Убийца Волшебников и Адская школа.

Пахло порохом, застарелой кровью и полиролью для дорогого красного дерева.

В гостиной поместья Поттеров стояла звенящая, давящая тишина — та самая, что обычно предшествует грозе или выстрелу в упор. На полу у массивного камина лежали два зачарованных чемодана с расширенным пространством: в одном покоился скромный гардероб и магловские документы, в другом — сложнейшие чертежи, схемы мистических кодов, детали огнестрельного оружия и сотни заготовок, над которыми Гарри корпел долгими бессонными ночами.

Напротив стояли его родители. Лили нервно теребила ворот строгой мантии, её зеленые глаза — точная копия глаз Гарри — метались от чемоданов к лицу сына. Джеймс выглядел напыщенно и грозно, расправив плечи так, будто позировал для парадного портрета «Отца Национального Героя».

– Гарри, куда ты? И зачем тебе чемоданы? – спросила Лили с нарастающей тревогой.

– Я ухожу от вас, – сухо бросил Гарри. Его голос звучал ровно, без единой эмоциональной зацепки.

– Что? – Лили сделала шаг вперед, словно не расслышала.

– Я покидаю волшебный мир и вас, миссис Поттер, – отчеканил он, поправляя воротник белоснежной рубашки под длинным темным пальто.

– Но так же нельзя! Тем более сейчас, на фоне того, что Тёмный Лорд вернулся! – всплеснула руками Лили.

– Именно! Совершенно небезопасно оставлять волшебный мир, – поддакнул Джеймс, скрестив руки на груди. – Гарри, будь благоразумен, не устраивай бабских истерик. Это всё из-за зависти? Из-за того, что твой брат Годрик отогнал Волан-де-Морта на кладбище, а тебя скрутили Пожиратели? Не переживай, каждый мог бы растеряться. Хорошо, что Годрик спас тебя и сумел дать отпор!

Гарри на секунду замер, прикрыл глаза ладонью, а затем расхохотался. Это был не горький смех обиженного подростка, а раскатистый, циничный, до колик безумный хохот человека, услышавшего самый тупой анекдот в истории человечества.

– Ты... ты серьезно в это веришь, Джеймс? – сквозь смех выдавил Гарри, утирая несуществующую слезу. – Ты искренне веришь, что мой драгоценный братец, который путается в собственных ногах, не способен составить план засады даже на первокурсников и из боевых чар знает только «Экспеллиармус», прогнал Тёмного Лорда и два десятка его ветеранов?

– Я верю фактам! – багровея, повысил голос Джеймс. – Годрик — Избранный. Он выстоял тогда, в Годриковой Лощине четырнадцать лет назад, и он выстоял сейчас! А если ты сбежишь, Тёмный Лорд выследит тебя и использует как приманку! Дамблдор ясно дал понять: мы не должны уподобляться убийцам. Мы стоим за Свет!

– Ты идиот, Джеймс Поттер, – Гарри мгновенно посерьезнел, и в его взгляде застыл арктический лед — наследие той самой древней, пробудившейся в младенчестве магии. – Это война. Здесь либо ты стреляешь первым, либо твой труп закапывают в безымянной канаве. Пожиратели не берут пленных ради перевоспитания.

– Не смей так разговаривать с отцом, молодой человек! – возмутилась Лили.

– Заткнись, Лили Поттер, – отрезал Гарри так хлестко, что женщина отшатнулась, побледнев. – Или я покажу вам обоим, почему свита Реддла на кладбище визжала от ужаса и бросала палочки.

– Гарри... – в голосе матери зазвучали слезы. – Почему? Почему ты так жесток? Это из-за славы Годрика? Потерпи немного! Мы победим Тёмного Лорда, и всё вернется на круги своя...

– На круги своя? – Гарри скривил губы в насмешливой ухмылке. – На те круги, где я с пяти лет был невидимкой в собственном доме? Где меня кормили домовики, а разговаривали со мной только портреты предков? Вы не дали мне ни гроша из хранилища, заставив меня с тринадцати лет пахать фрилансером и наемником в подворотнях Лютного и магловского Лондона, чтобы просто купить себе приличную одежду и книги! Мне плевать на дешевую славу Годрика. Мне нужны были родители. Но за тринадцать лет вы ни разу не посмотрели на меня так, как на него. Я здесь чужой.

