Болезнь Винчестера

Дин Винчестер за свою жизнь успел сделать слишком много для одного смертного. Он побывал в аду, выучил наизусть анатомию человеческой и демонической боли, выжил в Чистилище, питаясь сырым мясом монстров и кровью, остановил Апокалипсис и даже делил пиццу со Смертью. Он носил на себе проклятие первого убийцы человечества и умудрился не просто избавиться от него, но и остаться человеком.

Но именно избавление едва не свело его в могилу.

Когда Ровена завершила заклинание, и Метка Каина сошла с его предплечья, в воздухе пахло паленой плотью и озоном. Дин думал, что худшее позади. Он ошибался. Древняя тьма, вырванная из самой ткани его души, оставила после себя зияющую, кровоточащую пустоту. Физическое тело, больше не поддерживаемое демонической силой Метки, рухнуло под грузом накопившейся за месяцы усталости, ран и яда.

Хуже всего было то, что Дин Винчестер отказывался это признавать.

Он сидел в арсенале на ящике из-под патронов пятьдесят четвертого калибра, тяжело привалившись спиной к холодной каменной кладке Бункера. Руки тряслись мелкой, унизительной дрожью. Он пытался зарядить пистолет, но тяжелые латунные гильзы раз за разом выскальзывали из влажных от пота пальцев и со звоном падали на пол.

– Черт… подери, – прохрипел Дин, сжимая челюсти так, что зубы скрипнули.

В глазах двоилось. Лампы под потолком расплывались в слепящие желтые кляксы, вгрызаясь в мозг раскаленными иглами. Голова пульсировала так яростно, будто череп изнутри методично раскалывали геологическим молотком. Рубашка насквозь промокла, липла к лопаткам, а по спине волнами пробегал арктический холод. Термометр, который Сэм пытался сунуть ему утром, показал бы сорок градусов, если бы Дин не разбил его о стену кухни вместе с тарелкой овсянки.

Он не был болен. Он просто… чертовски устал. Надо было выпить пива, вычистить винтовку и найти новое дело. Монстры не брали больничные, а значит, и величайшему охотнику всех времен лежать в кровати не полагалось.

В глубине коридора послышались шаги. Не одни.

Дин мгновенно подобрался, взводя курок «Кольта». Адреналин, единственный доступный ему сейчас наркотик, ударил в виски. Он узнал тяжелую поступь Сэма, тихое, едва слышное шуршание плаща Кастиэля и еще одну походку — щегольскую, неторопливую, раздражающе мягкую.

– Сэмми, я предупреждал! – крикнул Дин, но вместо грозного рыка из пересохшего горла вырвался надтреснутый сип. – Если ты притащил сюда этого пернатого шарлатана или еще кого, я пристрелю обоих!

– Дин, перестань валять дурака, – голос Сэма звучал из-за стальной переборки оружейной. – Ты не выходишь из подвалов вторые сутки. От тебя пахнет сепсисом и лихорадкой на весь Бункер!

– От меня пахнет мужеством и оружейным маслом! Проваливайте!

– Очаровательно, – раздался бархатный, сочащийся ядом голос Кроули. – Мальчишка бредит, а гонору на целое пекло. Сэмми, позволь мне просто свернуть ему шею на полчаса? Это избавит нас от прелюдий.

– Кроули, заткнись, – отрезал Сэм.

– Дин, – вмешался Кастиэль, чей голос звучал глухо и тревожно. – Твое энергетическое поле угасает. То, что осталось после Метки, подобно гангрене духа. Ты сжигаешь собственные жизненные силы. Позволь мне помочь.

– Ты уже помог, Кас! – выкрикнул Дин, с трудом поднимаясь на ноги.

Колени предательски подогнулись, и ему пришлось ухватиться за край верстака, с грохотом смахнув банку с оружейной смазкой. Мир качнулся, под углом в сорок пять градусов устремляясь в темноту. Тошнота подступила к горлу, горькая, сухая, мучительная. Дин сглотнул ком желчи, встряхнул головой и поднял пистолет на уровень груди.

– Еще шаг, и я начну палить сквозь дверь.

За дверью повисла секундная тишина. Затем раздался тяжелый вздох Кроули:

– Я предупреждал, что дипломатия с белками не работает. Кастиэль, ломай.

Стальная дверь содрогнулась от удара нечеловеческой силы. Замки заскрипели, петли жалобно взвыли. Дин выстрелил. Пуля пробила металл, выбив сноп искр, но это не остановило нападавших. Вторым ударом дверь снесло с петель, и она с глухим грохотом рухнула на пол.

Дин отшатнулся назад, споткнулся о ящик и едва удержал равновесие. Перед глазами все плыло. Он видел три нечеткие фигуры в дверном проеме.

– Назад, уроды… – выдохнул он.

