Тень это я

Смерть оказалась на удивление... скучной. Никакого белого света, никаких ангелов с арфами, только тягучая, липкая пустота, которая в какой-то момент просто выплюнула меня на холодный асфальт.

Когда я впервые открыл глаза в этом новом теле, мне было шесть. Вокруг стояла вонь протухшей рыбы, а над головой нависали чужие, пугающе высокие здания. Я помнил свою прошлую жизнь в России: серые многоэтажки, вечные шутки про медведей и ту самую уютную кухню, где я пил чай, прежде чем... ну, прежде чем всё закончилось. Но теперь вместо русского мата из моего горла вырывались лишь невнятные хрипы. Я не понимал ни слова из того, что кричали прохожие, шарахаясь от грязного ребенка в лохмотьях.

Япония. Это была Япония, но какая-то неправильная. Слишком яркая, слишком странная.

Первые недели стали адом. Бездомный ребенок, не знающий языка, — легкая добыча для голода и холода. Именно тогда, в одном из темных тупиков, когда смерть уже второй раз заглянула мне в глаза, моя тень вдруг ожила. Она не просто удлинилась от света фонаря, она оторвалась от земли, став густой, как смола, и обвила меня теплым коконом, защищая от пронизывающего ветра.

Так я узнал, что у меня есть Причуда. И так я понял, где нахожусь. Пролетающий мимо на огромной скорости человек в ярком трико расставил всё по местам. «Моя геройская академия». Канон, который я когда-то читал ради интереса, стал моей новой, пугающей реальностью.

К семи годам, когда меня наконец подобрали и определили в муниципальный приют, я уже немного освоился. Память взрослого человека помогала структурировать хаос, а детские мозги впитывали японский язык, как губка.

– Эй, малец, ты определился с именем? – спросил меня воспитатель, устало потирая переносицу.

В приюте было слишком много детей, пострадавших от нападений злодеев или просто брошенных родителями. Учителям было не до сантиментов. Если ребенок не помнил своего имени, ему позволяли выбрать его самому, лишь бы закрыть документы.

Я посмотрел на свою тень, которая весело подмигнула мне (да, я уже тогда умел заставлять её принимать форму лица), и улыбнулся. В той, прошлой жизни, я всегда любил эстетику тьмы, но при этом никогда не был депрессивным. Наоборот, жизнь казалась мне слишком ценным даром, чтобы тратить её на уныние.

– Гот, – произнес я, пробуя на вкус короткое слово. – Гот Хан.

– Гот? Как субкультура? – Воспитатель хмыкнул, записывая данные в планшет. – Странный выбор. А фамилия... ну, пусть будет Хан. А Причуду как запишем? Доктор сказал, это манипуляция тенью?

– Фестиваль теней, – ответил я, и мои глаза блеснули озорным огоньком.

Потому что моя тень не была мрачным проклятием. Она была моим лучшим другом, моим инструментом и моим билетом в будущее.

---

Прошло еще пять лет. Жизнь по течению — отличная стратегия, если ты знаешь, что впереди водопад под названием «Лига Злодеев» и «Все за одного». Я не собирался быть просто зрителем.

Мои тренировки проходили втайне. Каждую ночь я ускользал из приюта, сливаясь с темнотой стен. Моя Причуда была невероятно гибкой. Я учился менять её плотность: от вязкого киселя, в котором вязли брошенные камни, до острой, как бритва, тонкой нити.

Самым сложным было удержание формы при свете. Свет был моим врагом, он разъедал тень, делал её эфемерной. Но я нашел лазейку. Если концентрироваться достаточно долго и вливать в тень огромное количество энергии, она становилась материальной. Настолько, что даже прямой солнечный луч не мог её развеять.

– Ну что, «Фестиваль»? Покажем им, на что мы способны? – прошептал я, глядя на свои руки, которые медленно превращались в черный туман.

Это была высшая точка моей трансформации. Я мог практически полностью лишиться физического тела, становясь неуязвимым для обычных ударов. В этом состоянии я чувствовал мир иначе — я видел тепловые следы, слышал вибрации земли и мог мгновенно перемещаться в Мир Теней.

Мир Теней был моим личным убежищем. Холодное, безмолвное пространство, где время словно замирало. Я мог затащить туда предмет или даже человека, но знал меру — больше часа там не выдерживал никто, кроме меня. Тьма начинала буквально «поедать» чужаков. Зато меня она лечила. Каждая царапина, каждый синяк после тренировок затягивались за считанные минуты, стоило мне только нырнуть в родную стихию.

