То что дорого

Метель над Снежноградом выла так, будто сама Царица решила выморозить из города все живое, но в ложах Большого театра царило приторное, удушливое тепло. С тяжелых бархатных портьер свисали золоченые кисти, оркестр выводил тягучую, драматическую тему, а на сцене кружились балерины, изображая танец северных духов.

Майор Валерий нашел свою цель во втором ярусе. Высокий, подтянутый, в безупречно выглаженном форменном кителе, он бесшумно скользнул в полумрак ложи и замер за спиной зрителя.

– Па-де-де великолепно, не находишь, Валера? – даже не оборачиваясь, сладко протянул Митя. Светло-белые волосы ученого мягко отсвечивали в полумраке, а тонкие пальцы лениво отбивали ритм по бархатному парапету. – Особенно партия черного лебедя. Столько скрытой агрессии. Прямо как в твоих отчетах обо мне.

– Вставай, – негромко, но с тем ледяным металлом в голосе, от которого подчиненные вытягивались в струнку, произнес майор. – Лаборатория на ушах. Проект крио-генератора заморожен, чертежи брошены на столе, а ведущий научный ум нации сидит в театре.

– У меня кончилось вдохновение! – Митя театрально вздохнул и наконец соизволил повернуть голову. В его лиловых глазах плясали наглые искорки. – Наука требует поэзии, майор. Без музы шестеренки не крутятся. Ты совершенно лишен чувства прекрасного.

– Мое главное чувство прекрасного – видеть тебя на рабочем месте в целости и сохранности. До конца спектакля ты не останешься. Время за полночь. Патрули ужесточили режим из-за диверсий на границе. Живо.

Митя фыркнул, но спорить до конца не посмел, зная, что если Валерий пустит в ход силу, то просто перекинет его через плечо, как мешок с экспериментальными образцами. На выходе из театра морозный воздух обжег легкие. Метро уже закрыли, экипажей не было видно из-за плотной белой пелены.

– До твоего общежития через весь гарнизон я тебя по такой буре не потащу, – отрезал Валерий, перехватывая Митю за локоть в железную хватку. – Пойдешь ко мне. Моя квартира в двух кварталах.

– Еще чего! – Митя попытался дернуться, но хватка майора была абсолютной. – В твою унылую солдатскую казарму? Там же наверняка даже чайника нет, только сухпайки и устав караульной службы! Я требую доставить меня в мой персональный сектор!

– Твое мнение принято к сведению и отклонено, – холодно бросил Валерий, увлекая его сквозь сугробы.

Квартира майора оказалась именно такой, какой ее представлял Митя: строгой, просторной, пахнущей оружейной смазкой, морозной свежестью и сушеными травами. Едва за ними захлопнулась тяжелая дверь, Митя скинул пальто прямо на обувную полку и сердито скрестил руки на груди.

– Это произвол! Самоуправство! Превышение служебных полномочий! Я напишу докладную записку, клянусь Шестернями!

Валерий медленно снял фуражку, расстегнул ворот кителя и повесил верхнюю одежду на крючок, игнорируя тираду.

– Пиши. Только сначала сдай мне расчеты по распределению энергии, которые должен был закончить еще в полдень.

– Да пошел ты со своими расчетами! – вспылил Митя, подходя ближе. Лиловые глаза потемнели от возмущения. – Ты ходишь за мной тенью! Ты дышишь мне в затылок! Я шагу не могу ступить без твоих фиолетовых гляделок! Иногда мне кажется, что ты получаешь садистское удовольствие, портя мне жизнь.

– Я выполняю приказ, – ровно ответил Валерий, хотя желваки на его скулах напряглись. – Ты слишком ценен для Снежной. Если с твоей головы упадет хоть один этот дурацкий белый волос, полетит моя голова. И… черт побери, Митя, я беспокоюсь за тебя. Город кишит шпионами Фонтейна, а ты разгуливаешь один ночью по театрам!

Митя осекся. На секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за стеклом. Ученый прищурился, в его губах мелькнула привычная едкая усмешка, призванная скрыть внезапное смущение.

– Беспокоишься? Майор, да ты никак втрескался в меня по уши?

Митя ждал обычной сухой отповеди, уставной шутки или ледяного взгляда. Но Валерий не отвел глаз. Его темные волосы чуть растрепались, а фиолетовые радужки полыхнули таким тяжелым, неприкрытым огнем, что у Мити перехватило дыхание.

