Убийца Волшебников и новая жизнь

Ночь тридцать первого октября две тысячи первого года в Годриковой Лощине пахла не тыквенным пирогом и корицей, а остывающим камнем и близкой смертью.

Защитные чары коттеджа рухнули без предупреждения — не треснули, а рассыпались золотистой стеклянной пылью под ударом грубой, инфернальной силы. Лорд Волан-де-Морт перешагнул порог дома Поттеров без спешки. Он знал, что пророчество, переданное Северусом, указывало на рожденных на исходе седьмого месяца младенцев, и собирался вырвать эту занозу раз и навсегда.

Первым его встретил Чарлус Поттер.

Старый дуэлянт, ветеран множества мелких стычек с темными магами, не задавал вопросов. Безмолвная «Бомбарда» максимальной мощности взметнула паркетные доски в воздух, обращая их в смертоносные лезвия. Волан-де-Морт лениво отвел удар щитом, но Чарлус уже двигался. Он сражался не как книжный волшебник, а как солдат: связка режущих, взрыв под ноги, попытка трансфигурировать плащ Темного Лорда в удушающую удавку. На долю секунды Чарлус действительно перехватил инициативу — заклинание синего пламени едва не обожгло бледную щеку лорда.

Однако время не щадило тело старого мастера. Когда Чарлус оступился, сбивая дыхание после длинной цепочки невербальных чар, Волан-де-Морт лишь оскалился.

– Ты неплох для дряхлого пса, – прошипел он. Зеленый луч «Авады Кедавры» осветил прихожую ядовитым сиянием.

Чарлус рухнул на спину, его остекленевшие глаза уставились в потолок.

Волан-де-Морт перешагнул через тело и начал подниматься по деревянной лестнице на второй этаж. Шаги его отдавались гулким эхом. Наверху, перед детской комнатой, дверь захлопнулась и запечаталась десятком замковых заклинаний. За ней стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк.

Она не плакала. Она прекрасно слышала, как затих Чарлус. Зная, что живой из этой комнаты ей не выйти, женщина уже завершила кровавый ритуальный круг на полу перед колыбелями внуков — древняя, полузабытая магия Дома Блэк требовала жертвы и связывала защиту рода с кровью предков.

Взрыв разнес дверь в щепки. В проеме возник высокий силуэт в темной мантии.

– Нам не за чем драться, Дорея Поттер, – вкрадчиво произнес Темный Лорд, покручивая тисовую палочку тонкими бледными пальцами. – Отойди в сторону. Как только я закончу дело с детьми, я оставлю твою кровь в покое.

– Твои слова полны лжи, Волан-де-Морт. Или правильнее называть тебя полукровкой Томом Марволо Реддлом? – губы Дореи искривились в надменном оскале, которым гордился бы сам Арктурус Блэк.

Красные глаза чудовища сузились.

– Откуда ты знаешь это имя? Я уничтожил всех, кто смел хранить о нем память.

– Я провела небольшое расследование, – холодно усмехнулась Дорея, не опуская палочки из белой березы. – Мне не составило труда сложить твою родословную, сопоставить твои крики о наследии Салазара Слизерина и проверить табели Хогвартса полувековой давности. Я знаю, кто ты и чего ты стоишь, Том. Жаль лишь, что я пока не выяснила, какими мерзкими ритуалами ты обеспечил себе эту нечестивую живучесть.

Волан-де-Морт ощутил укол бешенства, смешанный со странным, почти забытым уважением. Эта старая ведьма была в разы умнее своего пустоголового сына Джеймса. Тот вместе со своей грязнокровкой молился на землю, по которой ступал Альбус Дамблдор, и слепо следовал приказам старика. Старшие же Поттеры оставались опасной, зубастой нейтральной силой.

– В последний раз прошу, – процедил лорд. – Отойди, Дорея. Я здесь, чтобы устранить угрозу своей власти.

– Нет! – отрезала она. – Ты не тронешь моих внуков. Только через мой труп!

– Да будет так.

Зеленая молния сорвалась с кончика его палочки, но Дорея резким взмахом трансфигурировала дубовый табурет в глухую кирпичную кладку. Смертельное проклятие разнесло камень на куски, обдав ведьму осколками, но она даже не моргнула.

