Асфодель (Мел версия! Не канон)

Тартар никогда не знал солнечного света, но сегодня его туманные просторы казались особенно оживленными. Асфодель, призрачный дух с мятными волосами и глазами цвета уходящего заката, медленно шел по тропе, опираясь на свой посох. Светящаяся сфера-фонарь лениво покачивалась, отбрасывая бледные блики на его белый плащ. Он не помнил, кто он, и не знал, почему за ним, словно тени, следуют самые могущественные существа Хлебоземья и запредельных миров.

Для Асфоделя они были лишь странниками. Для них же он был единственной истиной в мире лжи, единственной тишиной в хаосе битв.

– Осторожнее, маленькая душа, – раздался бархатный, пропитанный театральным драматизмом голос.

Из тени, грациозно поправляя свой воротник, вышел Шадоу Милк. Зверь Обмана выглядел необычайно собранным. В его глазах, обычно полных безумных искр, сейчас читалось нечто пугающе нежное.

– Эти земли коварны, – продолжал он, подходя ближе. – Но не бойся. Пока я рядом, любая ложь обернется для тебя сладкой колыбельной.

Асфодель поднял на него свои оранжевые глаза, в которых не было страха — лишь вечная, тихая тоска.

– Ты... кажешься знакомым, – прошептал он, едва шевеля губами.

Шадоу Милк замер. В груди Зверя что-то болезненно кольнуло. Он ненавидел истину, но в этот момент он отдал бы все свои марионетки за то, чтобы Асфодель вспомнил хотя бы его имя.

– Я тот, кто устроит для тебя величайшее шоу, – ответил он, скрывая дрожь в голосе.

– Хватит паясничать, шут, – холодный, резкий голос разрезал воздух.

Веном Доуг вышла из тумана, ее глаза горели ядовитым пламенем. Она не привыкла к нежности. Вся ее жизнь была борьбой за свободу и выживание, но рядом с этим хрупким духом ее яд словно терял свою остроту. Она видела в Асфоделе то, чего лишилась сама — первозданную чистоту, не оскверненную приказами Темной Чародейки.

– Тебе здесь не место, Асфодель, – сказала она, становясь между ним и Шадоу Милком. – Этот мир прогнил. Пойдем со мной. Я защищу тебя от любого, кто посмеет использовать твою слабость.

– Слабость? – раздался смешок сверху.

Блэк Сапфир плавно опустился на землю, его темные крылья сложились за спиной с тихим шелестом. Он покрутил свой микрофон-посох, одарив Веном Доуг пренебрежительным взглядом.

– Сила не всегда в яде или обмане, дорогая. В этом маленьком духе заключена гармония, о которой вы, отбросы хаоса, можете только мечтать. Асфодель, мой милый... твое присутствие — лучший финал для любого вечера.

Асфодель растерянно переводил взгляд с одного на другого. Его кот-призрак материализовался у его ног, тихо мяукнув и потершись о подол плаща.

– Почему вы все... здесь? – спросил он, прижимая посох к груди.

– Потому что ты — центр этого мира, даже если сам того не осознаешь, – голос Пьюр Ваниллы был подобен теплому свету.

Древний герой подошел с другой стороны. Его лицо выражало бесконечное сострадание. Для него Асфодель был потерянной душой, которую нужно было вернуть к свету, окружить заботой, которую тот явно не получал в холодном Тартаре.

– Твои раны не на теле, они в твоей памяти, – мягко произнес Пьюр Ванилла. – Позволь мне помочь тебе вспомнить тепло солнца.

– Солнце — это скучно, – раздался властный, глубокий голос.

Земля содрогнулась, когда из облака золотой пыли появился Ананас Голден Дракон. Его доспехи сияли так ярко, что туман Тартара начал рассеиваться. За ним, скрестив руки на груди, шел Питайя Дракон, чей хвост нетерпеливо бил по камням.

– Этот дух принадлежит вечности, – заявил Ананас. – И только тот, кто правит землями, достоин вести его за собой.

– Ха! Ты как всегда много на себя берешь, золотой индюк, – огрызнулся Питайя, сверкнув зубами. – Асфоделю нужен драйв, пламя, а не твои пыльные камни. Эй, мелкий! Хочешь увидеть, как горит небо?

Асфодель лишь приоткрыл рот от удивления. Столько внимания... это было утомительно и странно.

– Пожалуйста, – тихо сказал он, – не ссорьтесь. Здесь и так слишком шумно.

Внезапно воздух стал ледяным. Тишина, тяжелая и абсолютная, накрыла присутствующих. Из глубины озера, которое казалось застывшим зеркалом, вышел Лотос Дракон. Его движения были текучими, а взгляд — непроницаемым.

