели спустя.

– Да чтоб тебя разорвало, кусок ржавого металлолома!

Рёв, от которого задрожали витрины близлежащей пиццерии в Квинсе, принадлежал не заезжему суперзлодею. Он принадлежал высокой, потрясающе сложенной женщине с ярко-зелёной кожей и копной тёмно-изумрудных волос. Дженнифер Уолтерс, более известная миру как Женщина-Халк, стояла посреди улицы в стильном деловом костюме гигантского размера и яростно пинала бампер винтажного кабриолета.

Гарри, одетый в потёртую джинсовую куртку поверх футболки с дурацким аниме-принтом, лениво жевал клубничный чупа-чупс, сидя на мусорном баке неподалёку. Он приехал в Большое Яблоко с надеждой затеряться, снять тихий гараж, перебиваться ремонтом тостеров и иногда отстреливать местную мелкую мафию ради забавы.

Но зрелище зелёной леди, пытающейся голыми руками оторвать заклинивший капот, задело его внутреннюю сущность перфекциониста. В конце концов, привычки Арчера Эмии — чинить всё, что сломано, и готовить идеальную еду — въелись в него намертво.

– Эй, зелёная, – протянул Гарри, спрыгивая с бака и засовывая руки в карманы. – Если ты ещё раз приложишься по радиатору, мы будем собирать поршни с крыши вон того небоскрёба.

Дженнифер замерла, медленно повернулась и смерила наглого подростка взглядом, способным расплавить танковую броню.

– Мальчик, иди играй в песочницу, пока я не завязала тебя узлом. У меня судебное заседание через сорок минут, а этот антикварный гроб решил сдохнуть прямо на мосту!

– Отойди, женщина, не позорь автопром, – хмыкнул Гарри.

Он подошёл к капоту, положил ладонь на металл. Глаза на мгновение подёрнулись дымкой структурного анализа. Трассировка. За три секунды он считал всю внутреннюю механику автомобиля: засор топливной магистрали, трещина в распределителе зажигания, залитые свечи.

Достав из кармана обычную складную отвёртку и слегка напитав пальцы укрепляющей магией, Гарри залез под капот. Два щелчка, хруст выправленной детали, лёгкий импульс тепла, чтобы прожечь нагар.

– Заводи, – бросил он, вытирая руки тряпкой, найденной на крыле.

Дженнифер недоверчиво хмыкнула, скользнула на водительское сиденье и повернула ключ. Двигатель отозвался бархатным, ровным, идеальным рыком чистокровного американского V8.

Она высунулась в окно, уставившись на Гарри круглыми глазами.

– Парень… ты кто вообще такой? Ты же даже ключи в руки не взял.

– Бродячий мастер на все руки, мастер кулинарии и просто ленивый гений, – Гарри нахально подмигнул ей в манере Рё Саэбы. – С вас двадцать баксов на кофе и пончик, мисс Зелёная Фемида.

Дженнифер прищурилась. Её юридический и супергеройский радар взвыл на максимальной мощности. Британский акцент. Никаких документов в поле зрения. Слишком ловкие руки, покрытые тонкими шрамами от пороховых ожогов и магии. Осанка хищника, который прямо сейчас прикидывает пять способов убить её зубочисткой. И при этом — абсолютная бытовая неприкаянность.

– Так, бродячий мастер, – Дженнифер вышла из машины, сделала два шага, и прежде чем Гарри успел отпрыгнуть, её огромная зелёная ладонь железной хваткой ухватила его за ухо.

– Ай! Женщина, ты сдурела?! Руки убрала, я вооружён и очень опасен! – комично взвыл Гарри, извиваясь, но против физической мощи Халка даже магия тела пасовала без серьёзной подготовки.

– Молчать, мелкий! – победоносно ухмыльнулась Уолтерс, волоча его к пассажирской двери. – Беспризорник с навыками гениального механика и замашками наёмного убийцы? Никаких отелей. Я адвокат, парень. Я чую проблемы за милю, а от тебя разит неприятностями так, что у Мстителей датчики бы зашкалили. Едешь со мной. Оформлю над тобой временную опеку, пока не выясню, из какой секретной лаборатории ты сбежал!