Началась дуэль, равной которой этот дом не видел. Дорея сражалась жестко, по канонам темных дуэльных школ: в ход шли родовые проклятия разложения плоти, костоломные вихри и черное пламя, которому ее научил брат Арктурус. Волан-де-Морт кружился по комнате, отражая атаки с хирургической точностью. Несколько раз лезвия ее магии проходили в дюймах от его горла — крестражи делали его бессмертным, но терять материальное тело лорд вовсе не желал.

Но возраст и растраченная на ритуал магия сделали свое дело. Движения Дореи стали тяжелее, дыхание сбилось. Заметив это, Темный Лорд начал аппарировать прямо в пространстве комнаты — короткие, дезориентирующие скачки. Очередной хлопок раздался слева. Дорея развернулась, поднимая руку, но скорость подвела ее.

Зеленая вспышка осветила перекошенное от ярости лицо Волан-де-Морта.

Дорея замерла на мгновение, а затем тяжело рухнула на ковер, прямо поперек начертанных защитных рун.

– Ты была достойным противником, Дорея Поттер, – пробормотал Темный Лорд, восстанавливая дыхание. – Жаль, что твой сын оказался столь жалким дураком по сравнению с вами.

Он шагнул мимо павшей женщины в детскую.

В колыбели сидели двое мальчиков — пятнадцатимесячные близнецы, Гарри и Годрик. Годрик ревел во весь голос, испуганный звуками бойни. Гарри же молчал. Он смотрел на безносого бледнокожего монстра снизу вверх, и в его взгляде не было детского страха.

– Ну что ж, детишки, – тихо произнес Волан-де-Морт, поднимая палочку. – Возможно, из вас вышли бы верные слуги. Но один из вас — угроза, а значит, умрут оба.

Он набрал воздуха в грудь, собираясь произнести два роковых слова, но внезапно воздух в комнате застыл. Температура упала на десятки градусов за долю секунды. По стенам побежали узоры инея, обои с треском разорвались, покрываясь толстой коркой льда.

Глаза Гарри вспыхнули ледяным серебром. Скрытая родословная — древний, забытый арканический исток, дремавший в генах Поттеров веками, пробудился под давлением смертельной угрозы.

Прежде чем Волан-де-Морт успел осознать происходящее, ледяные шипы вырвались прямо из пола и впились в его сапоги. Лорд вскрикнул, попытавшись призвать Адское Пламя, но стихийный мороз оказался сильнее обычной магии: огонь захлебнулся, не успев родиться. Лед с чудовищной скоростью пополз вверх по его телу, сковывая колени, торс, плечи.

– Не-е-ет!.. – вырвался хрип из горла Темного Лорда.

Через мгновение перед колыбелью стояла монолитная ледяная статуя. Секундой позже она взорвалась с оглушительным звоном.

Ударная волна разметала остатки мебели. Острый кусок древесины от разрушенной тумбочки рассек лоб Годрика, оставив глубокую рваную рану в форме латинской буквы «V». Мальчик зашелся истошным криком.

Бестелесный, изорванный дух Волан-де-Морта с ядовитым шипением вырвался из ледяного крошева. Потерявший физическую оболочку, он слепо метнулся к окну, не заметив, как микроскопический осколок его расколотой души притянулся к свежей ране кричащего младенца.

Гарри же просто закрыл глаза. Его серебряный взгляд потух, крошечное тельце обмякло от тотального магического истощения. Он рухнул на дно колыбели без сознания.

Спустя десять минут с улицы донесся треск множественной аппарации.

В дом ворвались Джеймс и Лили Поттер, за ними бежали Сириус Блэк и Альбус Дамблдор. Увидев в прихожей Чарлуса, Джеймс издал нечеловеческий стон. Лили, не помня себя, взлетела на второй этаж.

– Мама!.. – крик Сириуса над телом Дореи разорвал тишину.

Но Лили уже вломилась в детскую. Ее взору предстала комната, сплошь покрытая инеем и щепками. Гарри лежал неподвижно и бледно, словно мертвец, а Годрик ревел, заливая лицо кровью из глубокой раны на лбу.