– Вы ведете себя как дети, – произнес Лотос, и его голос отозвался эхом в самой душе Асфоделя. – Вы спорите о том, кто будет обладать им, но никто из вас не спросил, чего хочет он сам.

Лотос подошел к Асфоделю почти вплотную. Его рука, бледная и изящная, коснулась подбородка духа.

– Ты ищешь дом, верно? Мой Лотосовый Рай станет для тебя убежищем. Там нет памяти, нет боли. Только вечная весна.

– Вечная весна — это клетка, – раздался голос из тени.

Тайм Шадоу, мастер иллюзий, возник прямо за спиной Асфоделя, едва касаясь губами кончика его уха.

– Время — вот единственная истина. Я могу показать тебе все варианты твоего прошлого и будущего, Асфодель. Я могу сделать так, что каждый твой миг будет идеальным. Зачем тебе их ссоры, когда у тебя могу быть я?

Эш Салт, которая до этого момента стояла неподвижно, словно статуя, внезапно сделала шаг вперед. Ее двузубая вилка сверкнула в тусклом свете. У нее не было длинных речей, не было обещаний рая или власти.

– Я... буду твоим клинком, – просто сказала она, глядя Асфоделю прямо в глаза. – Кто тронет — умрет.

Рыцарь Меркурия, стоявший чуть поодаль, согласно кивнул. Его серебристые крылья подрагивали от сдерживаемой энергии.

– Моя клятва — защита. Если ты выберешь путь, я расчищу его, чего бы это ни стоило. Моя жизнь принадлежит моему королю, но мое внимание... оно приковано к тебе.

Асфодель почувствовал, как кружится голова. Он был окружен богами, зверями и героями, и каждый из них смотрел на него так, будто он был самым ценным сокровищем в мире.

– Вы все такие странные, – Асфодель слегка улыбнулся, и эта мимолетная улыбка заставила сердца присутствующих пропустить удар. – Я просто хочу вернуться домой. Но я не помню, где это.

– Твой дом там, где мы, – отрезал Лонган Дракон, появляясь последним. Его присутствие было подавляющим. – Печеньки — слабые существа, их привязанности мимолетны. Но я... я создам мир, где ты будешь вечен. Где никто не посмеет забыть твое лицо.

– Довольно! – голос Элдера Фейри прозвучал властно и мудро. – Вы пугаете его. Он — дух этих полей, и он заслуживает уважения, а не дележки, как кусок теста.

Старейшина подошел к Асфоделю и положил руку ему на плечо.

– Маленький Хранитель, ты не обязан выбирать сейчас. Но знай, что каждый из нас готов стать твоим домом.

Павлова, статный и повзрослевший, натянул тетиву своего лука, но не для выстрела, а просто чтобы занять руки, скрывая волнение.

– Любовь, о которой я пел в молодости, была глупой сказкой, – произнес он, глядя на Асфоделя с нескрываемым обожанием. – Теперь я вижу истинную красоту. Она в твоем спокойствии. Я буду ждать, сколько потребуется.

Асфодель посмотрел на них всех. На ядовитую воительницу, на безумного шута, на величественных драконов и благородных рыцарей.

– Вы будете... рядом? – спросил он тихо.

– Всегда, – хором ответили они, и в этом слове слились угроза друг другу и абсолютная преданность ему одному.

Асфодель кивнул, его хвост с синим огнем на конце лениво качнулся. Он все еще не помнил своего прошлого, но, глядя на это странное собрание, он впервые за долгие века почувствовал, что, возможно, ему больше не нужно искать дорогу назад.

Потому что весь мир сам пришел к нему в Тартар.

Шадоу Милк уже планировал, как подстроить несчастный случай для Блэк Сапфира. Веном Доуг незаметно проверяла остроту своих токсинов, поглядывая на Драконов. Ананас и Питайя уже начали тихий спор о том, чей остров лучше подходит для отдыха духа.

Асфодель шел вперед, его фонарь светил чуть ярче. За его спиной разворачивалась величайшая битва за внимание, которую когда-либо видел этот мир. И он был единственным, кто в этой битве уже победил, даже не вступая в нее.

– Мой кот хочет есть, – вдруг сказал Асфодель, остановившись.

Тринадцать самых могущественных существ Хлебоземья мгновенно замерли.

– Я достану лучшую рыбу из глубин океана! – крикнул Питайя.

– Я создам для него иллюзию бесконечного пира! – перебил Шадоу Милк.

– У меня есть эссенция жизни... – начал Лотос.

Асфодель тихо рассмеялся. Его смех был похож на звон маленьких колокольчиков. И в этот момент каждый из них понял: ради этого звука они готовы сжечь мир дотла или построить его заново.

Соперничество только начиналось. Но для Асфоделя это был просто еще один день в Тартаре, который перестал быть одиноким.