Danganronpa 3 X 1

Смерть была похожа на холодный, вязкий кисель, который медленно заполнял легкие, пока гидравлический пресс превращал кости в пыль. Кокичи Ома помнил этот момент с кристальной четкостью: вкус собственной крови, тяжесть металла и отчаянную, почти безумную надежду на то, что его ложь наконец-то станет правдой, способной сокрушить эту проклятую игру. Он умер, веря, что Кайто Момота доведет дело до конца. Он умер победителем.

Но темнота не стала концом. Она стала лишь затянувшимся антрактом.

Когда Кокичи снова открыл глаза, первое, что он почувствовал — это невыносимую яркость света. Второе — мягкость травы под ладонями. И третье — знакомый, до дрожи в коленях раздражающий смех, доносящийся из динамиков.

– Упу-пу-пу! Добро пожаловать, мои дорогие смертники!

Кокичи резко сел, прижимая руку к груди. Сердце билось ровно. Никакого пресса. Никакого яда. Только чистая, отглаженная форма и привычный клетчатый шарф. Он огляделся и замер.

Это не была академия «Абсолютное Отчаяние». Это не был и корабль, и не остров. Это было нечто колоссальное — огромный мегаполис под стеклянным куполом, где готические замки соседствовали с футуристическими небоскребами и тропическими лесами. Но пугало не это.

Пугала толпа.

Здесь были десятки людей. Кокичи узнал лица своих одноклассников — вот Шуичи, растерянно поправляющий кепку, вот Каэде, прижимающая руки к лицу, вот Кайто, выглядящий так, будто его только что выдернули из эпицентра взрыва. Но рядом с ними были другие. Люди, которых он никогда не видел, и те, чьи лица казались смутно знакомыми по старым архивным записям, которые им когда-то показывали.

На высоком постаменте, возвышающемся над площадью, восседали три фигуры. Три Монокумы? Нет. Один был классическим черно-белым медведем. Второй сверкал хромом и неоновыми вставками, а третий выглядел так, будто его сшили из лоскутов старых игрушек.

– Внимание, внимание! – прокричал центральный Монокума. – Поскольку вы, придурки, такие скучные, мы решили устроить кроссовер века! Данганронпа, Данганронпа V2 и Данганронпа V3 — все в одном флаконе! Три Мастермайнда, сорок восемь учеников и бесконечное количество способов сдохнуть!

Толпа взорвалась криками и плачем, но Кокичи не слушал. Он смотрел на маленькое существо, парящее прямо перед его носом. Это был мини-Монокума, размером не больше смартфона, с крошечными механическими крылышками.

– Привет, номер 0-5! – пропищал робот. – Я твой персональный Наблюдатель. Нарушишь правила — я сделаю «бум» прямо у твоего виска! Никаких секретов от Монокумы, ни-ши-ши!

Кокичи растянул губы в своей самой фальшивой и широкой улыбке, хотя внутри всё леденело.

– Ого, личный питомец? – Он протянул руку, пытаясь коснуться робота, но тот ловко отлетел. – Как мило! А он умеет приносить кофе или только портить настроение своим видом?

– Кокичи? – Голос Шуичи прозвучал совсем рядом. Детектив выглядел бледным, его руки дрожали. – Ты... ты тоже здесь? Ты помнишь, что случилось?

Кокичи обернулся к нему, прищурившись. Вокруг них царил хаос: люди из разных «поколений» пытались найти знакомые лица или просто кричали от ужаса.

– О чем ты, Шуичи-чан? – Кокичи наклонил голову набок, притворно задумчиво приставив палец к подбородку. – Мы же только что приехали сюда на автобусе, разве нет? Ах, подожди, или это был космический корабль? У меня такая плохая память на скучные вещи!

– Не лги мне, – прошептал Шуичи, делая шаг ближе. – Я видел, как... как ты...