Кастиэль сделал шаг вперед, подняв ладонь. Его лицо было напряженным, глаза светились мягким голубым пламенем.

– Дин, пожалуйста.

Дин нажал на спуск, но пистолет лишь щелкнул — от перекоса затвора заклинило патрон. Руки охотника дрожали так сильно, что он не смог вовремя исправить осечку.

– Черт…

В следующее мгновение Сэм оказался рядом. Он не стал церемониться: гигантским прыжком преодолел разделявшее их расстояние и выбил бесполезное оружие из рук брата.

– Пусти! – взревел Дин.

Он попытался ударить Сэма локтем в челюсть, вложив в движение всю свою ярость, но в ударе не было прежней сокрушительной массы. Сэм легко перехватил руку Дина, заломив ее за спину, и прижал брата грудью к верстаку. Дин забился, хрипя и ругаясь самыми отборными проклятиями, какие только знал английский язык.

– Держи его, лось! – крикнул Кроули, брезгливо перешагивая через упавшую дверь. В руках бывшего Короля Ада был старинный фиал из темного стекла и шприц с длинной иглой, наполненный мутной золотисто-зеленой жидкостью. – Если он дернется, я попаду ему в вену на шее, а это средство на вкус как расплавленная сера, поверь моему опыту.

– Ты… ты притащил демона?! – задыхался Дин, пытаясь достать ногой голень Сэма. – Сэм, ты совсем рехнулся?! Он же накачает меня какой-нибудь дрянью!

– Дин, успокойся! – Сэм тяжело дышал, удерживая старшего брата. Даже в полуобморочном состоянии Дин был опасен, как раненый медведь. – Моей благодати Каса не хватает, чтобы выжечь последствия ритуала! Ровена оставила след, черную магию, смешанную с кровью Первой метки! Кроули знает, как нейтрализовать этот яд.

– Я делаю это исключительно из эстетических соображений, – заметил Кроули, подходя ближе. – Невыносимо смотреть, как лучший охотник континента превращается в лужу соплей и бреда. Руку ему разогни, Сэмми.

– Не смей трогать меня своей копытной лапой! – прорычал Дин, извиваясь.

Кастиэль подошел с другой стороны. Его пальцы, холодные и твердые, как камень, легли на лоб Дина. Охотника будто током ударило. Огонь благодати вспыхнул прямо под черепной коробкой, принося мимолетное, но болезненное облегчение, заставившее мышцы Дина на секунду ослабнуть.

– Прости меня, Дин, – негромко произнес ангел.

Этой секунды Кроули хватило. С ловкостью опытного палача демон вогнал иглу в вену на сгибе локтя Дина и вдавил поршень.

Дин дернулся, из его горла вырвался задушенный крик. По венам словно пустили жидкий свинец. Боль была ослепляющей, кристально чистой. Казалось, что каждая клетка его тела, истощенная и перегруженная, начала взрываться изнутри. Темнота перед глазами сгустилась, превращаясь в плотную смолу, поглощающую звуки — тревожный голос Сэма, холодные наставления Кроули, гудение ангельской благодати.

Ноги Дина окончательно подкосились. Сэм подхватил его под мышки, не давая рухнуть на холодный бетон.

– Кас, бери за ноги, – глухо скомандовал младший Винчестер.

– Я свою часть сделки выполнил, – отряхнул манжеты Кроули, пряча пустой шприц во внутренний карман безупречного пальто. – Это снимет некроз тканей и восстановит метаболизм. Но за его мозги я не отвечаю. Они у него и так были набекрень, а после Метки там, должно быть, филиал чистилища.

– Проваливай, Кроули, – устало бросил Сэм, вместе с Кастиэлем поднимая обмякшее тело брата.

– И не подумаю о благодарности, – хмыкнул демон и растворился в воздухе с легким шорохом потревоженной пыли.

---

Дин пришел в себя рывком.

Первое, что он почувствовал, — это вонь спирта, железа и влажной ткани на лбу. Второе — тупую, но уже не разрывающую на части боль во всем теле. Огонь под кожей стих, оставив после себя лишь ноющую слабость, какую чувствуешь после трех раундов с противником вдвое тяжелее тебя.

Он попытался пошевелиться, но простыни удерживали его крепче цепей. Дин скосил глаза. Он был в своей комнате. На прикроватной тумбочке стояла капельница, прозрачная трубка от которой вела к пластырю на его тыльной стороне ладони.

В кресле у кровати, вытянув длинные ноги и уронив подбородок на грудь, спал Сэм. Под глазами брата залегли глубокие тени. На полу возле его ног валялась стопка раскрытых фолиантов и пустая чашка из-под кофе.

Дин попытался сглотнуть, но пересохший язык прилип к нёбу.

– Сэм… – позвал он хрипло.

