Убийца Волшебников и клинок рассекающий демонов

Ночь тридцать первого октября 2001 года навсегда расколола мир на «до» и «после».

В Годриковой Лощине пахло сырой землей, гарью и близкой смертью. Защитные чары коттеджа Поттеров лопнули, осыпавшись искрами, когда Волан-де-Морт выбил входную дверь ленивым взмахом тисовой палочки. Чарлус Поттер встретил его в прихожей — старый дуэлянт, ветеран бесчисленных стычек, он держался насмерть. Стены коридора стонали от столкновения смертоносных чар, воздух вибрировал, наливаясь жаром. Чарлус дрался яростно, тесня Тёмного Лорда к выходу, но мимолётная заминка стоила ему жизни. Зелёный луч «Авады Кедавры» расчертил полумрак, и старый лорд рухнул замертво.

На втором этаже, за наспех запечатанной дубовой дверью, стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк. Она не питала иллюзий. Женщина знала, что обречена, но на полу детской комнаты уже пылали руны древнего родового круга, начертанные её собственной кровью.

Дверь разлетелась в щепки. В проёме возник бледный силуэт Тёмного Лорда.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел Волан-де-Морт, скользя взглядом по оскалившейся женщине. – Отойди в сторону. Я заберу лишь то, за чем пришёл, и сохраню твою семью.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Том Марволо Реддл, – выплюнула Дорея с хищной ухмылкой, которой гордился бы весь благородный дом Блэков.

В глазах Тёмного Лорда промелькнуло бешенство пополам с искренним изумлением.

– Откуда ты знаешь это имя? Я стёр всякое упоминание о нём.

– Я провела собственное расследование, жалкий полукровка. Сопоставить твоё хвастовство наследием Слизерина со старыми школьными табелями Хогвартса оказалось проще простого. Ты не бог, Том. Ты всего лишь озлобленный бастард с манией величия.

Волан-де-Морт сжал зубы. Дорея была опаснее своего мягкотелого сына Джеймса, который молился на Дамблдора и избегал смертельных проклятий. В жилах Дореи текла ядовитая кровь Блэков.

– В последний раз говорю: уйди с дороги, Дорея.

– Только через мой труп!

– Да будет так. АВАДА КЕДАВРА!

Зелёный вихрь сорвался с кончика тисовой палочки, но Дорея резким движением превратила тяжелый дубовый стул в сплошную гранитную плиту. Проклятие разбилось в пыль. Начался бой, в котором не было места пощаде. Дорея обрушила на врага запретные родовые чары: костоломные проклятия, кипящую кровь, чёрное пламя. Волан-де-Морт аппарировал по комнате с пугающей скоростью, смазываясь в чернильную дымку. Возраст брал своё — движения старой волшебницы начали терять былую резкость. Вынырнув из тени за её левым плечом, Тёмный Лорд ударил в спину.

Второй луч «Авады» не встретил преграды. Дорея пала.

– Ты была достойным противником, – холодно бросил Волан-де-Морт её телу и перешагнул порог спальни.

В колыбели сидели двое пятнадцатимесячных младенцев. Годрик хныкал, размазывая слёзы по пухлым щекам. Гарри смотрел прямо на вошедшего чужака — в его изумрудных глазах не было детского страха, лишь неестественная, ледяная сосредоточенность.

– Жаль тратить на вас время, детишки, – прошептал Тёмный Лорд, поднимая палочку. – Но угрозу нужно вырывать с корнем.

Он не успел произнести заклинание. Внезапно зрачки Гарри побелели, налившись серебром тайной, давно забытой первородной магии предков. Воздух в комнате мгновенно остыл до абсолютного нуля. Пол покрылся толстым слоем инея, и ледяные шипы с треском устремились к ногам Волан-де-Морта.

– Что за?.. – Тёмный Лорд попытался призвать адское пламя, но стихийный мороз оказался сильнее.

Лёд за секунду сковал его плоть, превратив тело в сплошную ледяную статую. Раздался оглушительный треск — лёд сдетонировал чистой кинетической волной. Физическая оболочка Волан-де-Морта разлетелась на миллионы ледяных осколков. Взрывная волна расщепила деревянную мебель; острый обломок спинки колыбели полоснул Годрика по лбу, оставив кровоточащий порез в форме буквы «V».

Бестелесный дух Тёмного Лорда взвыл от ярости и боли. Частица его разорванной души инстинктивно впилась в свежую рану кричащего Годрика. Затем тень вылетела в разбитое окно, растворившись в ночном небе.