– А если так? – низким, глухим голосом спросил майор, делая шаг вперед и сокращая дистанцию до минимума. – Если я каждую секунду схожу с ума от мысли, что тебя могут ранить? Что ты выкинешь очередную глупость?

Митя замер. Его болтливый язык, обычно работавший без пауз, внезапно отказал. Сердце заколотилось где-то в горле. Он смотрел на строгие, четко очерченные губы майора, на широкие плечи, скрытые под тканью мундира, и вдруг вся язвительность испарилась, оставив лишь горячее, безумное электричество.

– Дурак ты, Валера, – шепнул Митя и, не давая себе времени передумать, схватил мужчину за лацканы расстегнутого кителя, резко притягивая к себе.

Их губы столкнулись жадно, нетерпеливо. Митя сам не понял, кто из них первый застонал в поцелуй. Валерий среагировал мгновенно: его сильные, загрубевшие ладони собственнически легли на талию ученого, сминая тонкую шелковую рубашку, и с силой прижали Митю к широкой, каменной груди. Поцелуй вышел соленым от уличного снега и раскаленным до предела. Валерий целовал властно, глубоко исследуя податливый рот, а Митя только судорожно сжимал ткань его одежды, теряя почву под ногами.

Не разрывая губ, спотыкаясь о брошенные вещи, они добрались до спальни. Валерий толкнул Митю на широкую кровать и тут же навис сверху, накрывая своим тяжелым, надежным телом.

– Валера… – выдохнул Митя, когда чужие губы оторвались от его рта и скользнули к пульсирующей жилке на шее.

Майор действовал быстро и уверенно. Ловкие пальцы, привыкшие перебирать затворы винтовок, в считанные секунды расправились с пуговицами рубашки ученого. Ткань полетела на пол. Следом отправился и китель майора вместе с форменной майкой.

Митя на мгновение затаил дыхание, жадно разглядывая открывшееся зрелище. Подтянутое, рельефное тело Валерия было покрыто сетью старых тренировочных и боевых шрамов, широкая грудь мерно вздымалась, темные дорожки волос уходили вниз, к ремню форменных брюк. Не удержавшись, Митя протянул ладонь и коснулся крепких грудных мышц, ощущая под кожей бешеный ритм чужого сердца.

– Красивый… – пробормотал ученый, пытаясь скрыть дрожь в голосе за привычной болтовней. – Тебе бы статуи заказывать на Главной площади, майор. Народ бы оценил.

Валерий тихо усмехнулся в его ключицу, оставляя там влажный след, переходящий в ощутимый укус.

– Ай! Ты кусаешься, скотина уставная…

– Зато ты наконец замолчал, – прошептал Валерий, покрывая поцелуями и багровыми метками бледную, почти фарфоровую кожу. Ладони майора оглаживали ребра, бедра, заставляя Митю изгибаться и прерывисто стонать.

Когда руки майора потянулись к его поясу, Митя вдруг напрягся. Румянец залил его щеки до самых ушей. Он отвел лиловые глаза, прикусив губу.

– Слушай… Валера. Я, конечно, теоретик блестящий, но… на практике… короче, у меня это впервые. С мужиком уж точно. Да и вообще.

Валерий замер, подняв на него потемневший взгляд. В фиолетовых глазах промелькнула незнакомая мягкость, вытеснившая казарменную суровость.

– Я буду аккуратен, сокровище мое неугомонное, – тихо произнес майор, нежно проведя костяшками пальцев по горящей щеке ученого. – Обещаю.

Митя нервно сглотнул и кивнул в сторону прикроватной тумбочки:

– Там… я видел, пока ты воду на кухне проверял. Какой-то бальзам или мазь.

Валерий открыл ящик, достал флакон с нейтральным масляным составом и щедро растер его по пальцам. Вернувшись к Мите, он осторожно развел его колени, устраиваясь между ними.

Первое прикосновение было прохладным. Когда смазанный палец Валерия вошел лишь наполовину, Митя громко ахнул, вцепившись пальцами в простыни. Мышцы свело судорогой от чужеродного, непривычного ощущения распирания.

– Дыши, Митя. Расслабься, – успокаивающе шептал майор, второй рукой мягко поглаживая бедро ученого.

