Странный фанфик мир Цумуги

Монокума сидел на своем троне в зале управления, подперев лапой щеку. Его единственный окуляр, обычно светящийся предвкушением кровавой бани, сейчас мигал с каким-то странным, почти философским недоумением. Перед ним на множестве экранов разворачивалось действо, которое никак не вписывалось в его программу «Убийственной игры».

На центральном мониторе Шуичи Сайхара, покраснев до корней волос, сбивчиво признавался в чувствах одновременно Кайто и Кокичи. Самое странное было не в этом — Кокичи, вместо того чтобы едко пошутить, неловко переминался с ноги на ногу, а Кайто с широкой улыбкой обнимал их обоих за плечи, заявляя, что «космическая любовь не знает границ».

– Нет, ну ты это видишь? – Монокума резко развернулся в кресле к Цумуги Широганэ. – Цумуги, дорогуша, я, конечно, ценю креатив. Я обожаю драму. Но это? Это уже не Danganronpa, это какой-то симулятор свиданий с рейтингом «для всех возрастов»! Где кровь? Где предательство? Где, в конце концов, кухонные ножи, вонзенные в спину из-за паранойи?

Цумуги, которая в этот момент увлеченно что-то вышивала на подоле нового косплейного костюма, даже не подняла взгляда. На её лице блуждала мечтательная, почти блаженная улыбка.

– О, Монокума, ты просто не понимаешь тонкого искусства современной трагедии, – мягко ответила она. – Отчаяние бывает разным. Разве не ужасно осознавать, что ты любишь человека, который может умереть в любой момент?

– Так они не умирают! – взвизгнул медведь, подпрыгнув на месте. – Они только и делают, что ходят за ручку, устраивают пикники во внутреннем дворике и выясняют, кто из них «пассивная сторона» в их тройственном союзе! Посмотри на Анджи и Химико. Ты же сама там!

Экран справа показывал художественную лабораторию. Анджи Ёнага, лучезарно улыбаясь, рисовала портрет Химико Юмено, пока та «колдовала» над кроликом из шляпы. Сама Цумуги на экране в этот момент подносила им чай, выглядя максимально счастливой в роли «третьей лишней», которая на самом деле совсем не лишняя.

– Это называется полиамория, Монокума, – наставительно произнесла реальная Цумуги, наконец отложив шитье. – В этом сезоне я решила поэкспериментировать с концепцией «Любовь как высшая форма пытки». Представь, какой будет финал! Когда им придется выбирать, кого из своих возлюбленных отправить на казнь. Это же... это же просто великолепно!

– Пока что они выбирают только сорт чая на завтрак, – проворчал медведь, скрестив лапы на груди. – И почему ты сама туда полезла? Ты же Mastermind! Ты должна стоять над схваткой, а не обниматься с этой маленькой магессой в перерывах между молитвами Атуа.

Цумуги поправила очки, и в их стеклах на мгновение блеснул опасный огонек, который обычно предвещал нечто грандиозное.

– Быть частью истории — это лучший способ её контролировать. К тому же, Химико такая милая, когда пытается доказать, что её магия настоящая, а Анджи... ну, у Атуа очень специфические, но интересные запросы относительно романтики.

Монокума спрыгнул с трона и начал мерить комнату шагами. Его черно-белый хвост дергался из стороны в сторону.

– Ладно, допустим. Но что нам делать с остальными? Киибо и Миу изобрели какой-то «вибрационный модуль близости», и я даже не хочу знать, для чего они его используют вместе с Рантаро! А про ситуацию в спортзале я вообще молчу. Гони и Рёма? Серьезно? Это же физически невозможно!

– В любви нет ничего невозможного, – философски заметила Цумуги. – Ты просто слишком зациклен на классике. Эношима Джунко любила отчаяние, а я люблю... сюжетные повороты. И если сюжетный поворот требует, чтобы все перецеловались перед тем, как взяться за ножи, так тому и быть.

– Но они не берутся за ножи! – Монокума ткнул когтем в экран, где Кируми Тоджо заботливо поправляла галстук сразу двоим — Корекиё и Тенко. – Они создали коммуну! Они делят обязанности по дому! Они даже составили график свиданий, чтобы никто не чувствовал себя обделенным! Это не Убийственная игра, это какой-то филиал рая на земле под моим присмотром!

Цумуги встала и подошла к главному пульту. Она коснулась пальцами холодного металла, глядя на своих «актеров» с почти материнской гордостью.

– Терпение, мой маленький монохромный друг. Чем выше они взлетят на крыльях этой розовой эйфории, тем больнее им будет падать. Представь: идеальный мир, где каждый нашел свою половинку, или две, или три. Мир, где царит абсолютное доверие. И тут... бац! Первое убийство.

– И кто же его совершит? – с сарказмом спросил Монокума. – Может, Маки? О, подожди, она сейчас занята тем, что плетет венки из цветов для Кайто и Шуичи. Очень «профессионально» для наемной убийцы.

– Вот именно! – воскликнула Цумуги, всплеснув руками. – Разве это не самое глубокое отчаяние? Когда даже профессионал забывает о своем долге ради мимолетного тепла? Маки-ролл сейчас уязвима как никогда.

Монокума вздохнул, звук получился похожим на сдувающийся шарик.

– Я просто боюсь, что зрители 53-го сезона нас не поймут. Они ждали расчлененки, а получили двенадцать серий «Дома-2» в декорациях тюрьмы.