– Да я из Англии сбежал, от тупых родственников! Пусти ухо, садистка в юбке! Я объявлю голодовку! Я сожгу твой дом!

– Попробуй, малыш. Дома Халк и А-Бомба, они с радостью посмотрят, как ты попытаешься спалить огнеупорный титан, – заржала Женщина-Халк, заталкивая возмущённого волшебника на сиденье.

Так у Гарри Поттера появился новый дом. И, чёрт возьми, это оказалось не так уж плохо. Дженнифер быстро поняла, что получила не обузу, а сокровище: Гарри готовил как шеф-повар мишленовского ресторана (чтобы не жрать протеиновые батончики Халков), чинил сложнейшую технику базы СМЭШ буквально за копейки и лениво валялся на диване, требуя клубничное молоко, пока здоровики крушили роботов. К его пистолетам и странным «фокусам» Джен относилась с пониманием — в мире, где по улицам бегал парень в трико с паутиной, британский подросток с двумя модифицированными кольтами никого особо не удивлял.

Главное было — не привлекать внимания Щ.И.Т.а. Чего Гарри, разумеется, делать совершенно не умел.

---

Мидтаунская старшая школа встретила его шумом, запахом хлорки и подростковыми гормонами. Джен настояла, чтобы Гарри получил нормальное магловское образование, пригрозив иначе скормить его Красной Ше-Халк. Пришлось подчиниться.

Здесь Гарри быстро сошёлся с Питером Паркером — ботанским, вечно взвинченным подростком, в котором Поттер с первой секунды безошибочно опознал Человека-Паука (запах озона, паутины и синяки от ударов тупыми предметами ни с чем нельзя было спутать). Гарри благоразумно помалкивал, изредка подкидывая Питеру полезные химические формулы для полимеров под видом «случайно вычитанных в журнале».

Но настоящей проблемой для его циничного сердца стала она.

Гвен Стейси.

Умная, проницательная, с золотистыми волосами, ободком и глазами цвета чистого неба, которые видели людей насквозь. Дочь капитана полиции не покупалась на дешёвый флирт, зато мгновенно зацепилась за необычного британца.

– Ты держишь карандаш так, словно это рукоять ножа, Поттер, – заметила Гвен во время урока химии, когда они оказались за одним лабораторным столом.

Гарри, крутивший пробирку с ленивой грацией фокусника, бросил на неё косой взгляд.

– Профессиональная деформация, Стейси. В Лондоне опасные улицы. Чайки свирепствуют, того и гляди бутерброд отнимут.

– И поэтому у тебя мозоли на указательном и среднем пальцах обеих рук именно в тех местах, где они остаются от стрельбы из полуавтоматического пистолета? – она изогнула бровь, не отрываясь от титрования раствора.

Гарри на секунду замер, а затем его губы растянулись в широкой, восхищённой ухмылке в стиле Данте.

– А ты чертовски наблюдательна, блондинка. Мой босс в Гонконге оценил бы твои таланты.

– Мой отец — капитан полиции, я таких «плохих парней» с загадочным прошлым вижу каждую неделю в приёмном покое, – фыркнула Гвен, но щёки её чуть порозовели. – Только они обычно тупые как пробки. А ты за пять минут решил задачу по термодинамике, над которой класс бился неделю, и при этом умудряешься выглядеть так, будто тебе смертельно скучно жить.

– Мне не скучно, я просто экономлю калории, – парировал Гарри, придвигая к ней идеально составленную смесь. – Держи, твоя реакция готова. С тебя кофе после уроков.

– Это свидание, мистер Сарказм?

– Это дань уважения твоему дедуктивному методу, мисс Холмс. Не откажи сироте в чашке латте.

Гвен тихо рассмеялась — звук был похож на перезвон хрусталя, заставив что-то давно замёрзшее в груди Гарри дрогнуть.

– Ладно, Поттер. Но платишь ты.

---

Вечерний Квинс накрывало фиолетовыми сумерками. Они сидели за столиком уличного кафе на углу Второй авеню. Гвен с явным удовольствием пила карамельный макиато, слушая, как Гарри с абсолютно невозмутимым лицом травит совершенно дикие байки про «британских эксцентриков в мантиях, которые думают, что палочки спасут их от гранаты».