Сэм вздрогнул, мгновенно открыл глаза и сел прямо, словно его ударили током. Взгляд младшего брата сфокусировался на лице Дина, и в нем промелькнуло такое откровенное, невыразимое облегчение, от которого Дину стало тошнотворно стыдно.

– Дин? – Сэм подался вперед, положив ладонь ему на лоб. – Температура спала. Ты… как ты себя чувствуешь?

– Как будто меня пропустили через мясорубку, а потом слепили заново из дерьма и опилок, – пробормотал Дин, отворачивая голову от чужой руки. – Вытащи из меня эту чертову иглу.

– Ни за что, – отрезал Сэм, но в голосе не было злости, только глухая усталость. Он потянулся к тумбочке и налил в стакан воды, протянув его брату. – Пей медленно.

Дин хотел послать его к черту, но жажда была сильнее гордости. Он позволил Сэму приподнять его за плечи и сделал несколько жадных глотков. Прохладная вода показалась вкуснее самого дорогого виски.

В дверном проеме бесшумно возник Кастиэль. Его плащ был помят, а лицо казалось серым от перенапряжения.

– Ты очнулся, – констатировал ангел.

– Да неужели? – огрызнулся Дин, опускаясь обратно на подушку. – Спасибо, Капитан Очевидность. Вы втроем устроили на меня гребаную облаву. В моем собственном доме.

– Мы спасли тебе жизнь, идиот, – тихо и яростно произнес Сэм.

Дин нахмурился, глядя на брата. Сэм дрожал от едва сдерживаемых эмоций.

– Ты умирал, Дин. Буквально сгорал заживо. Твои органы отказывали один за другим, а ты прятался по подвалам с заряженным кольтом и делал вид, что просто не выспался! До каких пор это будет продолжаться? Сколько раз нам нужно вытаскивать тебя с того света, чтобы ты понял: ты человек! Ты смертный, черт тебя дери!

– Я знаю, кто я такой! – огрызнулся Дин, хотя голос предательски дрогнул.

Он сжал кулак свободной руки, комкая простыню. Внутри все кипело от бессилия.

– Ты не знаешь, – вмешался Кастиэль, подходя к изножью кровати. – Ты привык нести груз всего мира, Дин. Метка пожирала тебя, но она же давала тебе неестественную стойкость. Когда ее не стало, ты остался нагим перед всем тем ущербом, который нанес себе за последние годы. Твое упорство — величайшая сила против зла, но сейчас оно едва не убило тебя.

Дин молчал. Он смотрел в потолок, на знакомые трещины в штукатурке. Ему хотелось кричать, крушить мебель, доказать им обоим, что он в полном порядке, что он готов к бою. Но когда он попытался приподняться на локтях, комната немедленно поплыла перед глазами, а дыхание перехватило.

Сэм вздохнул, его плечи опустились. Он снова сел в кресло и потер переносицу.

– Кроули приготовил эликсир на основе ангельского корня и какой-то алхимии, нейтрализующей темную магию. Кас стабилизировал твою нервную систему. Теперь тебе просто нужно лежать. Минимум три дня, Дин. Никакой охоты. Никаких поездок на «Импале». Никаких бургеров с беконом.

– Без бургеров? – Дин слабо скривил губы в подобии своей обычной ухмылки. – Вы точно демоны. Все трое.

– Я приготовлю бульон, – не обращая внимания на его сарказм, сказал Сэм. Он поднялся на ноги. – И если ты выдернешь капельницу, пока меня не будет, я попрошу Каса привязать тебя к кровати ангельской силой. Понял?

– Пошел ты, Сэмми.

– И я тебя люблю.

Сэм вышел из комнаты, тяжело шаркая тапками. Кастиэль остался стоять у стены, внимательно наблюдая за охотником.

– Он не спал четыре дня, Дин, – тихо сказал ангел. – Пока мы искали ингредиенты для зелья, он перевернул всю библиотеку Хранителей Знаний. Он боялся потерять тебя. Снова.

Дин закрыл глаза. Слова Каса упали на сердце тяжелым грузом. Он ненавидел быть обузой. Ненавидел быть слабым. Всю жизнь отец учил его быть щитом для Сэма, стеной, которая принимает на себя любые удары судьбы. Признать, что стена треснула и осыпается крошкой, было невыносимо.

– Кас, – не открывая глаз, позвал Дин.

– Да?

– Спасибо.

Ангел помолчал мгновение, затем негромко ответил:

– Спи, Дин. Мы здесь.

Дин не хотел спать, но лекарство в его венах мягко, настойчиво тянуло его вниз, в спасительную темноту без снов и без Метки. Впервые за долгие месяцы в этой темноте не было шепота Каина, не было запаха свежей крови и бесконечной жажды насилия.

Величайший охотник всех времен, побежденный собственной человеческой хрупкостью и спасенный любовью тех, кого он защищал, наконец-то позволил себе закрыть глаза и просто уснуть.