– Как я что? – Кокичи резко сократил дистанцию, заглядывая в глаза детективу. – Умер? Превратился в блинчик под прессом? Ой-ой, какие страшные сны тебе снятся, Шуичи! Тебе стоит меньше читать детективных романов перед сном.

Он смеялся, но его мозг работал на пределе возможностей. Оглядывая толпу, он заметил странную вещь. Большинство присутствующих выглядели так, будто действительно оказались здесь впервые. Они не знали друг друга, они не знали правил, они были чистыми листами. Но были и другие. Те, кто озирался с тем же скрытым ужасом, что и Шуичи. Те, кто помнил.

Монокума закончил объяснять правила — город был разделен на три сектора, по одному на каждую группу, но свободное перемещение разрешено (до поры до времени). Убийства, суды, казни — всё оставалось прежним, только масштаб увеличился втрое.

Когда толпа начала рассеиваться, Кокичи ускользнул от Шуичи, не желая продолжать этот опасный разговор. Ему нужно было подумать.

Он шел по центральной авеню, которая выглядела как декорация к безумному фильму. Мини-Монокума следовал за ним, жужжа крыльями.

– Эй, летучая мышь-переросток, – бросил Кокичи, не оборачиваясь. – Скажи-ка мне, сколько раз я уже это делал?

– Делал что? – пискнул робот.

– Играл в эту игру. Ты ведь знаешь, правда? Если вы смогли вернуть нас из мертвых, значит, время для вас — просто пластилин. Это моя вторая игра? Десятая? Сотая?

Робот издал звук, похожий на помехи.

– Твоя история — это конфиденциальная информация, номер 0-5! Но скажем так... ты всегда был моим любимым актером. Твои импровизации просто убийственны!

Кокичи остановился у витрины магазина, в которой отражалось его бледное лицо. Он выглядел точно так же, как в прошлый раз. Или в позапрошлый?

Если эта игра — бесконечный цикл, то его «идеальный план» в прошлой игре мог быть вовсе не его планом. Возможно, он уже пытался это сделать раньше. Возможно, он пробовал тысячи разных вариантов, и каждый раз Монокума просто нажимал кнопку «перезагрузка», когда шоу становилось слишком опасным для продюсеров.

– Значит, три Мастермайнда, – пробормотал он, глядя на свое отражение. – Три бога этого маленького ада.

– Кокичи Ома, если я не ошибаюсь?

Он обернулся. Перед ним стоял высокий парень с растрепанными белыми волосами и странным, лихорадочным блеском в глазах. На его шее висела цепь, а одежда выглядела так, будто он только что выбрался из какой-то свалки.

– О, еще один фанат? – Кокичи сложил руки за головой. – Прости, автографы только после обеда!

– Меня зовут Нагито Комаэда, – произнес незнакомец, вежливо поклонившись. – Я всего лишь ничтожный мусор, Абсолютный Счастливчик из второй группы. Но я почувствовал от тебя... нечто знакомое.

Кокичи прищурился. Нагито. Он слышал это имя в тех обрывках информации, что им давали.

– И что же ты почувствовал, Счастливчик-кун? Запах дешевых сладостей и лжи?

– Запах отчаяния, которое так сильно хочет стать надеждой, что готово сжечь всё вокруг, – Нагито улыбнулся, и эта улыбка была еще более пугающей, чем улыбка самого Кокичи. – Ты ведь тоже помнишь свою смерть, не так ли? Это так прекрасно... видеть кого-то, кто уже прошел через очищение гибелью.

Кокичи почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот парень был не просто безумен. Он был на той же волне, что и сам Ома, но с другим вектором.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – легкомысленно отозвался Кокичи. – Я просто наслаждаюсь отпуском! Смотри, какой большой город! Столько мест, где можно спрятать труп, тебе не кажется?

– Именно об этом я и хотел поговорить, – Нагито подошел ближе, его голос понизился до шепота. – В этой игре три кукловода. Но если их трое, значит, между ними неизбежно возникнет конфликт. Никто не любит делить сцену. Если мы хотим разрушить эту тюрьму, нам нужно не просто найти одного убийцу. Нам нужно заставить Мастермайндов сожрать друг друга.