– Они живы! О Мерлин, они живы! – зарыдала Лили, падая перед колыбелью.

Дамблдор вошел следом. Его цепкий, тяжелый взгляд окинул комнату, задержался на ледяной крошке, покрывавшей пол, а затем переместился на Годрика. Старик извлек серебряный прибор и навел его на рану мальчика. Прибор защелкал, показывая остаточную ауру черной магии Реддла.

– С Гарри все в порядке, он спит, но Чарлус и Дорея... – пробормотала Лили сквозь слезы.

– Что с Волан-де-Мортом, директор? – хрипло спросил Джеймс, вбегая в комнату с посеревшим лицом.

Дамблдор спрятал прибор в складках мантии. В его голубых глазах блеснул расчет. Пророчество сработало. Волан-де-Морт был развоплощен, но не уничтожен. И миру был нужен маяк. Символ. Избранный, вокруг которого сплотится уставшая от страха Британия.

– Годрик Поттер, – торжественно произнес Дамблдор, глядя на младенца с V-образным шрамом. – Он стал «Мальчиком, Который Выжил».

– Ч-что? – опешил Джеймс. – Годрик?

– Именно он отразил удар Темного Лорда, – уверенно солгал Альбус, игнорируя лежащего без чувств Гарри с выжженным резервом. – На нем метка. Пророчество свершилось. Но Волан-де-Морт вернется, Джеймс. Он попытается отомстить. И наш общий долг — подготовить юного Годрика к финальной битве.

– Мы сделаем все, директор, – фанатично выдохнул Джеймс, глядя на плачущего младшего сына как на спасителя вселенной. – Все, что в наших силах.

Лили нежно прижала Годрика к груди, целуя его окровавленный лоб.

О Гарри в ту ночь больше никто не вспомнил.

---

Двадцать первое июля две тысячи пятнадцатого года. Поместье Поттеров.

Гарри аккуратно щелкнул замками тяжелого кожаного чемодана с расширенным пространством. Внутри, в идеальном порядке, покоились чертежи, токарные заготовки, оружейное масло и ряды зачарованных магазинов.

Ему было почти пятнадцать, но выглядел он взрослее. Высокий, с резкими чертами лица, в черных армейских брюках, белой выглаженной рубашке с засученными рукавами и расслабленным черным галстуком. Никаких очков — зрение он выправил себе еще в тринадцать лет с помощью алхимических капель, которые сварил сам на кухне с эльфами. На плечи было небрежно наброшено темное пальто.

Четырнадцать лет. Целых четырнадцать лет он прожил в этом доме призраком.

Пока Годрика купали в лучах славы, баловали дорогими метлами, нанимали ему лучших репетиторов и прощали любую выходку, Гарри существовал на правах надоедливого жильца. Его кормили домовики. Его учили портреты предков в старой библиотеке. Когда ему нужны были деньги на книги или материалы, родители морщились и советовали «не завидовать брату, которому нужнее».

Тогда он научился добывать деньги сам. Сначала чинил сломанные артефакты через подставных лиц в Лютном, затем вышел на магловский мир, открыв для себя неограниченные возможности свинца и пороха.

Гарри искренне считал большинство магов законченными идиотами. Когда в фильмах Джона Ву он впервые увидел, как работает стрельба по-македонски, в его голове что-то щелкнуло. Магия была прекрасна, но магия требовала времени на жест, слово и фокусировку мысли. Пуля калибра 9х19 мм преодолевала расстояние до цели за доли секунды, не требуя ни взмаха палочки, ни латинских выкриков.

Он нашел общий язык с гоблинами, достал чертежи, сам модернизировал оружие, превращая пистолеты в мистические коды. Он тренировался часами, до кровавых мозолей на пальцах.

А потом случился гребаный турнир Трех Волшебников. И кладбище в Литтл-Хэнглтоне месяц назад.

Воскресший Волан-де-Морт, использовавший кровь обоих близнецов для возрождения плоти, первым делом вытащил на дуэль «национального героя» Годрика. Гарри до сих пор с кривой усмешкой вспоминал ту жалкую картину: Годрик, которому Дамблдор годами вбивал в голову чушь про «высшее благо» и «недопустимость убийства», бросался во врага слабыми «Экспеллиармусами» и парализующими искрами. Реддл просто играл с ним, как сытый кот с мышью, швыряя «Круциатусы» и ломая кости, пока Годрик не забился в грязи в истерике.