– И куда ты пойдешь? – с вызовом бросил Джеймс. – У тебя никого нет!

– Это вас не касается, лорд Поттер.

Гарри наклонился, чтобы поднять ручки чемоданов, но воздух позади него затрещал. Щелкнул взводимый взмах древесины.

– Я не позволю тебе уйти, Гарри, – холодно произнес Джеймс, держа палочку нацеленной прямо в затылок сына. – Ради высшего блага. Ты останешься здесь под домашним арестом, а после Хогвартса вступишь в Орден и будешь прикрывать спину брату. Это приказ главы рода. Выложи палочку на стол. Медленно.

Гарри медленно выпрямился. Он не дрожал. На его губах вновь заиграла расслабленная, почти скучающая улыбка в духе лихого наемника.

– Силовой метод? Как непедагогично, Джеймс.

– Положи палочку, Гарри! – крикнула Лили, с ужасом глядя на разворачивающуюся сцену.

– Как скажешь, «папа».

Гарри сунул руку во внутренний карман пальто, достал палочку из остролиста и небрежно швырнул ее на низкий столик. Дерево глухо стукнуло о полировку.

– А теперь сядь на диван, и мы... – начал было Джеймс, чувствуя победу.

Договорить он не успел.

Следующие движения Гарри человеческий глаз едва мог уловить. Это была скорость не мага, привыкшего к длинным пассам и латинским формулам, а инстинкт уличного стрелка, прошедшего муштру отчаянных наемников и ветеранов спецназа.

Пальцы Гарри скользнули под фалды пальто к задним поясным кобурам. В ладонях хищно блеснули две модифицированные вороненые «Беретты 92FS».

Грохот.

Оглушительный, сухой хлопок магловского выстрела разорвал тишину аристократической гостиной. Пуля 9×19 мм, усиленная рунической гравировкой для пробития кинетических барьеров, прошла в аккурат сквозь правое плечо Джеймса Поттера.

Лорда Поттера развернуло на месте, его палочка с глухим стуком покатилась по ковру, а сам он с хриплым стоном рухнул на колени, зажимая хлещущую рану.

– Джеймс! – закричала Лили, выхватывая палочку.

– Брось. На. Пол, – ледяным тоном скомандовал Гарри, уже целясь вторым стволом прямо ей в лоб. Его рука не дрожала ни на миллиметр.

Лили оцепенела. В глазах старшего сына не было ярости — там была абсолютная, профессиональная пустота убийцы, знающего анатомию человека до последнего нервного узла. Палочка Лили с глухим стуком упала рядом с ней.

– Гарри... откуда у тебя это? – дрожащими губами прошептала она, опускаясь рядом с хрипящим мужем. – Ты выстрелил в отца...

– Он перестал быть мне отцом в тот момент, когда направил на меня оружие, – отозвался Гарри, плавно убирая левый пистолет в кобуру, но продолжая держать Джеймса на прицеле правой рукой. Он подошел к столику, забрал свою палочку и с насмешливым прищуром посмотрел на стонущего мужчину. – Твой драгоценный Годрик не продержался бы на кладбище и тридцати секунд, если бы я не снес башку Макнейру и не перебил колени Малфою. Вы вырастили фальшивку. И однажды эта фальшивка сломается.

– Гарри... сынок, умоляю, – прохрипел Джеймс, с ужасом глядя снизу вверх на первенца. – Мы... мы ошиблись... Научи Годрика... Научи нас стрелять, помоги...

– Поздно, лорд Поттер, – Гарри подхватил оба чемодана, шагнул к камину и зачерпнул горсть летучего пороха. Перед тем как бросить его в очаг, он обернулся через плечо. – Если судьба снова сведет нас на поле боя — не рассчитывайте на родство. Для меня вы теперь просто чужие люди. А чужие под перекрестным огнем долго не живут.

Вспыхнуло изумрудное пламя. Когда пепел осел, в гостиной остались только двое перепуганных взрослых и алые пятна крови на фамильном ковре.

---

Лондонское отделение «Гринготтса» встретило Гарри привычной прохладой и скрипом конторских перьев. Гоблин Грипхук, личный поверенный его тайных счетов, с нескрываемым уважением оглядел юношу.

