Бегущий в лабиринте

Стены Глэйда закрывались с привычным, содрогающим землю скрежетом. Этот звук всегда отдавался глубоко в груди, напоминая о ловушке, в которой они заперты, но сегодня он звучал почти глухо, заглушаемый бешеным стуком твоего собственного сердца.

Томас вернулся из Лабиринта позже обычного. Его серая форменная футболка промокла от пота и въевшейся пыли, на предплечье темнела свежая ссадина, но во взгляде, когда он наконец нашел тебя в толпе у плавильной печи, вспыхнуло нечто такое, от чего по коже побежали мурашки.

С тех пор как тебя поднял Лифт, Томас был твоим якорем. Между бесконечной рутиной, страхом и тяжелым трудом он умудрялся выкраивать моменты кристальной, почти невинной нежности. Он приносил тебе дикие ягоды, тайком сорванные у опушки Могильника; садился рядом у костра, едва касаясь твоих пальцев своими, словно боясь сломать; целовал в висок перед каждым забегом так, будто видел в последний раз. Эта мягкая, трепетная романтика спасала тебя от безумия нового мира.

Но сегодня всё было иначе.

Когда Глэйд погрузился в густую синеву ночи, а глэйдеры разошлись по спальникам и гамакам, он подошел неслышно. Его ладонь, горячая и шершавая от бега по каменным коридорам, легла на твою шею сзади, заставляя замереть на месте у края леса. Большой палец мягко провел по пульсирующей жилке.

– Идем со мной, – выдохнул Томас прямо в твои волосы.

Его голос звучал хрипло, в нем не было привычной осторожности. Только низкая, тягучая уверенность.

Ты послушно сделала шаг в темноту, уходя за ним вглубь Могильника. Ветка хлестнула по плечу, но Томас мгновенно перехватил твою руку, сплетая пальцы в замок с такой силой, что костяшки слегка заныли. Он привел тебя к дальней хижине, которую Бегуны когда-то использовали для хранения старого инвентаря, но давно забросили. Внутри пахло сухой травой, кедром и прохладной пылью. Лунный свет пробивался сквозь щели в дощатых стенах, расчерчивая пол бледными полосами. На деревянном настиле лежал толстый матрас, застеленный чистыми холщовыми простынями.

Как только дверь за вами закрылась, отрезая шепот ночного леса, тишина стала почти осязаемой.

– Томас... – начала ты, оборачиваясь к нему, но договорить не успела.

Он не стал размениваться на нерешительные взгляды. В два широких шага сократив расстояние, Томас вжал тебя спиной в прохладную стену хижины. Его дыхание обожгло твои губы за секунду до того, как он накрыл их своими.

Это не было похоже на его прежние поцелуи. Исчезла та бережная робость, с которой он касался тебя днем на глазах у Минхо или Ньюта. Томас целовал глубоко, властно, почти отчаянно, сминая твои губы с жадностью человека, который каждый день смотрит в лицо смерти и больше не намерен терять ни секунды. Его пальцы зарылись в твои волосы у самого затылка, с легкой болью натягивая пряди и запрокидывая твою голову назад.

Ты тихо простонала ему в рот, чувствуя вкус соли, адреналина и ночной свежести. Этот стон стал спусковым крючком.

– Я больше не могу притворяться, что мне хватает просто держать тебя за руку, – прошептал он, оторвавшись от твоих губ всего на миллиметр. Его глаза в полумраке казались черными, зрачки расширились почти на всю радужку. – Скажи мне остановиться прямо сейчас, Т/и. Потому что если ты этого не сделаешь... я не отпущу тебя до утра.

– Не останавливайся, – твой голос дрогнул, но прозвучал твердо. – Я хочу тебя.

Томас глухо зарычал, и в этом звуке смешались облегчение и первобытный голод.

Его руки опустились на твою талию, грубо сминая ткань рубашки, и одним резким движением он дернул подол вверх, заставляя тебя поднять руки. Одежда полетела на пыльный пол. Прохладный ночной воздух коснулся обнаженной кожи, заставляя соски мгновенно затвердеть, но уже через секунду тебя окатило жаром его тела.