Когда Темный Лорд со смехом повернулся к Гарри, решив развлечься со вторым щенком, он совершил главную ошибку в своей новой жизни.

Гарри не стал доставать палочку.

Две модифицированные «Беретты 92FS» появились в его руках быстрее, чем пожиратели успели моргнуть. Гремели выстрелы, вспыхивали зачарованные пули с сердечниками из холодного железа, пробивавшими щиты «Протего» словно мокрую бумагу. Гарри танцевал в пороховом дыму, меняя магазины за секунду, двигаясь так, как его учили инструкции и бесчисленные часы тренировок.

Макнейр рухнул с разнесенным черепом. Старший Гойл схлопотал две пули в грудь, не успев закончить проклятие. Кэрроу легли рядом, заливая траву кровью. Люциусу Малфою Гарри хладнокровно прострелил запястье правой руки, раздробив кость вместе с палочкой, а второй пулей выбил коленную чашечку.

Сам Волан-де-Морт, получив три пули в корпус и лишившись половины свиты за какие-то сорок секунд, впал в неописуемую ярость, смешанную с животным страхом перед неизвестной магловской дрянью, и предпочел аппарировать вместе с выжившими псами.

Гарри взвалил полумертвого Годрика на плечо, активировал кубок-портал и вернул их в Хогвартс.

А дальше начался цирк.

Очнувшийся в лазарете Годрик, захлебываясь слезами и ложью, заявил, что это он героически сдержал натиск Темного Лорда, что это его тайная магия разметала Пожирателей и обратила Волан-де-Морта в бегство. И Дамблдор, и Джеймс, и Лили с упоением поверили герою. Когда Гарри попытался сказать правду, отец влепил ему пощечину за «жалкую попытку украсть триумф брата».

Это стало последней каплей.

Гарри подхватил чемоданы и спустился по парадной лестнице. До камина оставалось всего несколько шагов, когда двери гостиной распахнулись.

На пороге стояли Джеймс и Лили. Мать замерла, окинув взглядом дорожное пальто сына и его багаж.

– Гарри? Куда ты собрался? И зачем тебе вещи? – в голосе Лили звучало фальшивое, позднее беспокойство.

Гарри остановился, не оборачиваясь до конца, лишь слегка повернув голову в профиль.

– Я ухожу.

– Что? – Лили нервно усмехнулась. – Перестань молоть ерунду.

– Я покидаю волшебную Британию. И вас, миссис Поттер, – спокойно отчеканил он.

– Так нельзя! – вмешался Джеймс, хмуря брови и выпячивая подбородок. – Темный Лорд вернулся! Сейчас небезопасно разгуливать где попало!

– Мне плевать на вашего Лорда. И на ваш мирок мне плевать. Он мне чужой.

– Гарри, прекрати истерику, – снисходительно бросил Джеймс. – Я понимаю, ты завидуешь. Твой брат Годрик снова спас положение, прогнал Сами-Знаете-Кого, а тебя просто связали и швырнули в угол. Бывает. Не всем суждено быть героями, Годрик тебя спас, будь благодарен!

Гарри замер на секунду, а затем комната наполнилась его сухим, негромким смехом. Это было настолько искреннее и ядовитое веселье, что Джеймс невольно отступил на полшага.

– Ты действительно настолько слеп, Джеймс? – Гарри развернулся к ним лицом. В его изумрудных глазах плескалась откровенная насмешка. – Ты серьезно веришь, что твой бездарный сынок, который от собственного чиха роняет палочку и знает полтора заклинания, разогнал элитных убийц и ранил Реддла?

– Не смей так говорить о брате! – рявкнул Джеймс. – Он Избранный! А ты... если ты сбежишь, тебя схватят и используют как приманку! К тому же Дамблдор ясно дал понять: убийства пожирателей на кладбище — варварство. Тот, кто это сделал, опустился до уровня темных тварей!