Гарри, опустошённый выбросом древней силы, без чувств рухнул на дно манежа.

Через десять минут в полуразрушенный дом ворвались Джеймс и Лили в сопровождении Сириуса Блэка и Альбуса Дамблдора. Оплакав погибших родителей, чета Поттеров кинулась наверх.

Лили бегло коснулась шеи Гарри, убедилась, что пульс есть, и тут же переключила всё внимание на истошно вопившего Годрика.

– Взгляните на его лоб, Альбус! – воскликнул Джеймс, дрожащими руками указывая на кровоточащий шрам.

Дамблдор приблизился, его глаза блеснули за очками-половинками. Он ощутил отчетливый эманационный след тёмной магии, исходящий от раны второго близнеца.

– Свершилось, – торжественно и тихо произнёс верховный чародей. – Пророчество нашло своё воплощение. Годрик Поттер отразил проклятие Тёмного Лорда. Отныне он — Мальчик, Который Выжил.

– А Гарри? – неуверенно спросила Лили, бросив секундный взгляд на бледного первенца.

– Магическое истощение от страха, – махнул рукой старик. – Обычная реакция слабого ядра. Вся мощь защиты пала на Годрика. Джеймс, Лили, мы должны беречь избранного. Волан-де-Морт вернётся, и судьба Британии будет в руках вашего младшего сына.

В тот вечер семья Поттеров сделала свой выбор. Выбор, который определил следующие четырнадцать лет ада для того, кто на самом деле спас их всех.

---

21 июля 2015 года. Поместье Поттеров.

Гарри стоял посреди своей скромной комнаты на третьем этаже, методично затягивая ремни на зачарованных чехлах дорожных чемоданов.

Ему было пятнадцать, но выглядел он старше. Высокий, поджарый, с вечно взъерошенными смоляными волосами и холодным, чуть прищуренным взглядом серых глаз, в которых лишь иногда вспыхивала зелень. Его лицо выражало абсолютное, будничное спокойствие — маска ленивого безразличия, за которой скрывался расчетливый ум наёмника.

На столе лежали два изготовленных на заказ пистолета «Беретта 92», покрытые тончайшей гравировкой рун подавления отдачи и рассеивания шума. Гарри взял их, привычным, доведённым до автоматизма движением вогнал в подмышечные кобуры под просторным тёмным пальто и усмехнулся.

Четырнадцать лет. Четырнадцать долгих лет в тени золотого мальчика Годрика. Пока родители осыпали младшего сына лаской, заваливали подарками и нанимали лучших репетиторов, Гарри рос сам по себе. Его воспитывали эльфы, старые фамильные гримуары да портреты предков-Блэков, которые открыто плевались в сторону Джеймса за его слепую веру в «светлые идеалы».

Когда на третьем курсе возникла проблема с василиском, Годрика прятали за спинами учителей, а Гарри, защищая свою единственную настоящую подругу Пенелопу Кристалл, лично всадил четыре пули калибра 7.62 из ТТ в правый глаз гигантской твари, заставив чудовище бежать по трубам обратно в логово. Тогда же, через сокурсницу Чо Чанг, он вышел на контакт с Триадами Гонконга, а позже — познакомился с людьми калибра мистера Чанга и Майи Хисау. Они научили его главному: если хочешь выжить, не надейся на палочку там, где решает пуля девять миллиметров.

А месяц назад на кладбище в Литтл-Хэнглтоне фарс достиг апогея.

Воскресший Тёмный Лорд втоптал хвалёного Годрика в грязь за пару минут. «Мальчик, Который Выжил» только и мог, что визжать под «Круциатусом» да размахивать разоружающими чарами, свято веря дамблдоровским россказням о том, что убивать врагов — грех.

Когда Волан-де-Морт переключился на старшего близнеца, считая его лёгкой мишенью, Гарри просто достал стволы.

Стрельба по-македонски, перекрёстный огонь, зачарованные пули с сердечниками из холодного железа. Макнейр рухнул с пробитым черепом прежде, чем успел поднять палочку. Старшие Гойл и Крэбб захлебнулись собственной кровью, оба садиста Кэрроу легли рядом, а Люциусу Малфою Гарри хладнокровно раздробил колено и запястье рабочей руки. Испугавшись столь дикой, непредсказуемой магловской бойни, раненый Тёмный Лорд предпочёл ретироваться вместе с остатками свиты.

