Раскрытие правды

Воздух в кабинете на верхнем этаже башни гильдии «Аджин» казался свинцовым, пропитанным запахом остывшего кофе, типографской краски бесконечных отчетов и моим собственным глухим раздражением.

Я подошел к панорамному окну, глядя на Сеул, затянутый вечерней дымкой. Мое отражение в темнеющем стекле выглядело привычно и вместе с тем чуждо: высокий силуэт, сто девяносто два сантиметра мощи, скрытой под строгим черным костюмом, резкие черты лица, растрепанные темные волосы и серые глаза, похожие на грозовые тучи перед сокрушительным шквалом. Внутри меня спали легионы теней, готовые по щелчку пальцев перевернуть этот мир, но здесь, в мире документов, прессы и гильдейской бюрократии, сила Теневого Монарха мало чем помогала.

Виски пульсировали от тупой боли. Дома ждала холодная тишина, изредка прерываемая вспышками чужих амбиций, а на работе — бесконечный поток бумаг. Мне отчаянно требовалось сделать хотя бы глоток свежего воздуха.

Я бесшумно выскользнул из кабинета, машинально скрыв свое присутствие. Привычка прятать ауру и шаги въелась под кожу со времен смертельных подземелий. Пройдя по безлюдному коридору к пожарной лестнице, ведущей на открытую техническую террасу, я толкнул тяжелую металлическую дверь.

Прохладный вечерний ветер ударил в лицо, но вместе с ним до моего обоняния донесся тонкий аромат вишневого табака.

Я замер в тени массивной вентиляционной шахты. На противоположной стороне террасы, облокотившись на кованые перила и глядя на огни мегаполиса, стояли двое. Тонкий огонек тлеющей сигареты осветил лицо одного из них, и я мгновенно узнал своего личного секретаря.

Окумура Алекс.

Парень работал у меня уже два года — немыслимый срок, учитывая, что предыдущие секретари сбегали через пару недель, не выдерживая даже остаточного давления моей маны. Алекс был феноменом гильдии. Высокий, под метр восемьдесят пять, с поразительно ладным, атлетическим телосложением, тонкой талией и крепкими бедрами, он выглядел так, словно только что сошел с обложки элитного глянцевого журнала. Безупречно белая, фарфоровая кожа контрастировала с взъерошенными черными волосами и выбритыми висками. В правом ухе поблескивали аккуратные серебряные сережки, а пухлые чувственные губы сейчас сжимали фильтр тонкой сигареты. Но ярче всего были его глаза — пронзительно-голубые, цвета весеннего неба без единого облака.

Рядом с ним, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Ю Джинхо, держа в руке чашку с кофе.

Я собирался было кашлянуть и обозначить свое присутствие, но слова Джинхо заставили меня остаться в тени.

– Алекс, я до сих пор поражаюсь, как ты с ним работаешь, – протянул Джинхо, зябко поежившись от ветра. – Серьезно. Предыдущие парни и девушки сбегали в слезах, трясясь от одного взгляда хёна. У него же аура такая, что стены вибрируют, а ты словно и не замечаешь.

Алекс выпустил в ночное небо струйку сизого дыма, и его губы тронула легкая, едва заметная усмешка.

– Хм… Он хороший, Джинхо, – спокойно ответил секретарь, стряхивая пепел. – И совсем не страшный. Просто человек, на которого свалилась слишком чудовищная ответственность. Ему приходится держать на плечах весь гребаный мир, пока остальные делят славу и деньги. А еще… у него очень симпатичное лицо. В моем вкусе. Ну и зарплата, конечно, отличная.

Я невольно приподнял бровь. Мои тени под ногами едва заметно шевельнулись, откликаясь на легкое удивление своего господина.

Джинхо поперхнулся кофе и ошарашенно уставился на секретаря:

– Алекс… погоди. Ты что, по парням?

– Нет, – невозмутимо отозвался тот, пожав широкими плечами. – Я и по парням, и по девушкам. Какая вообще разница? Когда любишь, пол партнера перестает иметь значение. Сердцу ведь не прикажешь, правильно? В человеке важна душа, сила, характер. А у нашего босса все это есть в избытке.

– Понятно, понятно… – Джинхо потер затылок, все еще слегка ошеломленный признанием, но быстро сменил тему: – Кстати, эти домашние обеды в ланчбоксах… Ты ведь сам ему готовишь? Я пару раз видел, как ты заносил их в кабинет. Ты прямо идеально понимаешь, что ему нужно.

Алекс тихо вздохнул, и в его голосе прорезалась неподдельная горечь:

– Сам, конечно. А кто еще? Если бы не я, он бы уже в мумию превратился прямо за своим дубовым столом. Ты видел его график? Он почти не выходит из кабинета. То отчеты филиалов, то срочные рейды в разломы S-ранга, то встречи с министерством… А дома? Дома его вечно пилит благоверная.