– Ты идиот, – бросил Гарри устало. – Это война. Врагов уничтожают, а не читают им морали. Если не убьешь ты — убьют тебя.

– Не разговаривай так с отцом, молодой человек! – повысила голос Лили.

– Заткнись, Лили, – холодно оборвал ее Гарри. – Иначе я напомню, как заставил тех самых трусов бежать, пока твой ненаглядный Годрик мочился в штаны от «Круциатуса».

Лили побелела, прижав ладонь ко рту. Ее сын никогда, ни единого раза не смотрел на нее с такой убийственной пустотой.

– Гарри... пожалуйста, – ее голос дрогнул. – Скажи, в чем дело? Это из-за славы Годрика? Потерпи немного! Мы победим Волан-де-Морта, и все вернется на круги своя!

– На круги своя? – Гарри изогнул бровь. – Это туда, где меня растили эльфы на объедках с вашего барского стола? Туда, где вы забывали поздравить меня с днем рождения? Я четырнадцать лет ждал хотя бы капли тепла. Не славы вашего недоумка, а просто родительского взгляда. Я не получил ничего. Семья Поттеров для меня мертва.

– И куда ты пойдешь, щенок? – окрысился Джеймс, задетый за живое. – У тебя нет денег, нет связей!

– К тем, кто ценит навыки, а не сказки полоумных стариков, – ответил парень и взялся за ручку чемодана.

– Стоять!

Воздух свистнул. Джеймс выхватил палочку из красного дерева и наставил ее прямо в грудь сыну.

– Я не позволю тебе опозорить род, – жестко произнес лорд Поттер. – Ради Высшего Блага ты останешься здесь. Закончишь Хогвартс, вступишь в Орден Феникса и будешь прикрывать спину брату. Это мой приказ как главы рода!

– Силовой метод? – усмехнулся Гарри. – Как предсказуемо.

– Положи палочку на стол, Гарри, – скомандовал Джеймс. – Живо. И сядь на диван. Мы поговорим.

Гарри медленно опустил чемоданы. Полез во внутренний карман, достал палочку из остролиста и небрежно бросил ее на кофейный столик. Деревяшка глухо стукнула о стекло.

– Доволен?

Джеймс победно ухмыльнулся, решив, что бунт подавлен.

Это была его последняя ошибка в качестве строгого отца.

Движение Гарри было смазанным. Руки скользнули под полы пальто, к поясным кобурам. Звук взводимого курка слился с грохотом выстрела.

БАМ!

Пуля 9-го калибра пробила правое плечо Джеймса Поттера насквозь. Ткань мантии брызнула алым, лорда Поттера крутануло вокруг оси, палочка вылетела из его разжавшихся пальцев, и он с глухим воем рухнул на колени, зажимая сочащуюся кровью рану.

– Джеймс! – истошно завизжала Лили, бросаясь вперед.

Черный ствол второй «Беретты» уперся ей прямо между бровей.

Холодный металл заставил ее застыть на месте.

– Палочку. На пол. Медленно, – голос Гарри звучал ровно, как у хирурга, вскрывающего нарыв.

Дрожащими руками Лили достала палочку из ивы и выронила ее под ноги. Слезы градом катились по ее щекам.

– Гарри... откуда?.. За что ты так с отцом?!

– Вы сами перестали быть мне семьей, – ответил парень, не опуская оружия. – Я хотел уйти спокойно. Но вы, чистокровные болваны, понимаете только язык превосходящей силы.

Он плавно убрал один пистолет в кобуру, подобрал свою палочку со стола и наступил сапогом на палочку Джеймса, с сухим хрустом ломая ее пополам. Джеймс на полу застонал, глядя на первенца с ужасом и запоздалым, леденящим осознанием: перед ним стоял не обиженный подросток, а хладнокровный, опасный хищник.

– Гарри... сынок... прости нас, – прохрипел Джеймс сквозь зубы. – Мы ошиблись... дай нам шанс...

– Вы опоздали на четырнадцать лет, лорд Поттер, – отрезал Гарри. Он поднял багаж и шагнул к камину, зачерпнув горсть летучего пороха. Перед тем как бросить его в пламя, он бросил на родителей последний взгляд. – Если я еще раз увижу кого-то из вас на своем пути — буду стрелять на поражение. Прощайте.