Кокичи замер. Мысль была здравой, и, что самое противное, она уже приходила ему в голову за те пять минут, что он провел в этом новом мире.

– И почему ты говоришь это мне? – спросил Кокичи, перестав улыбаться. Его голос стал холодным и плоским.

– Потому что ты — лжец, – Нагито снова улыбнулся. – А в мире, где правда ведет к смерти, только ложь может стать ключом к спасению. Я готов быть твоей ступенькой, Кокичи. Давай создадим надежду, которая будет настолько яркой, что ослепит даже этих медведей.

Кокичи внимательно посмотрел на него, затем снова на своего мини-Монокуму, который внимательно записывал каждое слово.

– Ты предлагаешь союз? Мне? – Кокичи вдруг расхохотался, запрокинув голову. – Это самая смешная шутка, которую я слышал с момента своего воскрешения!

Он резко перестал смеяться и ткнул пальцем в грудь Нагито.

– Послушай сюда, Счастливчик. Я не играю в команде. И я не верю в твою «надежду». Но... если ты хочешь устроить хаос, я не буду тебе мешать. На самом деле, я сделаю всё, чтобы этот хаос стал неуправляемым.

Нагито поклонился еще раз, выглядя искренне довольным.

– Это всё, о чем я мог просить.

Когда Комаэда ушел, растворившись в толпе, Кокичи остался стоять один посреди широкой улицы. Он чувствовал, как внутри него начинает закипать что-то забытое — не страх, не отчаяние, а чистый, кристаллизованный азарт.

Если эта игра повторялась сотни раз, если он — лишь марионетка в бесконечном шоу, то в этот раз он перережет не только свои нити. Он перережет горло самому кукловоду. Или всем троим.

– Эй, Наблюдатель, – позвал он робота.

– Да, номер 0-5?

– Передай своим боссам... – Кокичи широко улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. – Передай им, что в этот раз финал им не понравится. Я собираюсь украсть это шоу.

Он развернулся и зашагал в сторону жилых корпусов, насвистывая веселую мелодию. Его разум уже строил схемы, анализировал поведение встреченных людей и искал слабые места в архитектуре города.

Он помнил свою смерть. Он помнил вкус поражения, замаскированного под победу. Но в этой новой, тройной игре, где ставки были безумны, а правила — размыты, у него появился шанс, которого не было раньше.

– Три Мастермайнда... – прошептал он себе под нос. – Значит, три предательства. Три ошибки. Три способа сломать систему.

Он прошел мимо Каэде и Шуичи, которые о чем-то горячо спорили с девушкой в короткой юбке и с розовыми волосами из другой группы. Он не остановился, чтобы помочь. Он не остановился, чтобы утешить.

Кокичи Ома снова был в игре. И на этот раз ложь будет настолько глубокой, что сама реальность начнет сомневаться в своем существовании.

В небе над городом вспыхнул виртуальный фейерверк, и голос Монокумы объявил о начале первого свободного времени.

– Ну что ж, – Кокичи поправил шарф, входя в тень одного из небоскребов. – Посмотрим, кто из нас на самом деле умеет играть в убийства.

Где-то в глубине его памяти всплыл образ гидравлического пресса. Он мысленно оттолкнул его. Прошлое не имело значения, если будущее можно было переписать. Даже если это будущее уже случалось тысячу раз.

Он найдет способ. Он всегда находил. Ведь он — Кокичи Ома, Абсолютный Верховный Лидер. И если для победы нужно стать самым страшным кошмаром этой игры, он им станет.

– Ни-ши-ши... – Его тихий смех растворился в шуме искусственного города, где сорок восемь душ начали свой долгий путь к неминуемому концу.

Или к новому началу. В этой игре грань между ними была тоньше, чем лезвие ножа.