Сегодня был мой первый выход в качестве линчевателя. Я не хотел привлекать внимание героев раньше времени, но и сидеть сложа руки, зная, что в подворотнях Мусутафу творится беспредел, не мог.

Я надел свой любимый зеленый худи — мой счастливый цвет — и накинул капюшон.

– Пора стать Ночным Стражем, – усмехнулся я, растворяясь в углу комнаты.

Улицы ночного города дышали неоном и сыростью. Я скользил по крышам, перепрыгивая из одной тени в другую. Моя связь с тенями позволяла мне «чувствовать» город.

Внизу, в узком проходе между магазинами, послышались крики.

– Отдай сумку, старая карга! Или я из тебя решето сделаю!

Я завис на краю крыши. Трое парней, явно с боевыми причудами — у одного руки покрыты чешуей, у другого пальцы превратились в лезвия — окружили пожилую женщину.

– Нехорошо обижать бабушек, – произнес я, спрыгивая вниз.

Я не приземлился на ноги. Я вытек из тени здания, как черная лужа, и мгновенно обрел форму человеческого силуэта прямо перед грабителями.

– Это еще кто? Герой? – парень с лезвиями дернулся вперед.

– Скорее, твой худший кошмар, – ответил я весело. – Начинаем фестиваль!

Я щелкнул пальцами. Тени под ногами преступников внезапно вскипели. Вместо того чтобы просто схватить их, я применил свой любимый трюк — контроль через тень. Мои черные нити коснулись их теней на асфальте.

– Что за... я не могу двигаться! – закричал чешуйчатый.

– Конечно не можешь. Твоя тень теперь принадлежит мне, а тело просто следует за ней, – я сделал шаг вправо, и все трое грабителей синхронно, словно марионетки, сделали шаг вправо, врезавшись друг в друга.

Это было забавно. Я чувствовал их сопротивление, их страх, но моя концентрация была непоколебима. Я заставил их поднять руки вверх и начать бить самих себя по щекам.

– Прекрати! Хватит! – взмолился третий, у которого, кажется, была причуда выделения пота.

– Ладно, ладно, я сегодня добрый, – я резко сжал кулак.

Тени под ними превратились в густые, вязкие путы, которые мгновенно облепили их по рукам и ногам, пригвождая к стене здания. Чем больше они дергались, тем сильнее тень затягивала их, превращаясь в некое подобие сверхпрочного пластика.

Я повернулся к женщине, которая с ужасом и надеждой смотрела на меня.

– Вы в порядке, мисс? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально дружелюбно.

– Д-да... спасибо, молодой человек. Вы герой?

– В некотором роде, – я подмигнул ей, хотя под маской из тени этого не было видно. – Но давайте договоримся: вы меня не видели. А полиция приедет через пару минут, я уже нажал тревожную кнопку на том столбе.

Я почувствовал приближение патрульного героя. Вибрации воздуха подсказали — кто-то быстрый. Возможно, Ингениум или кто-то из его агентства.

– Время уходить, – прошептал я сам себе.

Я шагнул назад, прямо в стену, и просто провалился сквозь неё в Мир Теней. В мгновение ока реальность сменилась монохромным пейзажем. Здесь всё было серым и неподвижным, а звуки внешнего мира доносились как из-под толщи воды.

Я прислонился к «теневой» стене и глубоко вздохнул. Сила тьмы тут же начала циркулировать по моему телу, снимая напряжение от использования причуды.

– Гот Хан, ты молодец, – похвалил я себя. – Первый блин не комом.

Я знал, что впереди меня ждет поступление в Юэй. Я знал, что встречу Деку, Бакуго и всех остальных. Но я не собирался быть просто еще одним учеником в классе 1-А. Я буду тем, кто держит баланс. Ночным Стражем, который знает правила игры, потому что сам их читал.

И если для спасения этого мира мне придется стать самой густой тенью, то так тому и быть. В конце концов, зеленый цвет мне очень идет, а фестиваль только начинается.

Вынырнув из Мира Теней в своей комнате в приюте, я аккуратно лег в кровать, растворяя остатки теневого костюма. Завтра будет новый день, новые уроки японского и новые попытки сделать свою тень еще плотнее.

Жить по течению — это здорово. Но иногда нужно самому стать течением, чтобы направить реку в нужное русло. С этой мыслью я и заснул, а моя тень на стене еще долго выплясывала причудливые узоры, охраняя мой сон.