– Рейтинги бьют все рекорды, – отрезала Цумуги, выводя на экран графики популярности. – Зрители обожают шипперить персонажей. Они спорят в чатах, кто кому больше подходит, рисуют фан-арты и пишут фанфики прямо во время трансляции. Мы даем им то, чего они хотят — эмоциональную привязанность. А потом мы эту привязанность уничтожим. Это же классика!

Медведь присмотрелся к графикам. Действительно, кривая популярности летела вверх, как ракета Кайто Момоты.

– Ладно, – сдался он. – Но если через два дня никто не умрет, я введу правило «Монокума-купидон». Буду стрелять в них стрелами с ядом, который вызывает не любовь, а неконтролируемую агрессию.

– Не порть мой шедевр своими грубыми методами, – фыркнула Цумуги. – Всё идет по плану. Кстати, мне пора возвращаться. У нас с Анджи и Химико сегодня «вечер духовного единения».

– Опять будете обниматься в кругу из свечей? – простонал Монокума.

– Именно. И не забудь включить розовые фильтры на камерах в саду, когда там появятся Шуичи и компания. Это добавляет атмосферы.

Цумуги направилась к выходу, но у самой двери остановилась.

– И Монокума?

– Чего еще?

– Не ворчи. Отчаяние, приправленное ароматом роз и вкусом первых поцелуев, гораздо слаще, чем просто вкус крови. Попробуй посмотреть на это с эстетической точки зрения.

Дверь за ней закрылась. Монокума остался один в тишине операторской. Он снова повернулся к экранам.

На одном из них Кокичи Ома, великий лжец и диктатор, сейчас сидел на коленях у Кайто и что-то увлеченно рассказывал, пока Шуичи, пристроившись рядом, читал им обоим книгу вслух. Выглядело это тошнотворно мило.

– Эстетическая точка зрения, значит... – пробормотал медведь.

Он нажал пару кнопок на пульте.

– Ладно, Цумуги. Твоя взяла. Но если они решат сыграть свадьбу прямо в столовой, я лично буду тем, кто испечет торт с динамитом внутри.

Монокума откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В конце концов, если это то, что нужно для самого грандиозного финала в истории Danganronpa, он готов потерпеть этот розовый кошмар.

– Любовь — это просто еще один способ сойти с ума, – прошептал он, засыпая под мерный шум работающих серверов. – А безумие — это мой любимый десерт.

Тем временем в общежитии учеников жизнь била ключом, но совсем не так, как предполагал устав академии.

– Шуичи, ты только посмотри на это! – Кайто с гордостью демонстрировал телескоп, который они с Миу немного модифицировали. – Теперь мы можем видеть не только звезды, но и... ну, другие вещи!

– Кайто, я не уверен, что нам стоит подглядывать за Анджи и остальными, – мягко заметил Сайхара, поправляя кепку.

– А кто сказал про подглядывание? – Кокичи возник словно из ниоткуда, повиснув на шее у детектива. – Мы просто собираем улики! Улики того, как сильно все друг друга любят. Ниши-ши! Разве это не твоя работа, господин Детектив?

Шуичи покраснел, чувствуя тепло обоих парней. В этом странном, замкнутом мире, где каждый день мог стать последним, эта странная, неправильная близость казалась единственным, что имело смысл.

– Я просто хочу, чтобы все были счастливы, – тихо произнес он.

– Мы и так счастливы, глупыш! – Кайто сгреб их обоих в охапку. – Пока мы вместе, никакие медведи и никакие игры нам не страшны. Мы победим это отчаяние силой нашей связи!

В художественной лаборатории в это время воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом кисти. Цумуги, вернувшаяся в образ «простой и непримечательной ученицы», сидела на полу рядом с Химико.

– Как ты думаешь, Цумуги-тян, – пробормотала Химико, прислонившись головой к её плечу, – Атуа одобряет наше... ну, это всё?

– Атуа любит всё прекрасное, – ответила за Цумуги Анджи, не отрываясь от холста. – А любовь — это самое прекрасное, что создал человек. Атуа говорит, что мы должны наслаждаться каждым мгновением, пока цвета не поблекли.

Цумуги улыбнулась, поглаживая Химико по волосам. В её голове уже складывались строки финального акта. Это было так просто — дать им надежду, обернутую в романтическую обертку. Дать им почувствовать себя в безопасности в объятиях друг друга.

– Да, – прошептала Mastermind, и её голос утонул в полумраке комнаты. – Наслаждайтесь. Пока можете.

Ведь чем крепче узы, тем болезненнее их разрыв. И Цумуги Широганэ знала это лучше, чем кто-либо другой. Она была не просто косплеером, она была творцом миров, и в этом мире сегодня царила любовь.

Розовая, липкая и абсолютно безнадежная.

Монокума на своем мониторе увидел, как в коридоре Рантаро Амами галантно целует руку Миу Ируме, пока Киибо пытается вычислить уровень сердечного ритма у обоих, и только тяжело вздохнул.

– Никакого уважения к традициям, – проворчал он, нажимая кнопку записи. – Но, черт возьми, это определенно будет самый обсуждаемый эпизод сезона.

За окнами академии «Пик Надежды» сгущались сумерки, но внутри, в ярко освещенных комнатах, сердца бились в унисон, не подозревая, что каждый удар приближает их к неизбежному финалу, который Цумуги уже заботливо подготовила, спрятав его за розовой вуалью всеобщей влюбленности.