– Приветствую тебя, Грипхук. Пусть кровь врагов не заставит заржаветь твой клинок, – поприветствовал его Гарри на чистом гоббледуке, бросая на стол связку ключей.

– И ваши хранилища да ломятся от золота, мистер Поттер, – осклабился гоблин. – Я вижу, час настал? Вы покидаете Британию?

– Здесь слишком душно, старина. Слишком много напыщенных идиотов в мантиях и бородатых манипуляторов, считающих чужие жизни разменной монетой.

– С вашими талантами, мистер Поттер, вы могли бы устроить здесь настоящую бойню Пожирателям, – заметил Грипхук, оформляя перевод средств в международные векселя. – Подпольный мир до сих пор с придыханием шепчется об «Ученике Убийцы Магов».

– И получить за это пожизненное в Азкабане от Министерства или статус нового Темного Лорда от Дамблдора? – Гарри фыркнул, доставая из кармана серебряную портсигарную коробку, где вместо сигарет лежали леденцы. – Нет уж, увольте. Пусть мой святой братец спасает этот цирк. Моя война здесь закончена.

Гарри усмехнулся своим мыслям, вспоминая, как всё начиналось. Второй курс. Окаменевшая Пенелопа Кристалл — единственная старшекурсница, которая относилась к нему как к младшему брату, а не пустому месту. Библиотека, шорох гигантских чешуек в стенах. Чо Чанг, застывшая от ужаса. Тот самый пистолет ТТ, купленный через Лютный переулок, четыре выстрела наугад в темноту вентиляционной шахты прямо в пылающие желтые зенки василиска. Рев ослепленной твари.

Именно Чо потом свела его со своим дядей из гонконгской Триады — мистером Чангом. А дальше закрутилось так, что Дамблдору и в страшном кошмаре не снилось: уроки македонской стрельбы от лучших боевиков востока, суровые спарринги с наемниками «Отеля Москва» под тяжелым взглядом курящей сигару Балалайки, снайперские расчеты и ледяное хладнокровие, перенятые у Майи Хисау. Для волшебников он был тихим неприметным когтевранцем, который на балу танцевал со скромной Су Ли, а в каникулы превращался в расчетливого чистильщика, чей свинец не знавал пощады.

– Ваши бумаги готовы, мистер Поттер, – Грипхук протянул плотный конверт. – Билет на магловский лайнер до Токио, международный паспорт и перевод золота в йены.

– Благодарю, Грипхук. Надеюсь, больше мы не увидимся при таких скверных обстоятельствах.

– Удачной охоты на Востоке, мистер Поттер.

---

Япония встретила Гарри оглушительным стрекотом цикад, удушливой влажной жарой августа и великолепным запахом жареного мяса из уличных лавок.

Впрочем, романтика новой жизни продлилась ровно до тех пор, пока Гарри, одетый в легкую гавайскую рубашку нараспашку поверх белой майки и привычные свободные брюки (под которыми, естественно, покоились любимые кобуры), не побрел по пригородной трассе в поисках приличной кондитерской. Мечта о гигантском клубничном парфе владела его разумом безраздельно — в приступах лени и любви к сладкому Гарри порой ничем не уступал какому-нибудь безработному самураю с серебряными волосами.

Идиллию прервал клуб белого пара, валивший из-под капота винтажного седана, застрявшего на обочине узкой дороги. Рядом с машиной стояла женщина.

Она выглядела эффектно и опасно: традиционное кимоно темно-бордового оттенка с изящным узором, длинная курительная трубка кисэру в тонких пальцах и взгляд... взгляд сытой лисицы, заприметившей неосторожного зайца. Это была Кохару Наруками, директор Академии Айти.

– Черт побери это допотопное ведро, – лениво протянула она на японском, пуская колечко ароматного дыма. – И угораздило же тебя закипеть именно сейчас...

Гарри, проходя мимо, скользнул по мотору ленивым взглядом. Навыки Эмии Арчера — бесконечный зуд починить сломанный механизм и довести его до идеала — взвыли внутри него сигнальной сиреной.

– Радиаторный патрубок треснул, тетя, – бросил он на беглом японском, даже не останавливаясь. – А термостат заклинило на малом круге. Если заведете еще раз — головку блока поведет к чертям собачьим.

Кохару замерла, плавно повернув голову в сторону подростка. Ее глаза-щелочки слегка приоткрылись, сканируя юношу с головы до ног.