– Гарри, нет!..

– Косой переулок, Гринготтс!

Зеленое пламя взметнулось вверх, поглощая силуэт юноши. В гостиной остался лишь едкий запах пороха и стоны раненого волшебника.

---

В лондонском филиале Гринготтса все прошло на удивление быстро.

– Приветствую, Грипхук. Надеюсь, кровь врагов не заставила заржаветь твой клинок, – поприветствовал Гарри своего поверенного в закрытом кабинете.

– И вам долгих лет, мистер Поттер, – оскалился гоблин, сверкнув черными глазами. – Ваши бумаги оформлены. Личный сейф опустошен, средства переведены на счета нейтральных банков в Азии. Вы уверены в своем решении? С вашими... специфическими талантами вы могли бы сделать неплохое состояние на приближающейся войне.

– В этой дыре мне ловить нечего, Грипхук, – хмыкнул Гарри, поправляя воротник. – Либо меня попытаются принести в жертву во имя «Великого Света», либо объявят Темным Лордом за то, что я не стесняюсь отстреливать головы ублюдкам. Я выбираю билет в один конец. На Дальнем Востоке воздух чище.

– Тогда удачи, мистер Поттер. Международный портключ активируется через пять минут.

Гарри сжал медный жетон в кулаке. Воспоминания на мгновение унесли его назад, в Хогвартс.

Он вспомнил второй курс. Апрель девяносто третьего года. Паника из-за чудовища Слизерина. Братец Годрик шипел на змей, а Дамблдор велел Гарри «сидеть тихо», пока не окаменела Пенелопа Кристалл — единственная старшекурсница из Когтеврана, которая относилась к нему по-человечески, варила ему горячий чай в башне и помогала с рунами.

Тогда Гарри плюнул на правила. Выяснив в библиотеке, что монстр — василиск, он столкнулся с Чо Чанг. А потом прямо из вентиляционной решетки на них уставились два желтых смертоносных глаза. Гарри не растерялся: скомандовав испуганной Чо зажмуриться, он выхватил старый советский ТТ и вслепую всадил четыре зачарованных патрона прямо в глазницу рептилии. Дикий рев гигантского змея сотряс стены, тварь уползла умирать в катакомбы, а Чо, повиснув у него на шее со слезами благодарности, позже свела его со своим дядей — мистером Чангом из Гонконгской триады.

Именно через Чанга Гарри вышел на людей, которые действительно умели выживать. Его учили стрельбе ветераны «Отеля Москва» под началом несгибаемой Балалайки, передавая опыт советского спецназа. Его натаскивала Майя Хисау — холодная ученица легендарного «Убийцы Магов» Кирицугу Эмии. От них Гарри перенял циничный прагматизм, безупречную точность и привычку полагаться на таймеры, взрывчатку и пули вместо пафосных речей.

На четвертом курсе на Святочный бал он пошел с Су Ли — умной молчаливой китаянкой, которая учила его рукопашному бою стиля вин-чунь, пока остальные пускали слюни вокруг Годрика и его свиты.

У него было прошлое. Но теперь настало время для настоящего.

Жетон в руке раскалился. Пространство скрутилось в воронку, выдергивая Гарри из промозглой английской реальности.

---

Япония встретила его духотой июльского полдня, стрекотом цикад и запахом раскаленного асфальта.

Город Тенгу.

Гарри шел по пригородной улице, засунув руки в карманы брюк. Пальто он перекинул через плечо. После серого и вечно дождливого Лондона здешнее солнце казалось неестественно ярким, почти вызывающим.

Его планы были предельно просты: лечь на дно, снять квартиру, поступить в какую-нибудь местную старшую школу, где не задают лишних вопросов, и жить в свое удовольствие. Может быть, подрабатывать фрилансом или открыть мастерскую. В душе Гарри всегда оставался немного ленивым бродягой — смесью циничного наемника и пофигиста, мечтающего о хорошей тарелке рамена и чашке кофе без примеси драконьего навоза.

Его ленивые размышления прервал громкий металлический лязг и отчаянный женский вскрик.

– Да почему опять?! Ну миленькая, ну заведись!

