правда или действие ?

Тяжелый бас колонок дрожал в панорамных окнах огромного загородного коттеджа, от которого веяло шальными родительскими деньгами, дорогим парфюмом и перегаром. Это была вписка в честь двадцатилетия Ники. Сама виновница торжества, завитая в идеальные локоны и одетая в чересчур короткое шелковое платье, восседала во главе кожаного дивана, словно королева на троне. Ника презирала половину присутствующих, но обожала свиту, шум и чужое повиновение.

В гостиной клубился едкий пар от вейпов, на полу валялись пустые стаканчики, а на лестнице уже кто-то самозабвенно целовался, не обращая внимания на перешагивающих через них людей.

Ангелина сидела на краешке широкого пуфа, чувствуя себя абсолютно чужой на этом празднике жизни. Ей было едва девятнадцать, она носила простой бежевый свитер с открытыми ключицами и темные джинсы. Никто толком даже не помнил, как она здесь оказалась — то ли кто-то подвез за компанию, то ли позвали в последний момент ради массовки. Ангелина была тихой, почти прозрачной для этой развязной толпы, но внутри нее жило глухое, упрямое бесстрашие.

– Эй, невидимка! – звонкий, фальшивый голос Ники разрезал нависшую над столом паузу. Музыка на секунду затихла, сменяя трек. – Хватит греть диван. Мы тут вообще-то в «Правду или действие» играем. Твоя очередь.

Вокруг стола сидело человек десять. Парни уже сняли рубашки, девчонки смеялись невпопад. Среди них сидел Артем — высокий, плечистый, с небрежно взлохмаченными темными волосами и легкой щетиной. О его похождениях ходили легенды, в нем сквозила та опасная, порочная самоуверенность, от которой у местных первокурсниц перехватывало дыхание. Он лениво крутил в пальцах зажигалку, но стоило Нике окликнуть Ангелину, как его темные глаза цепко сфокусировались на тихой девушке.

– Действие, – негромко, но отчетливо произнесла Ангелина.

Ника ядовито усмехнулась, переглянувшись со своей подругой:

– О как, смелая? Тогда наливай полный стакан джина. До краев. И залпом. Без запивки.

– Ник, она же вообще в жизни не пьет, – лениво протянул кто-то с угла.

– А мне плевать, – отрезала именинница, вздернув острый подбородок. – Не пьешь — вали на улицу. Прямо сейчас. Выметаешься за ворота и топаешь пешком.

На часах было начало четвертого ночи. За окнами стоял глухой ноябрьский лес, до ближайшей трассы — километров семь по темноте и холоду. Ангелина замерла. Сердце глухо ударило в ребра. Она посмотрела на прозрачный граненый стакан, куда уже плеснули крепкий сорокаградусный алкоголь, затем обвела взглядом компанию. Все ждали ее позорного бегства или слез.

Артем нахмурился, его рука замерла, прекратив щелкать зажигалкой:

– Ника, завязывай херней страдать.

– А ты не лезь, Тема, – огрызнулась та. – Правила для всех одни.

Ангелина не стала ждать продолжения перепалки. Она молча протянула тонкую руку, взяла тяжелое стекло и, не моргнув, поднесла к губам. Горло обожгло так, будто она проглотила жидкий огонь. Слезы мгновенно брызнули из глаз, легкие сдавило спазмом, но она не остановилась. Стакан опустел до дна с глухим стуком о столешницу.

В комнате повисла тишина, сменившаяся присвистом.

– Ни хрена себе мышка, – пробормотал кто-то.

Огонь мгновенно разошелся по венам, смывая границы реальности. В голове зашумело, комната слегка поплыла, а внутреннее напряжение, сковывавшее Ангелину годами, внезапно лопнуло, как натянутая струна.

Она поднялась на ноги, чувствуя легкое головокружение. Артем встал следом, обошел стол и встал перед ней, закрывая собой шумную толпу. От него пахло дорогим табаком, цитрусовым парфюмом и теплой мужской кожей.

– Ты с ума сошла? – тихо спросил он, глядя ей прямо в глаза с непонятной смесью злости и восхищения. – Понравилось хоть?

– Горько, – честно ответила Ангелина, с вызовом задрав голову. Ее зрачки расширились, щеки пылали алым румянцем. – Но я осталась.

Артем усмехнулся — открыто, без привычной язвительности, и в его взгляде зажглось нечто совершенно дикое. Он словно только сейчас разглядел ее: тонкие губы, фарфоровую кожу, спрятанную под мешковатой одеждой фигуру и эту бешеную, спрятанную в глубине глаз готовность шагнуть с обрыва.

– О-о-о, Тема поплыл! – взвизгнула Ника, раздраженная тем, что ее унижение провалилось. – Тогда играем дальше! Твой ход, Артем. Действие! Засоси нашу праведницу. Давай, покажи мастер-класс, а то она, небось, и не целовалась никогда по-настоящему.