– Охо? – протянула она с опасной мягкостью. – А ты, я погляжу, глазастый мальчик. Разбираешься в технике?

– Разбираюсь во всем, что имеет свойство взрываться в неподходящий момент, – хмыкнул Гарри, вздохнул, понимая, что клубничное парфе откладывается, подошел к открытому капоту и закатал рукава. – Есть термолента и разводной ключ? Хотя ладно, сам справлюсь.

Он скинул сумку на траву. Руки Гарри двигались с пугающей механической четкостью: одним движением выдернув запасной шланг из багажника, он за пару минут перехватил трещину, ловко подтянул хомуты и, незаметно пропустив сквозь пальцы слабую искру укрепляющей магии, заставил металл сесть идеально плотно.

Кохару наблюдала за ним молча, но ее ноздри едва заметно дрогнули. Она была слишком опытной хищницей, чтобы не уловить тончайший, въевшийся в кожу подростка шлейф кордита, оружейной смазки и едва различимый запах чужой запекшейся крови. А еще — абсолютное, неприкаянное одиночество волка-одиночки. У этого парня не было дома. Не было корней в этой стране.

– Готово, – Гарри вытер руки ветошью и потянулся, хрустнув позвонками в фирменной позе Данте. – С вас порция парфе и разойдемся миром.

– Парфе, говоришь? – Кохару оскалилась в чисто чеширской улыбке.

В следующее мгновение ее рука метнулась вперед с быстротой атакующей гадюки. Гарри среагировал мгновенно — тело само ушло в уклон по технике Джозефа Джостара, но женщина предугадала его финт, сделала плавный подшаг и мертвой хваткой вцепилась ему прямо в правое ухо.

– Ауч! Эй, женщина, ты с ума сошла?! – взвыл Гарри, комично приседая. – Я же починил твой драндулет! За что?!

– Никаких манер, – промурлыкала Кохару, с неожиданной силой увлекая его к пассажирской двери. – Несовершеннолетний иностранец, шатающийся по дорогам без присмотра, пахнущий порохом и с глазами бродячего пса. Закон обязывает сознательных граждан брать таких оборвышей под опеку.

– Эй, руки прочь от неприкосновенности туриста! NIGERUNDAYO! – Гарри попытался вывернуться, но Кохару лишь сладко прищурилась, приставив к его боку длинное скрытое лезвие своей трубки.

– Попробуешь дернуться, милый, и я проверю, насколько быстро ты бегаешь с дыркой в боку, – ласково прошептала она. – Садись в машину. У меня как раз освободилось место в одном очень... специфическом учебном заведении. Тебе там понравится. Девочек много. Все с характером.

– Да чтоб меня дементор поцеловал... – обреченно простонал Гарри, плюхаясь на кожаное сиденье. – Прощай, тихая жизнь. Прощай, спокойная пенсия в пятнадцать лет.

---

Частная Академия Айти Симбиоз оказалась совсем не тем местом, о котором мечтает нормальный подросток.

Когда Гарри наконец вручили форму (которую он наотрез отказался застегивать на все пуговицы, оставив расхристанный воротник) и провели по школьному двору, его брови поползли вверх с такой скоростью, что рисковали улететь в стратосферу.

Вокруг ходили парни. Но выглядели они так, словно сбежали со съемок цирка уродов: накрашенные губы, пудра на щеках, дебильные женские парики, накладные ресницы и лица людей, переживших моральную кастрацию. А присматривали за ними девушки — с деревянными мечами, копьями и вполне боевыми шпагами на поясах.

– Матерь Божья... – пробормотал Гарри, потирая переносицу. – Я попал в филиал дурдома святого Мунго. Или в женскую колонию строгого режима с уклоном в травести-шоу.

– Эй, новенький! – раздался сзади ленивый, насмешливый голос.

Гарри обернулся. У стены общежития, засунув руки в карманы свободных штанов, стоял парень с взъерошенными волосами, пластырем на носу и абсолютно наглым, несломленным взглядом. В отличие от остальных парней, на его лице не было ни грамма косметики.

– Твоя следующая фраза: «Ты тоже не собираешься красить губы этой дрянью?» – прищурившись, выдал Гарри, картинно ткнув в него указательным пальцем.

