Rage bait my ass

Зал классного суда Академии Одарённых Узников обычно предназначался для криков отчаяния, слёз предательства и душераздирающих драм. По крайней мере, именно так Монокума расписывал это мероприятие в рекламных брошюрах, которые никто не читал.

В реальности зал суда больше всего напоминал токсичный чат в четыре часа утра, где каждый участник стремился исключительно к одной цели: довести ближнего своего до нервного тика.

Шуичи Саихара сидел, уткнувшись лбом в деревянную трибуну, и тихо считал до десяти на трёх разных языках. Его кепка была надвинута так низко, что закрывала не только глаза, но и переносицу. Он искренне жалел, что не погиб первым. Быть мёртвым казалось гораздо более спокойным времяпрепровождением, чем попытки модерировать это сборище абсолютно невменяемых людей.

– Итак, ублюдки, давайте начистоту! – Миу Ирума победно упёрла руки в бока, её кожаный корсет угрожающе скрипнул. – Тот, кто подложил радиоуправляемую мину под автомат с газировкой, – полный бездарь! Таймер сбился на три секунды! Меня обдало диетической колой, а взрывная волна даже не оторвала мне юбку! Если вы пытались устроить мне фансервис со взрывом, то у вас руки из задницы растут!

– Миу, милая, minato-chan, – протянул Кокичи Ома, болтая ногами в воздухе, сидя прямо на перилах своей трибуны. – Ты жалуешься на отсутствие вкуса? Твоя собственная ловушка в душевой была настолько очевидной, что в неё попался только бедный робот. И то потому, что у него датчики забились пеной для бритья.

– Эй! Мои сенсоры абсолютно исправны! – возмутился Киибо, сверкнув неоновыми зрачками. – И это была не пена, а концентрированная серная кислота! Это явный акт робофобии! Я требую занести это в протокол!

– Да заткнись ты, тостер, всем плевать! – рявкнул Кайто Момота, скрестив руки на груди. – Главное не то, сколько кислоты вылилось, а то, что у кого-то хватило духу запустить в столовую боевой фейерверк! Это было по-мужски! Правда, Рантаро от этого лучше не стало, но взрыв был космический! Одобряю!

Шуичи медленно поднял голову. Под глазами у абсолютного детектива залегли тени цвета перезрелого баклажана.

– Ребята... – его голос сорвался, и он тихо кашлянул. – Пожалуйста. Мы здесь для того, чтобы выяснить, кто убил Рантаро Амами. От этого зависят наши жизни. Если мы проголосуем неправильно, Монокума казнит всех, кроме настоящего убийцы.

– Да пусть казнит, господи, – лениво отозвалась Маки Харукава, накручивая на палец прядь тёмных волос. – Как будто в этой жизни есть хоть какой-то смысл. Лично я голосовать вообще не пойду, мне лень поднимать руку.

– Нельзя лениться во славу Атуа! – сладко пропела Анджи Ёнага, покачивая окровавленным молотком, который она почему-то притащила с собой на суд. – Атуа говорит, что душа Рантаро уже переродилась в виде прекрасного куста настурции. А ещё Атуа говорит, что растяжка с ручной гранатой у входа в библиотеку – это великолепный перформанс. Очень смелая работа с пространством!

– Это была твоя граната?! – взвился Кокичи, театрально ахнув. – Фу-у-у, Анджи, как не стыдно! Украсть мой стиль! Я заложил туда три фунта тротила первым! Ещё в пять вечера!

– Ты врёшь, как дышишь, карлик недоделанный! – взревела Миу. – В пять вечера там уже стоял мой огнемёт с датчиком движения! Я лично приварила его к стеллажу с энциклопедиями!

– Позвольте внести ясность, – вежливо вмешался Корекиё Шингуджи, поправив маску на лице. – Человеческая натура воистину прекрасна в своём стремлении к хаосу. Однако же огнемёт мисс Ирумы не сработал, поскольку сопло было забито волосами, которые я срезал у спящего Тенко для ритуала очищения. Впрочем, яд рыбы фугу, которым я заботливо смазал дверную ручку, должен был сработать безупречно.

– Ах ты извращенец поганый! – взвизгнула Тенко Чабашира, принимая боевую стойку прямо за трибуной. – Так это ты мне челку испортил?! Грязный, мерзкий мужлан! Вот увидишь, я сломаю тебе все кости ради справедливости айкидо!