А что было потом? Годрик очнулся, схватил кубок и дома заявил, что это он дал бой чудовищу и прогнал пожирателей. И Джеймс с Лили поверили. Конечно, поверили! Ведь их золотой мальчик не мог лгать. Когда Гарри попытался сказать правду, отец влепил ему пощёчину за «грязную зависть к подвигу брата».

– Ну что ж, клоуны, цирк закрывается, – пробормотал Гарри, застегивая пуговицы пальто.

Он взял чемоданы и спустился по парадной лестнице. В холле у камина его уже ждали.

Джеймс Поттер стоял, скрестив руки на груди, с видом оскорблённого патриарха. Рядом нервно теребила пальцы Лили.

– Гарри? Куда это ты собрался с вещами? – нахмурился Джеймс.

– Подальше от вас, – бросил подросток, даже не замедляя шага к камину.

– Что за детские выходки? – раздраженно бросила Лили. – Тёмный Лорд вернулся! Сейчас небезопасно разгуливать где попало. Ты должен быть дома, под защитой чар и Ордена.

– Мне глубоко плевать на вашего Лорда, Лили Поттер. И на ваш Орден тоже, – Гарри остановился напротив них, поставив чемоданы на паркет.

– Не смей так разговаривать с матерью! – рявкнул Джеймс, делая шаг вперёд. – Ты бесишься, потому что слава спасителя досталась Годрику? Зависть — паршивое чувство, парень. Он вступил в бой, пока тебя держали в отключке связывающими чарами! Тебе радоваться надо, что брат спас твою шкуру!

Гарри запрокинул голову и расхохотался. Это был не весёлый смех, а сухой, лающий звук, от которого у Лили мороз пробежал по коже.

– Ты реально в это веришь, старик? – Гарри скривил губы в насмешливой ухмылке в стиле Данте. – Твой ненаглядный Годрик обоссался от одного вида змеемордого! Он не способен связать двух боевых связок, его предел — детский «Экспеллиармус»! Волан-де-Морта отогнал я. Шесть трупов на кладбище — моя работа.

– Ложь! – взревел Джеймс. – Дамблдор осмотрел Годрика, на нём следы дуэли высшего порядка! А ты просто пытаешься украсть чужую славу! Как сказал директор: если мы начнем убивать пожирателей, мы станем такими же монстрами, как они!

– Тогда вы сдохнете, – припечатал Гарри холодным, звенящим сталью голосом. – На войне либо убиваешь ты, либо убивают тебя. Вы бросили меня четырнадцать лет назад. Меня кормили домовики, учили портреты, а деньги на патроны и снаряжение я зарабатывал сам, выполняя заказы, пока вы вылизывали задницу вашему избранному. Мне не нужна его дутая слава. Мне была нужна семья. Но здесь её никогда не было.

Лили побледнела, её глаза наполнились слезами.

– Гарри, сынок… Мы… мы ведь заботились о тебе…

– Заткнись, Лили. Твоя забота закончилась в 2001-м.

– Хватит! – Джеймс выхватил палочку из рукава и наставил её сыну в грудь. – Я глава рода Поттер! Я запрещаю тебе покидать этот дом. Положи палочку на стол и сядь на диван. Ради общего блага ты останешься здесь, закончишь школу и вступишь в Орден Феникса, чтобы прикрывать спину брату. Это приказ!

Гарри окинул отца скучающим, полусонным взглядом, словно ленивый самурай, которому лень обнажать меч ради бродячей собаки.

– Ого, переходим к силовым методам? Как благородно, лорд Поттер.

– Палочку на стол. Живо, – процедил Джеймс.

– Как скажешь, «папочка».

Гарри медленно полез во внутренний карман, достал палочку из остролиста и небрежно бросил её на журнальный столик. Джеймс едва заметно расслабил плечи, решив, что бунт подавлен.

Это была его фатальная ошибка.

В ту же долю секунды пальцы Гарри скользнули под пальто. Никаких лишних движений, чистая мышечная память стрелка экстра-класса. Пистолет возник в его руке так быстро, что человеческий глаз не уловил траектории.

БАХ!

Грохот выстрела разорвал тишину поместья.

Джеймс вскрикнул, его палочка отлетела в угол, а сам он тяжело осел на колени, зажимая простреленное правое плечо. Алая кровь хлынула сквозь пальцы, пачкая дорогой ковёр.

– Джеймс! – взвизгнула Лили, вскидывая руку.

– Не советую, – раздался щелчок взведённого курка второго пистолета, ствол которого уставился женщине прямо в переносицу.