Я напрягся. Мои руки в карманах сжались в кулаки. Любое упоминание моей семейной жизни обычно пресекалось на корню, но в словах Алекса звучало не праздное любопытство сплетника, а глухое, яростное раздражение.

– Боже, я до сих пор не понимаю, что он вообще в ней нашел, – продолжал Алекс, стряхивая пепел более резким движением, чем обычно. – Ча Хэ Ин… Настоящее бревно. Ледяная, пустотелая кукла, которая помешана исключительно на своем имидже и статусе госпожи Теневого Монарха. Да у меня бы на такую в жизни не встал, будь она хоть трижды национальным охотником.

– Эй, Алекс, полегче… – испуганно пробормотал Джинхо, оглядываясь на темную дверь, за которой стоял я. – Если кто-то услышит…

– А что «полегче»? Это же правда! – в голосе Алекса зазвенели стальные нотки. – Джинхо, она ведь о нем вообще ничего не знает! Спроси ее, какую еду предпочитает Джинву, когда он последний раз спал дольше четырех часов или что он любит делать, когда выпадает свободный вечер, — она не ответит. Зато я помню, как она врывается в приемную. Без стука, с высокомерным видом, ставит его перед фактом: «Сегодня в шесть у нас фотосессия для глянца, потом благотворительный ужин фонда, надень этот костюм». Она хоть раз спросила у него, как дела? Поел ли он? Не болит ли у него голова после закрытия врат? Устал ли он, черт возьми?!

Я слушал, и холодная, тяжелая правда падала мне на плечи. Каждое слово Алекса било точно в цель. За три года брака я и сам забыл, когда Хэ Ин в последний раз смотрела на меня просто как на мужчину, а не как на гарант своего безупречного положения на вершине мира.

– Нет, – с неприкрытым презрением бросил Алекс. – Для нее существуют только камеры, съемки, статьи в журналах и то, как они смотрятся на очередном банкете. Она ведь совсем забыла, что значит быть охотником. Забыла, как меч в руках держать! Если ее сейчас бросить в реальный, грязный рейд без охраны теней Джинву, она просто подведет команду, и они все там погибнут. Мне до безумия жаль его. Джинву не заслужил этого. Она не любит его. Ей плевать на человека, стоящего за титулом Монарха. Ей важны только статус, влияние и перспективы.

– Ну… у них ведь семья, – неуверенно протянул Джинхо, понурив голову. – Мирэ растет… Дочка все-таки. Хён в ней души не чает.

Алекс замер. Он медленно затушил окурок в пепельнице на перилах и повернулся к Джинхо. Его небесно-голубые глаза в полумраке казались почти черными, а красивое лицо ожесточилось.

– Дочка, говоришь? – тихо, сдавленно произнес секретарь. – Вот об этом я вообще молчать не могу. Джинхо… Мирэ не дочь Джинву.

Воздух вокруг меня внезапно застыл.

Температура на террасе резко упала на десяток градусов. Тени за моей спиной зашипели, поднимаясь от пола, готовые разорвать пространство. Мое сердце пропустило удар, сменившийся глухим, свинцовым стуком в висках. Что он сказал?..

Джинхо отшатнулся от Алекса, расплескав остатки кофе:

– Ты… ты с ума сошел?! Что ты несешь, Алекс?! Хён убьет тебя, если узнает о таких слухах!

– Это не слухи, – жестко отрезал Алекс. – Мне вчера Мина из юридического отдела все рассказала. Она случайно подслушала разговор Хэ Ин в туалете закрытого клуба, куда та ходила на девичник. Мина сидела в кабинке, а Хэ Ин стояла у зеркал со своей лучшей подругой Суми. И Мина не просто подслушала. Она записала это на диктофон.

Алекс сунул руку в карман стильных брюк и достал тонкий серебристый смартфон. Его пальцы слегка подрагивали, выдавая крайнее напряжение.

– Вот. Слушай сам, если мне не веришь.

Он нажал на экран. Раздался тихий щелчок, легкий шорох помех, а затем через динамик полился до боли знакомый, мелодичный женский голос, в котором сейчас звучали циничные, развязные интонации, каких я никогда прежде не слышал от своей жены:

«– Хэ Ин, ты совсем с ума сошла? – звучал взволнованный голос Суми под шум текущей из крана воды. – А если Джинву что-то заподозрит? Если он узнает, что Мирэ вообще не его дочь? Ты понимаешь, что он сделает? Он же чудовище, он сотрет тебя в порошок!»

На записи послышался сухой, самодовольный смешок Хэ Ин. Звук помады, закрывающейся со щелчком.