– Успокойтесь, дети мои! – Монокума вскочил на свой трон, отчаянно колотя деревянным молоточком по золотой подставке. Медведь выглядел на редкость задёрганным. На его белой половине морды дёргался глаз. – Прекратите! Немедленно прекратите этот балаган! Вы должны испытывать отчаяние! Страх! Подозрение! Вы должны рвать друг другу глотки из-за недоверия, а не спорить о том, чей террористический акт был более концептуальным!

– Закрой пасть, плюшевый, – отмахнулся Кайто. – Ты вообще не шаришь в движе. Мы пытаемся выяснить, чей троллинг оказался фатальным. Это дело чести!

Шуичи снова уронил лицо в ладони.

Всё началось три дня назад, когда Монокума объявил первый мотив: если в течение сорока восьми часов никто не совершит убийство, все умрут. В нормальной вселенной это вызвало бы паранойю. В этой вселенной реакция была однозначной: «О, таймер тикает? Спорим, я успею забайтить этого лоха раньше, чем бомба взорвётся?»

Поскольку ученикам было абсолютно, кристально, монументально всё равно на собственную выживаемость, инстинкт самосохранения уступил место изощрённому желанию поставить ближнего в максимально дурацкое положение. Идея «убить и сбежать» никого не интересовала. Всех интересовало: «А что, если я поставлю капкан на медведя прямо посреди коридора и накрою его салфеткой? Неужели кто-то реально наступит?»

Наступил Рантаро. Причём не только на капкан.

– Давайте просто откроем «Файл Монокумы», – простонал Шуичи, пытаясь вернуть остатки рассудка в этот зал. – Давайте просто прочитаем причину смерти!

– Я отказался писать туда причину смерти! – истерично взвизгнул Монокума, швыряя планшет в стену. – Потому что судмедэкспертиза сошла с ума! Вы превратили тело парня в швейцарский сыр, начинённый порохом и конфетти! Вы хоть представляете, каково мне было собирать улики?! Я медведь, а не сапёр широкого профиля!

– Ну ладно тебе, моно-чувак, не кипятись, – хохотнул Кокичи. – Давайте рассуждать логически, как любит наш дорогой детектив-неудачник! Кто был в библиотеке за пять минут до того, как там всё взлетело на воздух, провалилось под пол и сгорело?

– Все, – хором ответил класс.

Наступила секундная тишина.

– Буквально все, – подтвердила Каэде Акамацу. Она невинно улыбалась, поправляя заколки в виде нот. – Я, например, сбрасывала чугунные шары для боулинга по вентиляции. Чисто ради забавы! Знаете, какой приятный глухой звук они издают, когда катятся по жести? Бум-бум-бум! Как вступление к третьей части «Лунной сонаты»!

– Ты сбрасывала шары для боулинга?! – Шуичи в ужасе уставился на неё. – Каэде, ты же говорила, что мы друзья! Мы же вместе стояли на страже!

– Ну да, а потом мне стало скучно, – пожала плечами пианистка. – Ты так нудно бубнил про план с камерами, что я решила добавить немного экшена. Я скинула шесть штук. Один, кажется, попал кому-то по кумполу. Но там уже всё горело, так что я не уверена.

– Твой шар разбил мой дрон-камикадзе! – взвилась Миу. – Тупая ты блондинка с сиськами! Мой дрон стоил три миллиона иен! Он должен был спикировать прямо на Рантаро и проиграть ему в ухо мемную песню на ультразвуке, чтобы у него лопнули барабанные перепонки! А твой дурацкий шар сбил его на подлёте!

– Ха-ха! Значит, фрагмент дрона, который вонзился ему в плечо, – это твоя работа, Миу-чан? – сладко прищурился Кокичи. – Ого, кажется, мы нашли убийцу! Казните её, она испортила воздух в комнате!

– Пошёл к чёрту, крысёныш! В плечо попал осколок, от этого не умирают! – заорала изобретательница, мгновенно сдуваясь и начиная хлюпать носом. – П-почему вы все на меня наезжаете?! Это Цумуги во всём виновата! Она стояла в дверях и держала швабру!

Все взгляды скрестились на Цумуги Широгане. Синеволосая косплеерша выглядела предельно серой и непримечательной, если не считать того, что её юбка была слегка опалена.