Томас стащил через голову свою футболку. Под кожей перекатывались рельефные мышцы Бегуна – Лабиринт выковал его тело жестким, сильным, выносливым. Ссадина на его плече чуть кровоточила, но он даже не замечал ее.

Он толкнул тебя на матрас. Ты опустилась на холщовую ткань, опираясь на локти, и не успела перевести дыхание, как он навис сверху, накрывая тебя своим весом. Это было тяжело, но эта тяжесть пьянила, заземляла посреди безумного мира.

– Ты даже не представляешь, сколько раз я думал об этом в Лабиринте, – шептал он, спускаясь поцелуями по твоей челюсти к шее.

Его зубы слегка прихватили чувствительную кожу у ключицы, оставляя след, который наверняка завтра заметит любой, если ты не прикроешь его воротом. Боль была сладкой, острой, и ты выгнулась навстречу его телу.

– Томас... пожалуйста...

– Смотри на меня, – скомандовал он не терпящим возражений тоном, перехватывая твои запястья и прижимая их к матрасу по обе стороны от твоей головы. – Не закрывай глаза.

Его хватка была железной. Сила Бегуна, привыкшего бороться с механическими монстрами и тяжелыми плитами, теперь удерживала тебя на месте. Ты не могла пошевелиться, подчиненная его воле, и это чувство полной беззащитности перед человеком, которому ты доверяла больше жизни, вызвало горячую волну внизу живота.

Его свободная рука скользнула вниз, оглаживая ребра, плоский живот, пока не уперлась в пояс твоих штанов. Томас не церемонился: пуговица подалась с легким треском, молния разошлась, и он грубовато, настойчиво стянул ткань вместе с бельем вниз по твоим бедрам, освобождая твое тело полностью.

Когда его пальцы скользнули между твоих бедер, ты судорожно вздохнула.

– Ты мокрая, – констатировал он с темной, хриплой усмешкой, ничуть не смущаясь своей прямоты. – Из-за меня?

– Да... – выдохнула ты, глядя прямо в его пылающие глаза. – Из-за тебя.

Он медленно ввел два пальца внутрь, заставляя тебя всхлипнуть от неожиданной наполненности. Томас не стал двигаться мягко; он сразу задал уверенный, требовательный ритм, большим пальцем одновременно надавливая на пульсирующий клитор. Твои бедра непроизвольно дернулись навстречу его руке, но его ладонь на твоих запястьях сжалась еще крепче, удерживая на месте.

– Терпи, – приказал он хрипло, наклоняясь и жадно целуя тебя, заглушая рвущийся наружу крик. – Я хочу, чтобы ты была готова. Потому что я буду жестким, Т/и. Я слишком долго ждал.

Он двигал пальцами глубоко и резко, чувствуя, как твои внутренние мышцы сжимаются вокруг него в судорожных спазмах. Когда ты начала плавиться под его напором, теряя связь с реальностью и содрогаясь от накатывающей первой волны, Томас резко выдернул руку.

Ты разочарованно простонала, но прежде чем успела осознать потерю, он избавился от своих штанов. В лунном свете его эрегированный член выглядел внушительным, горячим и темным от прилившей крови.

Томас развел твои колени в стороны, упираясь в них своими бедрами, и заставил тебя поднять ноги, уложив их себе на плечи. Эта поза сделала тебя абсолютно открытой, доступной каждому его движению.

– Томас... – твой шепот сорвался на выдох.

Он уперся головкой во вход, дразняще замерев на долю секунды, а затем одним мощным, неотвратимым толчком вошел до самого конца.

Ты резко запрокинула голову, ногти впились в ткань простыни под тобой. Ощущение было настолько всепоглощающим, граничащим с острой болью от растяжения и диким, животным наслаждением, что из глаз брызнули мелкие слезы. Он заполнил тебя целиком, выбив весь воздух из легких.

Томас замер, тяжело дыша. Мышцы на его спине напряглись, превратившись в камень, желваки на скулах ходили ходуном. Было видно, каких нечеловеческих усилий ему стоит не двигаться сразу, давая тебе привыкнуть к его размеру.

– Ты такая узкая... черт, Т/и... – прохрипел он, склоняясь ниже и слизывая слезинку с твоей щеки. Его губы дрожали. – Я делаю больно?