Гарри притормозил. На обочине стоял небольшой бежевый седан, из-под открытого капота которого валил густой сизый дым. Рядом суетилась молодая женщина миниатюрного роста, в строгом учительском костюме и круглых очках. Она отчаянно махала журналом на дымящийся двигатель, пачкая щеку сажей.

Гарри вздохнул. Натура, выкованная годами починки древних артефактов и оружия, взяла свое. Внутренний голос, подозрительно напоминавший какого-то ворчливого лучника в красном плаще, потребовал немедленно навести порядок.

– Если вы продолжите раздувать антифриз журналом, мадам, вы просто спалите проводку, – лениво протянул Гарри на чистом японском, подходя ближе.

Женщина подпрыгнула на месте, испуганно обернувшись. Очки съехали на кончик ее носа.

– А-а?! Кто?! Иностранец?!

– Прохожий, – Гарри подошел к капоту, не обращая внимания на косые взгляды учительницы, и без церемоний заглянул внутрь. – Патрубок охлаждения сорвало. Хомут сгнил к чертям. У вас есть в багажнике изолента и разводной ключ? Хотя забудьте, у меня есть получше.

Он сбросил сумку на асфальт, достал многофункциональный армейский мультитул и моток термостойкой ленты, усиленной простейшим чародейским плетением. Его руки двигались быстро, выверенно и уверенно. Через пять минут сорванный шланг сидел намертво, пережатый новым металлическим хомутом, а клеммы аккумулятора были зачищены.

– Заводите, – бросил Гарри, вытирая пальцы ветошью.

Женщина, хлопая глазами, послушно нырнула в салон и повернула ключ. Двигатель послушно заурчал ровным, мягким басом.

– Работает!.. – она выскочила наружу, ее глаза за стеклами очков сияли детским восторгом. – Невероятно! Ты просто волшебник! Ой, то есть... ты потрясающий механик!

– Просто элементарная физика, – Гарри захлопнул капот, чувствуя, как начинает накатывать привычная лень. – С вас триста иен за хомут, и я пойду.

Женщина внезапно замерла. Она внимательно оглядела юношу: европейская внешность, помятая в дороге, но явно дорогая одежда, пара тяжелых чемоданов у ног, холодный, взрослый взгляд... и полное отсутствие взрослых рядом.

– Постой-ка, – ее лицо приобрело строгое, профессионально-педагогическое выражение. – Сколько тебе лет? Где твои родители? Почему ты один с багажом на окраине Тенгу?

– Не ваше дело, мисс, – Гарри дернул плечом, собираясь поднять чемодан. – Я турист.

– В пятнадцать лет? Без сопровождения? С такими синяками под глазами?!

Прежде чем Гарри успел среагировать — боевые рефлексы наемника почему-то дали сбой перед этой крошечной японкой — тонкие пальцы учительницы цепко ухватили его за правое ухо.

– Ай! Женщина, вы с дуба рухнули?! Отпустите, у меня травматический синдром!

– Никаких «отпустите»! – безапелляционно заявила она, потянув его к пассажирской двери машины. – Я — Тамаэ Окаминэ, преподаватель старшей школы Райзэн! И я не позволю иностранному ребенку бродяжничать по городу, в котором через день воют сирены пространственных разломов! Садись в машину, быстро!

– Эй, полегче! У меня личное пространство! Я уби... то есть, я взрослый самостоятельный человек!

– В машину, я сказала! Я тебя хотя бы карри накормлю, ты же бледный, как призрак! Чемоданы в багажник, живо!

Спустя десять минут Гарри сидел на переднем сиденье старенького седана, подперев щеку кулаком и с глубочайшим экзистенциальным кризисом глядя в окно. Рядом весело щебетала Тамаэ, рассказывая про школьные будни, местную кухню и свои безуспешные попытки найти приличного мужа до тридцати лет.

«Я перебил десяток пожирателей смерти, стрелял в упор в лорда Волан-де-Морта, сбежал из Британии от сильнейших магов мира... – думал Гарри, лениво зевая. – И меня похитила очкастая учительница. Джон Ву определенно не снимал про это фильмы».

Впрочем, когда они приехали в