– Я просто пыталась косплеить персонажа, который ставит растяжки, – тихо и скромно пробормотала Цумуги, теребя очки. – Это очень нишевый троп из визуальной новеллы 2004 года. Никто всё равно не поймет отсылку... Я всего лишь натянула фортепианную струну на уровне шеи. Но Рантаро был слишком высоким, так что струна просто сорвала с него кепку.

– Фортепианную струну?! – взвыла Каэде. – Из моего рояля?! Ты тронула мой рояль, очкастая дрянь?!

– Да заткнитесь вы все! – внезапно гаркнул Рёма Хоши, стоя на своей трибуне и пуская клуб дыма из сигареты (откуда он её взял, никто не знал). – Вы тратите время. Парень напоролся на мой титановый теннисный мяч, пущенный со скоростью двести километров в час через замочную скважину. Я целился в дверную ручку, чтобы запереть его внутри с ядовитыми пауками Гунды, но промазал. Мяч отрикошетил ему в пах. Судя по звуку, после этого жить ему уже не хотелось в любом случае.

– Господи помилуй... – прошептал Шуичи, чувствуя, как у него начинает дёргаться второй глаз. – Пауки? Какие ещё пауки?!

– Ну, я подумал, что это будет забавно, – пожал плечами Гонта Гокухара, смущённо ковыряя пальцем трибуну. – Гонта хотел показать Рантаро редких тарантулов. Но когда Гонта бросил банку в вентиляцию, там уже летели шары Каэде и ракета Миу. Банка разбилась. Пауки сгорели. Гонта очень грустит.

– Это просто цирк, – констатировал Монокума. Он сидел на ступенях трона, обхватив лапами круглую голову. – Это худшая игра взаперти в истории человечества. Никакого изящества. Никаких загадок закрытой комнаты. Никаких алиби! Вы все виновны! Вы все устроили бойню в Волмарте в Черную пятницу!

– Эй, медведь, правила есть правила, – ухмыльнулся Кокичи, перегнувшись через перила. – Убийца только один. Тот, чьё действие непосредственно привело к остановке сердца. Давай, детектив, напряги свои две с половиной извилины! Разложи нам хронологию!

Шуичи глубоко вздохнул. Перед его мысленным взором предстала картина преступления, восстановленная по крупицам пепла и ошмёткам школьного имущества.

Рантаро Амами заходит в библиотеку, привлечённый звуком подозрительного тиканья.

Он делает шаг. Наступает на скрытую нажимную плиту, которую Киибо собрал из запчастей пылесоса, думая, что это просто «социальный эксперимент».

Плита активирует огнемёт Миу. Огнемёт чихает струёй пламени, потому что забит волосами Тенко.

Пламя перерезает верёвку, удерживающую книжный шкаф, который Кокичи подпилил просто потому, что «падающие книги – это классика комедии пощёчин».

Шкаф падает, но на полпути его сбивает чугунный шар Каэде, вылетевший из вентиляционной шахты с грацией товарного поезда.

В этот же момент через замочную скважину влетает теннисный мяч Рёмы, рикошетит от падающего шара, сбивает банку с пауками Гонты и попадает Рантаро в пах.

Амами сгибается пополам от неописуемой боли – и ровно в эту секунду ему на затылок падает второй шар Каэде, в то время как под ногами детонирует кустарная граната Анджи, подброшенная «ради благословения богов».

После чего комната просто взрывается, потому что Кайто швырнул в окно бутылку с бензином с криком: «Смотрите, как могу!»

– Итак... – Шуичи медленно поднял взгляд на одноклассников. Все они смотрели на него. Ни в чьих глазах не было ни капли раскаяния. Только спортивный интерес: кто же победил в этом чудовищном конкурсе идиотских пранков?

– Ты готов назвать имя, Шуичи? – с вызовом спросила Каэде.

– Если ты назовёшь меня, я не обижусь! – радостно заявил Кокичи. – Я даже автограф дам! «Самому тупому детективу от главного подрывника всея Японии»!

– Только попробуй свалить всё на меня, эмо-бой, – окрысилась Миу. – Я гений, а гениев не казнят за непредумышленный теракт!

Шуичи посмотрел на таймер голосования. Оставалось две минуты. Затем он посмотрел на Монокуму, который выглядел так, будто был готов сам выпить яд Корекиё, лишь бы этот кошмар закончился.