Он подождал, пока тело парня примет вторжение, и начал медленно двигать пальцем, растягивая податливые стенки. Вскоре скользнул второй палец. Валерий двигал ими, осторожно разводя в стороны на манер ножниц. Митя шумно, сбивчиво хватал ртом воздух, его щеки пылали, а пальцы ног поджимались.

Когда майор добавил третий палец и сменил угол, намеренно надавив на скрытый внутри чувствительный узелок, Митя буквально взвился на постели. Голова ученого запрокинулась назад, в лиловых глазах помутилось, а с губ сорвался высокий, захлебывающийся стон.

– Ох… господи… Валера! – Митя выгнулся в пояснице, дрожа всем телом, и заскулил, слепо толкаясь навстречу руке. – Еще… пожалуйста… мне мало, черт тебя дери, мне мало!

Видя, как сдержанный майор тяжело дышит, едва сдерживая собственный зверский аппетит, Митя внезапно решил взять инициативу в свои руки. Адреналин и вспыхнувшее желание ударили в голову. Ловким, смазанным движением он оттолкнул плечи мужчины, переворачиваясь вместе с ним, и в следующее мгновение уже сидел верхом на его бедрах.

– Ты что творишь? – хрипло спросил Валерий, вскинув брови.

– Сам разберусь, – дерзко отозвался Митя, хотя дыхание сбивалось.

Одним быстрым, лихорадочным движением он расстегнул чужой ремень и стянул с майора форменные брюки вместе с бельем. Увидев внушительную, налитую кровью и тяжелую плоть, Митя на секунду оцепенел. В глазах мелькнул первобытный ужас перед чужим размером. Но отступать мешала врожденная гордость.

– Сам напросился, – пробормотал ученый и, приподнявшись на коленях, направил головку члена к своему входу.

Он действовал слишком нетерпеливо. Вместо того чтобы опускаться плавно, Митя с отчаянным всхлипом опустился сразу наполовину.

Боль вспыхнула обжигающим огнем. Глаза мгновенно заволокло слезами, они брызнули из-под ресниц, покатившись по бледным щекам. Из груди вырвался жалобный, сдавленный стон:

– А-а-х… блять…

– Стой! Не двигайся, глупый, – Валерий тут же вскинулся, его руки впились в талию Мити, пытаясь приподнять его и остановить это безумие. – Ты же порвешься! Прекрати!

Но Митя, зажмурившись и упрямо мотая головой, не послушал. Сжав зубы до скрежета, он с глухим, надрывным стоном опустился до самого конца, до основания, выгибаясь в пояснице так, что позвонки хрустнули. Давление изнутри казалось невыносимым, тело майора распирало его, не оставляя свободного пространства.

– Черт… черт… – всхлипывал Митя, роняя голову на широкое плечо Валерия. Он уткнулся носом в горячую шею мужчины, мелко дрожа и тихо скуля, пока спазмированные мышцы отчаянно пытались привыкнуть к чудовищному объему.

Валерий замер, не шевелясь. Его пальцы ласково гладили Митю по взмокшей спине, перебирали белые волосы, губы майора шептали бессвязные, нежные слова:

– Тише, маленькое мое бедствие… тише. Я держу тебя. Все хорошо. Расслабься, родной, дай себе привыкнуть.

Прошла минута, показавшаяся вечностью. Острая боль постепенно уступила место тягучему, плавящему внутренности жару. Спазм отпустил. Митя сделал пробное, крошечное движение вверх и снова вниз.

Оба одновременно застонали. Этот звук сорвался с губ синхронно: у Валерия – утробный, хриплый, у Мити – тонкий, дрожащий.

– Вот так… – выдохнул Митя, приподнимаясь на дрожащих коленях.

Он начал двигаться. Медленно, преодолевая остатки сопротивления, скользя вверх и плавно насаживаясь обратно. Ладони Валерия легли на его узкие бедра, направляя и задавая темп. Постепенно движения становились увереннее, ритм нарастал.

Член майора с каждым толчком безошибочно задевал простату. Митя терял контроль. Он стонал так громко и бесстыдно, что эхо наверняка гуляло по всей лестничной клетке. Перед глазами плыли белые круги. Случайно опустив взгляд вниз, Митя с суеверным восторгом увидел, как чужая плоть отчетливо выпирает небольшим бугорком под тонкой кожей его впалого живота при каждом глубоком погружении.

– Валера… Валер, я больше… не могу, сил нет, – наконец выдохнул Митя, заваливаясь вперед. Ноги сводило судорогой.