Гарри стоял в классической стойке стрелков Триады, держа обоих родителей на мушке. Его лицо не выражало абсолютно ничего — ни злобы, ни раскаяния. Словно он только что прихлопнул назойливую муху.

– Брось палочку, Лили. Медленно.

Дрожащими пальцами она выронила древко.

– Гарри… ты… ты выстрелил в отца?! – прошептала она в диком ужасе. – Откуда у тебя это оружие?!

– Я предупреждал, что мирно отсюда уйду. Вы не поняли слов. Пришлось объяснить на пальцах, – Гарри убрал одну «Беретту» в кобуру, подобрал свою палочку со стола и шагнул к камину. Вторую держал наготове. – Лорд Поттер, запомните хорошенько. Сегодня я стрелял в плечо. Если кто-то из вашей секты попробует меня выследить или встать у меня на пути — следующая пуля ляжет ровно между глаз. Для меня вы мертвы.

Он зачерпнул летучего пороха, шагнул в камин и бросил последний насмешливый взгляд на корчащегося отца и рыдающую мать:

– Чао, неудачники. «Косой переулок, Гринготтс»!

Зелёное пламя взметнулось вверх, унося юношу навсегда.

---

Грипхук встретил его без лишних вопросов. Гоблины уважали тех, кто умел проливать чужую кровь и платить полновесным золотом. Через час Гарри уже держал в руках международный портключ, документы на новое имя и выписку со своего тайного счета, открытого ещё на втором курсе.

– Желаете уехать на континент, мистер Поттер? – оскалился банкир.

– Дальше, Грипхук. Намного дальше. Туда, где сыро, пахнет порохом, сталью и где эти лицемерные идиоты из Визенгамота не найдут меня даже с собаками. В Японию.

---

Япония встретила его непривычным ритмом. Однако Гарри искал не шумный неон Токио, а глушь, где можно было залечь на дно. Судьба, обладавшая весьма извращенным чувством юмора, занесла его далеко в горы, в эпоху перемен, где время словно застыло среди вековых кедров и бесконечных снегопадов.

Он набрёл на одинокую усадьбу семьи Камадо совершенно случайно, когда спустился к горной тропе после охоты.

У ветхого дровяника стояла женщина с добрым, но до крайности измождённым лицом — Киэ Камадо. Она тщетно пыталась раздуть огонь в треснувшей глиняной печи для обжига угля, пока вокруг неё бегала орава чумазых ребятишек.

Гарри, одетый в потертую куртку поверх неизменной рубашки с расстегнутым воротом, наблюдал за этой картиной добрых десять минут, лениво ковыряя в зубах спичкой, точно бродяга Гинтоки, которому лень даже моргать.

– Эй, тётушка, – наконец протянул он, подходя ближе и засунув руки в карманы. – Ты так эту халупу спалишь к чертям собачьим. Тяги нет, заслонку заклинило, а глина осыпалась.

Киэ удивленно подняла взгляд на незнакомца с чудными зелёными глазами и странной речью:

– Ты путник? Ты заблудился?

– Вроде того, – вздохнул Гарри. В глубине души в нём проснулась странная, упрямая натура мастера на все руки — черта, доставшаяся ему от долгих лет возни с артефактами и техникой. – А ну, подвинься. Дай сюда молоток и глиняную смесь.

За полчаса Гарри без малейшей магии, используя лишь точный расчет, ловкие руки и пару крепких ругательств сквозь зубы, перебрал дымоход, восстановил кладку и настроил идеальный приток воздуха. Печь загудела ровным, сытым жаром.

Младшие дети — Рокута и Ханако — с благоговением смотрели на незнакомого «дядю». Киэ долго смотрела на его испачканные сажей руки, на старые шрамы на костяшках пальцев и на ту пустоту, которая сквозила в его взгляде. Материнское сердце не обманешь: перед ней стоял волчонок-одиночка, брошенный всеми, не знавший ласки.

Не говоря ни слова, Киэ подошла, цепко ухватила пятнадцатилетнего стрелка за ухо и потянула в сторону дома.

– Ауч! Эй, женщина, ты чего творишь?! – опешил Гарри, комично изгибаясь и хлопая глазами. Парень, застреливший десяток опаснейших магов Британии, совершенно спасовал перед этой невысокой крестьянкой. – Я тебе печь починил, а ты уши крутишь?! Это благодарность такая?!