«– Ой, брось, Суми. Джинву — наивный, доверчивый идиот. Он так отчаянно хотел нормальную семью, домашний уют, ребенка… Пожалуйста, я дала ему это. Кто же знал, что буквально за две недели до свадьбы я случайно залечу от своего бывшего? Да и какая разница? Девочка — просто вылитая я, моя точная копия. А этот дурак и счастлив, носится с ней как с писаной торбой. Он охотник до мозга костей, в генетических тестах ничего не смыслит, да и в голову ему не придет сомневаться во мне. Пока я держу статус идеальной жены величайшего охотника человечества, мне открыты любые двери в правительстве. Так что пусть платит по счетам и дальше строит из себя заботливого папочку».

Запись оборвалась.

На террасе повисла мертвая, оглушающая тишина. Только ветер свистел между натяжными тросами перил.

– Вот это… да… – с трудом выдавил Джинхо. Его лицо стало белее мела, он выглядел так, будто его прямо сейчас вырвет. – Господи… Хён…

– Мина переслала мне файл вчера ночью, – Алекс спрятал телефон обратно в карман, и его плечи бессильно опустились. На лице парня отразилась смесь глубокой жалости и панического страха. – Она сама боится до полусмерти. И я… я просто не знаю, как теперь сказать об этом Джинву. Если я приду к нему с этой записью… Джинхо, он же меня уничтожит прямо на месте. Разорвет на куски от одной только слепой ярости, даже не дослушав. Но и молчать я не могу. Смотреть, как эта тварь вытирает об него ноги и пользуется его доверием… у меня внутри все горит.

Джинхо сжал кулаки, тяжело дыша:

– Мы… нам нужно подумать. Нельзя рубить с плеча. Если хён потеряет контроль, погибнет половина города.

– Знаю, – глухо отозвался Алекс, проведя ладонью по лицу. Он выглядел бесконечно уставшим. – Ладно, пойдем вниз, а то мы что-то задержались на перекуре. Если босс выйдет и не найдет меня на месте, будет нехорошо.

– Да… идем, – потерянно согласился Джинхо.

Они развернулись и направились к выходу с террасы. Дверь скрипнула, хлопнула, и шаги обоих затихли на лестничном пролете.

Я остался стоять в темноте.

Мой мир, выстроенный с таким трудом после окончания войны с Монархами, рухнул за несколько минут. Карточный домик, который я наивно называл «своей семьей», рассыпался в ядовитый, едкий пепел.

Мирэ. Маленькая девочка с золотистыми волосами, которую я укачивал по ночам, боясь прикоснуться к ней слишком сильно своими смертоносными руками. Чужой ребенок. Плод предательства, брошенный мне как подачка, чтобы прикрыть похоть и расчетливую холодность женщины, которую я считал своей опорой.

«Доверчивый идиот».

Мои губы искривились в беззвучной, страшной усмешке.

Тьма внутри меня вскипела. Тени вырвались из-под моих ног, взметнувшись к самому небу черными лезвиями. Пространство вокруг затрещало, бетонный пол под дорогими туфлями покрылся паутиной глубоких трещин. Из теней один за другим начали подниматься мои маршалы — Игрит, Беру, Беллион. Они чувствовали ярость своего господина, первобытную, сокрушительную волну боли и предательства, и их глаза горели багровым пламенем, требуя крови виновных.

«Мой король…» — послышался в моей голове полный сокрушительной тоски и ненависти голос Беру.

– Молчать, – мысленно приказал я, и тени послушно замерли, растворяясь обратно в сгустившемся мраке.

Я медленно поднял руку и посмотрел на простое платиновое кольцо на безымянном пальце. Оно больше ничего не значило. Пустышка. Знак позора, который я сниму очень скоро.

Но среди этой ледяной пустыни предательства эхом звучали другие слова.

«Он хороший, Джинхо. И совсем не страшный… Ему приходится держать на плечах весь гребаный мир… Мне до безумия жаль его».

Алекс. Мой секретарь. Человек с невозможными небесно-голубыми глазами, который каждый день заботливо готовил для меня еду, помня о моих вкусах лучше, чем законная супруга. Парень, который видел во мне не карающего бога и не статусную куклу, а живого, смертельно уставшего человека. И который сейчас дрожал от мысли, что я убью его за правду, но все равно собирался эту правду открыть.

Боль от предательства Хэ Ин никуда не исчезла, она выжгла внутри зияющую дыру, но на смену слепой ярости пришел абсолютный, расчетливый холод Теневого Монарха.

Хэ Ин заплатит за каждую секунду этой лжи. Она потеряет все — статус, славу, деньги и иллюзию неприкосновенности. Ее падение будет громким и сокрушительным.

Я медленно развернулся и направился обратно к двери.

Нужно было вернуться в кабинет. Сесть за стол, дождаться, пока Алекс принесет мне вечерние документы, и взглянуть в эти ясные голубые глаза совершенно по-новому.

Игра окончена. Время иллюзий прошло.