Вокруг одобрительно загоготали. Игра переходила в ту стадию, где мораль стиралась окончательно: здесь уже раздевались на спор, трогали друг друга под одеждой и выкрикивали пошлости.

Артем даже не обернулся на крики. Он сделал шаг вперед, сокращая разделявшие их сантиметры до нуля.

– Ты против? – спросил он хрипло, и его ладонь, обжигающе горячая, легла ей на талию.

– Нет, – выдохнула Ангелина, пьянея еще сильнее — уже не столько от алкоголя, сколько от его близости.

Он не стал церемониться. Его пальцы запутались в ее волосах на затылке, слегка потянув назад, заставляя открыть шею, и его губы накрыли ее рот.

Это не было простым поцелуем для вечеринки. Это был захват. Артем целовал жадно, глубоко, с властным нажимом, сминая ее губы, проникая языком внутрь, заставляя ее стонать ему в рот. Ангелина вцепилась пальцами в его широкие плечи, чувствуя под тонкой тканью футболки бугры напряженных мышц. Весь мир вокруг — вопли Ники, ржач парней, грохот колонок — просто растворился в белом шуме. Существовали только его губы, его вкус и жар, поднимавшийся из самого низа живота.

Когда он наконец оторвался от нее, тяжело дыша, его глаза потемнели до цвета ночного неба.

– Пошли отсюда, – глухо бросил он, не выпуская ее руки.

– Эй, вы куда?! – возмутилась Ника позади. – Игра не закончена!

– Пошла нахер, Ника, – бросил через плечо Артем, даже не удостоив именинницу взглядом, и потащил Ангелину вверх по дубовой лестнице на второй этаж.

Он толкнул первую попавшуюся дверь гостевой спальни, завел ее внутрь и щелкнул замком. В комнате царил полумрак, рассекаемый лишь лунным светом из мансардного окна. Огромная кровать, запах дерева и тишина, отрезавшая их от пьяного безумия внизу.

Артем прижал ее спиной к закрытой двери. Его дыхание обжигало ее висок.

– Ты понимаешь, что сейчас будет? – спросил он, глядя ей прямо в душу. Вся его напускная циничность слетела, осталась лишь неприкрытая, звенящая жажда. – Я не умею аккуратно, когда у меня так сносит крышу. Скажи «стоп», если не хочешь. Прямо сейчас.

Ангелина тяжело дышала, глядя на его четко очерченные губы, на вену, пульсирующую на его шее. Внутри нее бушевал пожар, разожженный алкоголем и его первым поцелуем.

– Заткнись, Артем, – прошептала она и сама потянула его за ворот футболки на себя.

Он глухо зарычал, подхватил ее под бедра и с легкостью оторвал от пола. Ангелина инстинктивно обхватила его талию ногами, вжимаясь в его твердый пах, и комната покачнулась. Он донес ее до кровати и опустил на мягкое покрывало, нависая сверху тяжелой, горячей массой.

Его футболка полетела на пол через секунду. Под ней оказалось рельефное, смуглое тело, обтянутое гладкой кожей, по которой хотелось провести ногтями. Артем стянул с нее свитер одним нетерпеливым движением, отбросив в темноту, и на мгновение замер. Ангелина лежала перед ним в одном простом черном кружевном белье — хрупкая, изящная, с высокой трепещущей грудью и тонкими ключицами.

– Господи, какая же ты красивая… – сорвалось с его губ шепотом, лишенным всякой пошлости. В этом было почти благоговение.

Он опустился к ней, и его поцелуи стали другими — не грубыми, а тягучими, влажными, сводящими с ума. Он целовал каждый сантиметр ее тела: ключицы, ямочку на шее, спустился ниже, очерчивая языком округлость груди, заставляя соски затвердеть до сладкой боли. Ангелина выгнулась навстречу его рту, пальцы судорожно вплелись в его густые темные волосы, сжимая их у самых корней.

– Артем… пожалуйста… – выдохнула она, теряя связь с реальностью.

– Что, маленькая? Скажи мне, – шептал он в самую ее кожу, опаляя жаром сосок, затем бережно захватывая его губами и посасывая, вызывая в ее низу живота мучительную, ноющую пустоту.

– Не мучай меня…

Джинсы были расстегнуты и сорваны вместе с бельем за считанные мгновения. Прохладный воздух спальни коснулся ее обнаженной кожи, но тут же сменился невыносимым жаром его тела. Артем избавился от остатков своей одежды, оказавшись полностью нагим. Его член, крупный, пульсирующий тяжелыми венами, коснулся ее бедра, заставив Ангелину судорожно вдохнуть.

Он раздвинул ее колени шире, устраи