– Мыть руки и за стол! – строго, но с невероятной теплотой отрезала Киэ. – У нас мало еды, но тарелка горячего супа для голодного мастера всегда найдётся. А потом пойдём к деревенскому старосте. Одинокому мальчишке не место на морозе. Будешь жить у нас, пока не встанешь на ноги.

– Чего-о-о?! Да я наём… ай, ладно, пусти ухо, больно же!

Так Гарри остался в доме Камадо.

Сначала он бесился, ворчал, изображал из себя циничного наёмника, но семья Камадо обладала странной, сокрушительной силой. Старший сын, Танджиро — невероятно искренний, упорный мальчишка с добрыми глазами — смотрел на Гарри снизу вверх, как на настоящего старшего брата. Недзуко, скромная красавица с длинными волосами, по утрам молча зашивала его порванную куртку и ставила перед ним чашку с чаем, мягко улыбаясь. Младшие висли на нём гроздьями, выпрашивая деревянные игрушки, которые Гарри выстругивал с ювелирной точностью заправского мастера.

Впервые в жизни Гарри почувствовал, каково это — когда тебя ждут домой. Когда тарелка супа налита не из жалости домового эльфа, а с любовью. Он учил Танджиро правильно держать баланс при рубке леса, тайком показывал базовые приёмы рукопашного боя и дыхания, а сам наслаждался тем покоем, которого был лишён с самого рождения.

Но покой никогда не длился вечно.

---

В тот день шёл тяжёлый, густой снег.

Гарри и Танджиро спустились в деревню, чтобы продать партию угля. Задержавшись допоздна из-за метели, они заночевали у старика Сабуро, который пугал их байками о демонах-людоедах, рыщущих по ночам. Гарри слушал молча, пальцами гладя рукояти «Беретт», спрятанных под тёплым традиционным кимоно. Его звериное чутьё зудело всю ночь, не давая сомкнуть глаз.

Утром они двинулись обратно.

Ещё на подходе к вершине Танджиро замер, его ноздри затрепетали.

– Запах… Гарри! Запах крови!

У Гарри оборвалось сердце. Тень былой хладнокровной машины смерти мгновенно вытеснила мягкого старшего брата.

– Бегом!

Они взлетели на холм. То, что предстало перед их глазами, выжгло душу дотла.

Дверь дома была сорвана. На белоснежном насте, окрашенном в тошнотворный багровый цвет, лежали тела. Киэ… прикрывающая собой маленького Рокуту. Ханако… Сигэру… Всё было залито кровью, растерзано с нечеловеческой, инфернальной жестокостью.

– Мама… Мама! – Танджиро упал на колени, его крик раздирал морозный воздух.

Гарри замер в дверях. Его глаза побелели, магия льда внутри всколыхнулась волной первобытной, удушающей ярости, но он силой подавил её. Взгляд метнулся по поляне.

Недзуко!

Девушка лежала в стороне, ещё теплая. Танджиро схватил её на спину и побежал вниз по склону, хрипя от слёз:

– Она дышит! Гарри, она жива! Врача, нужно найти врача!

Гарри бежал следом, сканируя лес. Что-то было не так. Запах… это был не человеческий запах. Пахло гнилью, железом и темной, незнакомой магией.

Внезапно Недзуко на спине Танджиро забилась, зарычала утробно, с нечеловеческой силой сбросила брата в сугроб. Её ногти превратились в когти, клыки удлинились, а глаза налились диким, безумным алым светом. Она нависла над Танджиро, пытаясь впиться ему в горло, пока тот изо всех сил упирался топорищем ей в зубы.

– Недзуко, стой! Это же я, Танджиро! Приди в себя!

Гарри уже шагнул вперёд, собираясь вырубить обратившуюся девушку ударом по затылку, как вдруг верхушки сосен взорвались снежной пылью.

Сверкнула сталь. Быстрая, как молния, фигура в полуразделенном хаори рухнула с ветвей, целя клинком точно в шею Недзуко.

– Танджиро, в сторону! – взревел Гарри.

Танджиро дернул сестру на себя, уходя с траектории удара, а Гарри среагировал на чистых рефлексах, отточенных на улицах Роанапура и в разборках с Пожирателями.

ЩЁЛК-БАХ!

«Беретта» выскользнула в руку быстрее мысли. Зачарованная серебряная пуля ударила точно в гарду катаны незнакомца, отводя смертоносный клинок на волосок от головы Недзуко. От удара по металлу по лесу прокатился гулкий звон.