– Ты невыносим, Гарри, – улыбалась она, подперев подбородок ладонью. – Ты всё превращаешь в шутку. Но глаза у тебя… будто тебе лет пятьдесят, и ты видел, как рушатся миры.

– Миры рушатся регулярно, Гвен, – легко ответил он, ловя её взгляд. – Главное — чтобы к моменту апокалипсиса у тебя был хороший кофе и кто-то красивый напротив, с кем приятно скоротать последние минуты.

Гвен смутилась, отвела глаза, и в этот момент воздух над улицей внезапно загудел.

Лампы в фонарях замигали, наливаясь тревожным, густым синим светом. Волосы на затылке Гарри встали дыбом — статическое электричество за долю секунды подскочило до безумных значений. В воздухе отчётливо запахло гарью и ионизированным газом.

– Что за… – Гвен вскочила, глядя, как витрины магазинов взрываются искрами.

По улице с треском и грохотом катилась волна чистого напряжения. Несколько трансформаторных будок разорвало снопами белого пламени. Из переулка с диким хохотом вылетели трое вооружённых громил в странных экзокостюмах с эмблемами шоковых батарей — мелкие шестёрки Шокера или бандиты, дорвавшиеся до краденого оборудования «Оскорпа», явно решившие поживиться во время скачка напряжения.

– Всем лежать! Выворачивайте карманы, если не хотите поджариться! – взревел первый, направляя наручный излучатель прямо на перепуганного официанта.

Люди с криками бросились врассыпную. Гвен дёрнулась было в сторону, чтобы помочь упавшей пожилой женщине, но второй бандит уже заметил её:

– Эй, цыпочка, а ну стоять…

Он не договорил.

Ленивый, расслабленный парень, секунду назад шутивший про кофе, исчез. На его месте возник безжалостный убийца магов.

Гарри не стал доставать пистолеты — вокруг было слишком много гражданских, а пули калибра 9 мм давали опасные рикошеты от асфальта. Вместо этого он скользнул вперёд, сокращая дистанцию с грацией атакующей кобры.

– Назад, Гвен, – бросил он ледяным тоном, в котором не осталось ни капли прежнего шутовства.

Бандит вскинул руку с излучателем, но Гарри перехватил его запястье, резко вывернув сустав под анатомически невозможным углом. Раздался сухой треск ломающейся кости. Не давая громиле закричать, Гарри ударил его ладонью в основание подбородка, вложив в удар кинетический импульс. Бандит весом под сто килограммов оторвался от земли и рухнул в витрину, отключившись мгновенно.

– Твою мать, валите сопляка! – заорал второй, вскидывая шокер.

В воздухе сверкнула синяя дуга.

Гвен вскрикнула:

– Гарри, берегись!

Но Гарри даже не шелохнулся. Он просто вскинул левую руку.

– Гласиус Тенебрис.

Вместо привычной волшебной вспышки воздух перед его ладонью мгновенно закристаллизовался. Стена абсолютного льда — магия его истинного первородного наследия, толщиной в ладонь, выросла прямо из тротуара. Разряд электричества с шипением ударил в синеватую преграду и… растёкся по ней бесполезными искрами, будучи полностью поглощённым сверхнизкой температурой.

Из-за ледяного барьера Гарри шагнул вперёд, словно призрак. В его руке откуда-то материализовался короткий стальной прут (трансфигурированная за долю секунды ножка от сломанного стула).

Один точный тычок в блок питания на груди второго нападающего — батарея закоротила, выдав сноп искр, и парень с воплем рухнул на колени. Третий бандит, увидев, как за пять секунд подросток раскидал двоих вооружённых амбалов с помощью льда и рукопашного боя, побледнел, бросил оружие и дал дёру по улице так, словно за ним гнался сам Каратель.

На улице повисла тишина, нарушаемая лишь треском искрящих проводов.

Ледяная стена с лёгким звоном осыпалась безвредным серебристым инеем, растаяв в воздухе без следа.

Гарри шумно выдохнул, тряхнул кистью, сбивая остатки холода, и полез в карман. Достал новую пачку чупа-чупсов, сорвал обёртку зубами и сунул леденец в рот.