– Ты тоже не собираешься красить губы этой... – парень запнулся, вытаращив глаза. – Чего?! Как ты это сделал?!

– Природный гений и капелька цинизма, – Гарри ухмыльнулся во все тридцать два зуба, подходя ближе. – Гарри. Будем знакомы.

– Номура Фудо, – парень с облегчением пожал протянутую руку, сразу почувствовав в Гарри родственную душу бунтаря. – Слушай, Гарри... нас тут, кажется, собираются исправить. Местные амазонки совсем с катушек слетели. Говорят, тут заправляет верхушка — Пять Правящих Мечей. Заставляют парней быть «паиньками».

– Пусть они это моим стволам объяснят, – тихо хмыкнул Гарри, хлопая себя по боку под курткой.

– Чего?

– Да так, мысли вслух. Курить есть?

– В завязке, – ухмыльнулся Номура. – Но у меня есть кое-что получше. Леденцы.

– Наш человек, – с чувством произнес Гарри, забирая конфету.

Идиллическое единение двух закоренелых нарушителей школьного спокойствия длилось ровно до тех пор, пока воздух вокруг не разрезал звонкий, надменный девичий голос с отчетливым европейским акцентом.

– Прекратить непотребство!

По каменной дорожке сада легкой, пружинистой походкой профессиональной фехтовальщицы шла невысокая девушка. Длинные золотистые волосы, собранные в пышные хвосты, пронзительные голубые глаза и безупречная школьная форма с короткой юбкой. Но главное — на ее поясе в ножнах покоилась изящная западная шпага с чашевидной гардой. Мэри Кикакудзё, один из Пяти Правящих Мечей, мастер западного фехтования.

За ней семенила свита вооруженных девушек, но Мэри шла первой, и ее взгляд метал молнии.

– Номура Фудо, неисправимый дикарь, – процедила она по-французски, затем перешла на японский: – И ты, новенький иностранец, которого притащила директор! Вы нарушаете правила Академии самим своим видом! Где ваш макияж?! Почему вы стоите с таким вызывающим выражением лиц?!

Номура вздохнул и почесал затылок:

– Опять началось... Слушай, барышня, может, разойдемся по-хорошему? Мне не интересна косметика, а краситься я стану только на собственные похороны.

– Дерзость! – Мэри положила ладонь на эфес шпаги. – Если вы не желаете подчиняться законам добровольно, Пять Мечей исправят вас силой! Обнажите... а впрочем, у вас даже оружия нет. Жалкие трусы! Сдавайтесь и примите исправление!

Номура уже приготовился к своей фирменной безоружной технике, сместив центр тяжести, но Гарри мягко положил руку ему на плечо, отводя назад.

– Остынь, Фудо. С дамами нужно общаться на их языке.

Гарри шагнул вперед. Его расслабленная, ленивая походка мгновенно сменилась хищной грацией Данте, выходящего на дуэль с очередным демоническим лордом. Он скользнул взглядом по золотым волосам девушки, оценил ее стойку, хватку на гарде и покачал головой.

– Какая экспрессия, мадемуазель, – на чистейшем, аристократическом французском произнес Гарри, вежливо склонив голову, но не убирая с лица наглой ухмылки. – Прекрасный клинок. Колишемард? Или классическая бретерская рапира восемнадцатого века? Баланс смещен к гарде на три дюйма, если не ошибаюсь.

Мэри вздрогнула, на секунду растерявшись от его безупречного выговора и профессиональной оценки оружия. Ее щеки едва заметно порозовели от злости и смущения.

– Ты... ты разбираешься в фехтовании? – выпалила она.

– Немного, – Гарри пожал плечами. – Но ваша стойка, мон шер... Слишком открыто правое плечо при переходе во вторую позицию. Если ваш противник окажется быстрее — вы покойник.

– Что?! – Мэри взбесилась окончательно. С металлическим звоном шпага покинула ножны, описав в воздухе сверкающую дугу. Кончик клинка замер в дюйме от горла Гарри. – Как смеет такой неотесанный мужлан учить Мэри Кикакудзё искусству клинка?! Я проткну твою спесь прямо здесь! Защищайся!

– Не советую, принцесса, – лениво протянул Гарри, даже не моргнув перед стальным жалом. – Мечи — это прошлый век. Они медленные. Непрактичные. И жутко пачкают одежду.