Охотник отпрыгнул назад, плавно приземлившись на снег в десяти шагах. Его тёмные, абсолютно безжизненные синие глаза уставились на Гарри. Клинок в его руке не дрожал.

– Огнестрельное оружие? – голос мечника звучал холодно и бесстрастно. – Ты не похож на стрелка из полка. Кто ты такой?

– Тот, кто отстрелит тебе яйца, если сделаешь ещё один шаг к моей сестре, придурок, – оскалился Гарри.

Его стойка изменилась. Вся лень испарилась. Сейчас перед Томиокой Гию стоял опаснейший хищник — Убийца Магов, перенявший повадки Реви и смертоносную точность десантников Балалайки. Второй пистолет уже смотрел Томиоке в грудь.

– Отойди, парень, – произнёс Гию. – Твоя сестра превратилась в демона. Её раны осквернены кровью прародителя. Демоны пожирают людей, даже собственных матерей и братьев. Она больше не человек. Моя работа — отсекать им головы.

– Она не тронула Танджиро! – выкрикнул Гарри, делая плавный шаг в сторону, занимая позицию для перекрёстного огня. – И твоя следующая фраза: «Это лишь временная задержка голода, демоны не способны на чувства»!

Гию слегка приоткрыл рот, собираясь сказать именно эти слова, и на долю секунды опешил от наглости и проницательности юноши.

Воспользовавшись этой заминкой, Гию исчез.

Дыхание Воды: Первый стиль — Рассекающая водная гладь!

Мечник возник прямо перед Танджиро, лезвие описало идеальную дугу, стремясь снести шею Недзуко.

Но Гарри был готов. Включая подсознательное ускорение восприятия, которому его учила Майя Хисау, он резко сократил дистанцию, входя в мёртвую зону удара катаны.

БАХ! БАХ!

Два выстрела в упор. Гию был вынужден прервать дыхание и сместить клинок, отбивая пули лезвием меча. Рикошеты срезали кору с вековых сосен. Гарри, развернувшись на пятке, ударил ногой в корпус мечника, но тот заблокировал удар предплечьем. Сила столкновения разметала снег вокруг них на три метра.

– Танджиро, хватай её и назад! – скомандовал Гарри, не сводя стволов с лица Столпа Воды.

Гию отскочил, с легким удивлением глядя на зазубрину на клинке ничирин. Обычные пули не могли повредить эту сталь — пули юноши были заряжены чужеродной, плотной энергией.

– Ты быстр. И дерёшься грязно, как наёмный убийца, – констатировал Томиока, вновь принимая стойку. – Но ты лишь затягиваешь её страдания. Посмотри на неё.

Недзуко вырвалась из рук Танджиро. Но вместо того, чтобы вцепиться в шею младшего брата, она раскинула руки, закрывая Танджиро своим телом. Из её демонических глаз катились крупные слёзы, а в горле клокотало глухое, предупреждающее рычание, направленное на Гию.

Томиока замер. Клинок опустился на несколько дюймов.

«Она… защищает его? – пронеслось в голове мечника. – Раненая, голодная, только что обращённая… и защищает человека?»

Гарри медленно опустил курки пистолетов, но оружия не убрал. На его губах играла дерзкая, кривая усмешка в стиле Джозефа Джостара:

– Ну что, умник в разноцветном халате? Всё ещё уверен, что в твоих методичках написано абсолютное правило? Я видел дерьма побольше твоего, мечник. Монстрами не рождаются от укуса или крови. Монстрами становятся внутри. Моя сестра осталась человеком. И если ты попробуешь оспорить это мечом — мы оба ляжем на этот снег. Но уверяю, ты сдохнешь первым.

Несколько бесконечно долгих секунд в лесу стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь завыванием метели.

Наконец, Гию плавно вернул катану в ножны. Щелчок гарды прозвучал как вздох облегчения.

Он подошёл к лежащему без сил Танджиро, быстрым движением достал из кармана бамбуковый стебель и ловко зафиксировал его шнуром во рту Недзуко, лишая её возможности пустить в ход клыки. Девушка от истощения потеряла сознание и обмякла на руках брата.

– Держи её подальше от солнечного света, – глухо произнёс Гию, бросив строгий взгляд на Танджиро. – Солнце испепелит её за секунду.

Затем Столп Воды повернулся к Гарри. Его синие глаза внимательно изучали подростка с двумя пистолетами.

– Ты опасен, парень. Твои движения не принадлежат ни одной из школ мечников, а твоя сила пахнет чужими землями. Но твоя воля чиста.

– Спасибо за комп