– Нет... нет, продолжай, – ты обхватила его шею руками, притягивая к себе, чувствуя, как его сердце бешено колотится о твои ребра. – Томас, пожалуйста. Двигайся.

Его самоконтроль окончательно рухнул.

Он начал медленно, но с каждым толчком набирал скорость и силу. Он входил в тебя глубоко, до самого основания, не оставляя пространства для компромиссов. Звук шлепков влажной кожи о кожу и скрип старых досок пола смешивались с его тяжелым, прерывистым дыханием и твоими стонами, которые ты уже не могла сдерживать.

Томас перехватил твои бедра, вдавливая свои пальцы в мягкую плоть, оставляя багровеющие следы. Его хватка была безжалостной, фиксирующей. Каждый его выпад был точным, жестким, направленным в самую чувствительную точку внутри тебя. Он брал тебя так, словно вымещал на этом акте всю ярость, все бессилие перед стенами Лабиринта, превращая страх смерти в чистый, концентрированный триумф жизни.

– Ты моя, – выдыхал он между ударами, и его голос вибрировал в твоей груди. – Слышишь меня? В этом чертовом месте... ты только моя.

– Твоя... боже, Томас, да!

Он двигался настойчиво, без пауз, не давая тебе передышки. Жар нарастал внутри, как взведенная пружина. Ты подавалась навстречу каждому его толчку, царапая его спину, оставляя длинные полосы на его коже рядом с лабиринтными шрамами. Ему это только нравилось – он рычал, ускоряясь еще сильнее, вбиваясь в тебя с такой яростной силой, что все тело отзывалось гулкой сладкой болью.

– Смотри на меня! – снова потребовал он, когда ритм стал почти неистовым.

Ты распахнула затуманенные глаза. В полумраке его лицо было искажено гримасой чистого экстаза и первобытного обладания. Он смотрел прямо тебе в душу, не позволяя спрятаться, не позволяя отвернуться.

Стена напряжения внутри тебя внезапно рухнула. Волна оргазма накрыла тебя с сокрушительной силой, вырывая из горла громкий, сдавленный крик, который Томас тут же заглушил своим ртом, впиваясь в твои губы в собственническом поцелуе. Твои внутренности сжались вокруг него мертвой хваткой, пульсируя, выжимая из него последние капли выдержки.

Почувствовав твои спазмы, Томас сделал еще три сокрушительных, резких толчка, прогибаясь в пояснице, и с глухим, хриплым стоном излился глубоко внутрь тебя. Его тело задрожало мелкой дрожью, руки ослабли, и он рухнул на тебя сверху, пряча лицо на твоем плече.

Хижина снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь звуком вашего рваного, загнанного дыхания.

Несколько минут никто из вас не шевелился. Томас оставался внутри, тяжелый, горячий, его пот капал на твою грудь. Постепенно бешеное биение его сердца начало замедляться. Жесткость, которая владела им эти полчаса, медленно покидала его мышцы, уступая место той самой нежности, которую ты полюбила вначале.

Он осторожно вышел из тебя, вызвав тихий вздох сожаления, и тут же притянул тебя к себе на грудь, укрывая уголком холщового покрывала от ночной прохлады. Его руки, еще недавно сжимавшие твои запястья до синяков, теперь бережно гладили твои волосы.

– Я не слишком грубо? – спросил он тихо, и в его голосе снова прорезался тот Томас, который боялся причинить тебе вред.

Ты положила ладонь на его мокрую грудь, чувствуя успокаивающий ритм его сердца, и покачала головой, прижимаясь щекой к его ключице.

– Нет. Это было... именно то, что нам обоим было нужно.

Томас облегченно выдохнул, целуя тебя в макушку. Его сильные руки замкнулись вокруг тебя в надежном кольце. За стенами хижины стонал каменный Лабиринт, где-то вдалеке бродили Гриверы, а утро неумолимо приближалось, неся с собой новые испытания и смертельную опасность.

Но здесь, в темноте заброшенного сарая, на пропахших деревом простынях, вы отвоевали у этого мира право быть живыми. И пока его пальцы бережно чертили узоры на твоей обнаженной спине, ты знала, что за стенами Лабиринта есть ради чего бороться. Ради него. И ради этой ночи, которая навсегда останется гореть в вашей крови.