– Чертовы любители, – пробормотал он с интонациями вечно недовольного жизнью Гинтоки. – Весь кофе испортили. А он стоил четыре бакса, между прочим.

Он повернулся к Гвен.

Девушка стояла, прижавшись спиной к кирпичной стене кафе. Её глаза были огромными, дыхание сбилось, но в них не было страха. Был шок, дикое удивление и… нечто такое, от чего у Гарри екнуло сердце.

– Ты… ты управляешь льдом? – прошептала она, подходя ближе. Её пальцы коснулись остатков инея на асфальте. Он был ледяным, настоящим. – И эти приёмы… Гарри, кто ты такой?

Поттер вздохнул, почесал затылок и криво усмехнулся:

– Я надеялся, что до третьего свидания мне не придётся признаваться, что я мутант-беглец с манией величия и лицензией на отстрел идиотов.

Гвен подошла вплотную. Она была на полголовы ниже его, и сейчас снизу вверх смотрела прямо в его зелёные глаза — в которых сквозь напускную браваду проглядывала настороженность. Он ждал, что она сбежит. Ждал, что закричит или вызовет полицию отца.

Вместо этого Гвен протянула руку и осторожно коснулась его щеки. Её ладонь была тёплой.

– Ты спас меня, – тихо сказала она. – И того официанта. Без маски. Без пафосных речей, как у этих парней из Мстителей. Просто взял и защитил.

– Я… э-э… ну вообще-то я эгоист и просто не хотел остаться без компании, – попытался включить дурака Гарри, чувствуя, как уши предательски краснеют. Куда делся хладнокровный убийца Пожирателей смерти? Испарился перед взглядом шестнадцатилетней блондинки.

Гвен усмехнулась — легко, лукаво, совершенно очаровательно.

– Ты ужасный лжец, Гарри Поттер. Но кофе ты мне всё ещё должен.

– Договорились, – выдохнул он, и его улыбка стала настоящей — открытой, тёплой, какой её не видели в Англии никогда.

---

На крыше высотки в трёх кварталах от места инцидента стояла фигура в чёрном плаще. Один глаз закрывала повязка. Ник Фьюри опустил бинокль с высокоточной оптикой и нажал кнопку на коммуникаторе.

– Колсон, ты это видел?

– Да, сэр, – раздался спокойный голос в наушнике. – Спутник зафиксировал аномальное падение температуры и локальный скачок неизвестной энергии. Очень похоже на те сигналы, которые фиксировались в Великобритании во время недавних инцидентов с кланом… как они себя называют, чистокровных?

– Плевать, как они себя называют, – отрезал директор Щ.И.Т.а, глядя, как парень внизу бережно берёт девушку за руку, уводя её подальше от сирен приближающейся полиции. – Парень живёт у Дженнифер Уолтерс. Он крутит романы с дочерью капитана полиции Стейси, дружит с Человеком-Пауком и при этом раскидывает бронированных наёмников за шесть секунд с помощью магии льда и профессиональных приёмов ликвидаторов из триад.

– Прикажете задержать для допроса?

– Ты с ума сошёл, Фил? – хмыкнул Фьюри. – Во-первых, если мы тронем его без повода, Женщина-Халк снесёт Трискелион до основания и засудит нас за нарушение гражданских прав. А во-вторых… мне нравится этот сопляк. В нём есть зубы. Держите дистанцию. Наблюдайте. И выясните, какого чёрта британское Министерство магии заявило о пропаже их «второго наследника Поттеров». Кажется, старик Дамблдор потерял не того волка.

Фьюри убрал рацию и растворился в тенях ночного города.

А внизу, среди огней неоновых вывесок и шума не засыпающего Нью-Йорка, Гарри Поттер шёл рядом с Гвен, слушая её смех и чувствуя тепло её руки в своей. Впервые за шестнадцать лет его магия молчала, не требуя защищаться. Впервые холод отступил.

Волан-де-Морт мог захватывать Англию, Годрик мог купаться в лучах фальшивой славы, а родители могли кусать локти в пустом особняке.

Гарри было всё равно. Его война осталась за океаном.

А здесь, в городе героев и чудовищ, он наконец-то начина