– Ты смеешь оскорблять благородную сталь?! – взвизгнула Мэри и нанесла молниеносный, выверенный колющий выпад в плечо Гарри, намереваясь проучить наглеца и заставить его взмолиться о пощаде.

Номура дернулся вперед:

– Гарри, берегись!

Но то, что произошло дальше, повергло свиту Мэри и ее саму в глубочайший шок.

Гарри не стал уворачиваться. В долю секунды его корпус сместился ровно на полдюйма в сторону — так, что острие шпаги лишь прорезало ткань его распахнутой рубашки. А в следующее мгновение воздух разорвал сухой щелчок взводимого курка.

Перед носом Мэри Кикакудзё возникло черное, безжалостное дуло модифицированной «Беретты».

Гарри держал пистолет с непринужденностью человека, пьющего утренний кофе. Его палец лежал на спусковом крючке, выбрав свободный ход ровно на две трети. Ствол смотрел прямо в лоб остолбеневшей мечнице.

– Бэнг, – одними губами произнес Гарри.

Повисла мертвая тишина. Даже цикады, казалось, заткнулись. Девушки из свиты застыли с открытыми ртами, не веря своим глазам. Огнестрельное оружие в стенах Академии?! Это было не просто нарушением правил — это было абсолютным безумием!

Мэри стояла ни жива ни мертва. Ее голубые глаза расширились до предела, отражая вороненую сталь дульного среза. Она была гордой, искусной дуэлянткой, но сейчас ее звериное чутье фехтовальщика орало во всю глотку: этот парень не блефует. Он нажал бы на спуск не задумываясь. Он уже нажимал его сотни раз.

– Ты... ты принес пистолет в школу?.. – сдавленно пискнула она, растеряв весь свой пафос.

– Правило номер один, золотоволосая, – Гарри наклонился чуть ближе, и Мэри почувствовала исходящий от него жар и запах мяты. – Никогда не приноси холодное оружие на перестрелку. Это дурной тон.

– Ты... мерзавец! Подлец! Это нечестно! – ее щеки залила густая краска, губы задрожали от гремучей смеси возмущения, страха и какого-то совершенно странного, незнакомого трепета в груди.

– На войне всё честно, мадемуазель, – Гарри плавно, с кинематографичным щелчком опустил курок и крутанул тяжелый пистолет на пальце, прежде чем спрятать его обратно под пальто с грацией завзятого гангстера. – Но должен признать... выпад был неплох. Быстрый. Если бы не твое дурацкое высокомерие, ты могла бы быть опасной.

Он подмигнул ошеломленной Мэри, повернулся к Номуре и хлопнул того по плечу:

– Пошли, Фудо. Нам еще нужно найти столовую. Если меня в ближайшие полчаса не накормят чем-нибудь сладким, я начну захватывать эту школу, просто чтобы добраться до запасов сахара.

– Чувак... – Номура шел рядом с ним, глядя на Гарри с нескрываемым благоговением. – Ты абсолютно отбитый наглухо псих. Ты в курсе?

– Мне часто это говорят, – беспечно отозвался Гарри, закладывая руки за голову. – Считай это моим шармом.

Позади них Мэри Кикакудзё медленно опустила шпагу. Ее руки мелко дрожали, а сердце колотилось где-то в горле с бешеной скоростью.

– Гарри... Поттер... – прошептала она, глядя в спину удаляющемуся стрелку.

Ее лицо пылало алым пламенем, куда более ярким, чем английские розы в саду ее матери. Впервые в жизни мужчина не просто не испугался ее клинка — он заставил ее заглянуть в бездну и при этом умудрился нагло ей подмигнуть.

– Мерзавец... Наглый, самодовольный... варвар! – Мэри топнула изящной туфелькой и с силой вогнала шпагу в ножны. – Я заставлю тебя извиниться! Я лично сломаю твою спесь, Гарри Поттер, клянусь честью дома Кикакудзё!

А на балконе главного корпуса за этой сценой наблюдала Кохару Наруками, лениво выпуская дым из трубки и улыбаясь той самой жутковатой, чеширской улыбкой.

– Ну надо же... Кажется, этот семестр будет куда веселее, чем я думала. Не сдохни раньше времени, маленький стрелок. Нам еще предстоит перевернуть эту школу вверх дном.