– Моя очередь, – хрипло отозвался майор.

Одним мощным движением Валерий перевернул их, прижимая Митю спиной к простыням. Он не стал медлить: перехватил тонкие ноги ученого, закинув их себе на плечи, и вошел одним сокрушительным толчком на всю длину.

Митя вскрикнул, царапая покрывало.

Валерий перешел на бешеный, ураганный темп. Это было похоже на марш-бросок сквозь ледяную бурю: безжалостно, мощно, глубоко. Кровать жалобно скрипела под каждым напористым ударом майора, вколачивающего ученого в матрас.

– Валера! Валера, пожалуйста… господи! – Митя мог только срывать голос, выкрикивая имя своего телохранителя, по его щекам снова текли слезы, но теперь уже от ослепляющей, разрывающей на части эйфории.

– Смотри на меня, – рычал Валерий, не сбавляя скорости ни на долю секунды. – Митя, смотри!

Митя распахнул затуманенные лиловые глаза, встречаясь с темным, безумным взглядом майора. Финал накрыл их одновременно. Митя забился в конвульсиях, изливаясь прямо себе на живот от одной лишь стимуляции внутри, а секундой позже Валерий с глухим рыком замер, с силой вдавившись в него и толчками наполняя ученого горячим семенем.

Они долго лежали в тишине, тяжело и прерывисто дыша. Тела лоснились от пота, воздух в комнате казался раскаленным, несмотря на мороз за окном. Митя лежал без движения, чувствуя себя абсолютно выпотрошенным, но невероятно счастливым.

– Живой? – тихо спросил Валерий, приподнимаясь на локте.

– Ты… ты чудовище, майор, – слабо прошептал Митя, не в силах даже повернуть голову. – Мои расчеты… я завтра ничего не напишу. Я ходить не смогу.

Валерий усмехнулся. В отличие от Мити, у него, казалось, еще оставался запас сил на целую армейскую роту. Бережно подхватив хрупкого парня под спину и колени, майор поднялся с кровати и понес его в ванную комнату.

Горячая вода с шумом ударила о дно душевой кабины, наполняя помещение густым паром. Валерий поставил Митю под струи, бережно смывая пот и следы их близости. Но стоило воде согреть уставшие мышцы, как ученый, повинуясь своей неисправимой натуре, слабо улыбнулся и провел мокрой ладонью по широкой груди майора, царапнув ногтем сосок.

– И это все, на что способен офицер Снежной? Один раунд?

Валерий потемнел взглядом.

– Ты сам напросился, наказание мое.

Майор грубо развернул Митю, толкая его вперед. Ладони ученого уперлись в ледяную плитку стены, создавая дикий контраст с кипящими струями душа. Валерий подхватил его под бедро, приподнимая одну ногу, и вошел сзади одним резким, глубоким рывком.

– Ах!.. – крик Мити заглушил шум воды.

Этот раз был другим: яростным, мокрым, диким. Валерий не церемонился, сходу взяв быстрый, вбивающий ритм. Плитка холодила ладони и грудь Мити, вода заливала лицо, а внутри все полыхало огнем. Долго Митя не выдержал: слишком чувствительное, раскрытое тело отозвалось на жесткие толчки мгновенно, и ученый кончил в считанные минуты, содрогаясь и прижимаясь лбом к кафелю. Валерий же продолжал яростно терзать его податливую плоть еще несколько долгих, сводящих с ума мгновений, пока не зарычал сквозь зубы, изливаясь глубоко внутрь во второй раз.

Их страсть действительно была похожа на северный ураган – сметающая все на своем пути, не оставляющая шансов уцелеть.

Когда они наконец выползли из душа, вытертые и обессиленные, сил не осталось даже у майора. Добравшись до спальни, они рухнули на сменившуюся постель.

Митя сразу же свернулся клубком, уткнувшись носом в ключицу Валерия и закинув на него тяжелую от усталости ногу. Майор крепко прижал ученого к себе, укрывая их обоих теплым одеялом до самого подбородка.

– Завтра… – сонно пробормотал Митя, засыпая прямо на ходу, – я никуда не пойду. Ты меня не заставишь.

– Спи уже, – тихо ответил Валерий, целуя его в макушку и закрывая глаза. – Завтра я сам напишу рапорт о том, что объект исследований находится под круглосуточным домашним арестом. Под моим личным надзором.