И в этот момент внутри Шуичи что-то окончательно надломилось. Тонкая струна здравого смысла, которая удерживала его в рамках логики, оборвалась с мелодичным звоном.

Он медленно выпрямился. Снял кепку. Бросил её под ноги и аккуратно наступил на козырёк.

– Знаете что? – произнёс Шуичи совершенно спокойным, пустым голосом.

– О-о-о, у детектива сорвало крышу! – захлопал в ладоши Кокичи. – Обожаю эту стадию!

– Мы не будем голосовать ни за Каэде, ни за Миу, ни за Кокичи, – продолжал Шуичи. На его губах появилась пугающе вежливая улыбка.

– Почему это? – нахмурилась Маки.

– Потому что согласно отчёту, который Монокума всё-таки составил до того, как впал в депрессию... – Шуичи поднял обгоревший листок. – В лёгких Рантаро не было дыма от огнемёта. На его черепе действительно есть трещина от шара, но она была нанесена посмертно. Осколки дрона и гранаты задели только мышечные ткани.

– И от чего же он умер, о великий дедуктор? – съязвил Корекиё.

– От анафилактического шока, – отчеканил Шуичи.

В зале суда повисла мёртвая тишина. Даже огонь на факелах, казалось, стал гореть тише.

– ...Чего? – переспросил Кайто.

– У Рантаро была тяжелейшая аллергия на арахис, – Шуичи указал пальцем в дальний угол зала. – Кто намазал арахисовым маслом объектив камеры наблюдения, надеясь, что кто-нибудь по глупости оближет его в темноте?

Все медленно повернули головы в сторону трибуны, на которой сидел Кируми Тоджо. Идеальная горничная стояла с безупречной осанкой, ни один мускул не дрогнул на её лице.

– Я сочла это эффективным способом вывести из строя оптику без применения грубой силы, – невозмутимо ответила Кируми. – Кроме того, я оставила предупреждающую табличку.

– На древнегреческом языке! – сорвался на крик Шуичи. – Нацарапанную зубочисткой на плинтусе! Рантаро споткнулся, упал лицом прямо в объектив, вдохнул масло, начал задыхаться, и только ПОСЛЕ ЭТОГО в него прилетели шар, дрон, теннисный мяч, граната и шкаф!

Кируми на мгновение задумалась, приложив палец к подбородку.

– Хм. Какая нелепая смерть. Приношу свои извинения за причинённые неудобства. Я готова понести наказание, если это входит в мои обязанности.

– Да ладно?! – взвыла Миу. – Арахисовое масло?! Вы надо мной издеваетесь?! Я потратила три часа на пайку микросхем, а этого ублюдка убил бутербродный спред?! Это нечестно! Переигровка!

– Никаких переигровок! – Монокума с рыданием облегчения нажал на красную кнопку голосования. – Голосуйте! Быстро! За горничную! Ради всего святого, проголосуйте за неё, чтобы я мог наконец-то кого-нибудь казнить и пойти спать!

На экранах замелькали слоты голосования. Большинство учеников нажимали кнопки с откровенным разочарованием на лицах.

– Скучно, – фыркнул Кокичи, зевая во весь рот. – Никакого артистизма. В следующий раз я просто взорву всё крыльцо вместе с общежитием, чтобы не оставлять шансов этим вашим пищевым аллергиям.

– Только попробуй, крыса, – буркнул Кайто. – Моя мина в женском туалете сработает раньше.

– Твоя мина? – Маки холодно посмотрела на астронавта. – Я перерезала там провода ещё утром и подключила к дверной ручке шокер на десять тысяч вольт.

– О, так это поэтому у меня волосы дыбом встали, когда я зашла попудрить носик? – хохотнула Каэде. – А я думала, это статическое электричество! Ловко придумано, Маки!

Шуичи снова опустился на колени за своей трибуной и зажал уши руками. Впереди была казнь. Затем новый мотив. Затем новые десятки самодельных бомб, ядов, ловушек и циничных подколок от людей, которым было абсолютно всё равно, доживут ли они до завтрашнего утра.

«Если меня попытаются взорвать следующим, – отрешённо подумал абсолютный детектив, закрывая глаза, – я даже не стану отходить в сторону. Я просто скажу им спасибо».