Кокичи Ома спидранит убийственную игру

На электронных часах в столовой светилось 21:47. До официального объявления отбоя оставалось целых тринадцать минут, но для Кокичи Омы время давно перестало быть физической величиной. Оно стало ресурсом, который утекал сквозь пальцы, если ты не умел правильно срезать углы.

Кокичи стоял в пустом коридоре общежития, слегка согнув колени и уставившись в стык между плинтусом и текстурой стены. В его фиолетовых глазах мерцали невидимые для остальных таймеры, тайм-сплиты и дельты миллисекунд.

– Так, – пробормотал он себе под нос, притопывая клетчатым шарфом, – если я сделаю всё по обычному маршруту, то мы застрянем в этой чёртовой второй главе ещё на три дня. Скучные диалоги у бассейна, сопливые откровения про то, что кому-то не ради кого жить, подготовка верёвок, дурацкая корзина с пираньями... Потеря темпа чудовищная. Минус сорок минут только на расследование. Нет уж. Мы идём на мировой рекорд.

Он резко дёрнул плечами, сделал шаг вправо под углом сорок пять градусов, присел и подпрыгнул.

Шлёп-прыг-вжух.

Его кеды оторвались от ламината. Разворот корпуса в воздухе, стрейф влево, касание пола на один фрейм – и снова толчок. Закон сохранения импульса в Академии Одарённых Узников треснул по швам. С каждым новым прыжком Кокичи набирал противоестественную, размывающую пространство скорость. Воздух засвистел в ушах. Лестничный пролёт он преодолел за полторы секунды, не коснувшись ни одной ступеньки, скользнув по перилам и срезав угол полигональной коллизии стены.

– Распрыжка идеальная! – победоносно взвизгнул он, впечатываясь прямо в дверь комнаты Рёмы Хоши.

Дверь даже не успела скрипнуть – Кокичи с размаху нажал ручку плечом, ввалился внутрь и замер, тяжело и радостно дыша.

Рёма, сидевший на кровати с незажжённой сигаретой в зубах, медленно поднял глаза из-под надвинутой шапки.

– Ома? – хрипло выдавил бывший теннисист. – Какого чёрта ты...

– Нет времени объяснять, Рёма-чан! – Кокичи сграбастал коротышку за шкирку вместе с плащом, как мешок картошки. – У тебя экзистенциальный кризис, у тебя нет воли к жизни, тебя никто не ждёт снаружи, бла-бла-бла, мы всё это знаем, скипаем кат-сцену!

– Эй, парень, остынь, я ещё даже не посмотрел своё видео с мотивом...

– Видео – это потеря полутора минут экранного времени! – заорал Кокичи, выкатываясь спиной назад из комнаты в новом безумном цикле баннихопа, удерживая брыкающегося Рёму под мышкой. – Там пусто! Никого нет! Твоя собака умерла, мафия уничтожена, мир тлен, ты согласен умереть, поехали!

– Да подожди ты, чёрт возьми! – Рёма попытался зацепиться ногами за косяк, но скорость перемещения Верховного Лидера превосходила все законы человеческой анатомии.

Они вихрем пронеслись по коридору первого этажа, завернули за угол с идеальным пиксельным радиусом и вылетели во двор прямо навстречу Кируми Тоджо, которая мирно несла стопку свежевыстиранных полотенец.

– Ома-кун? Хоши-кун? – Горничная замерла, вежливо приподняв бровь. – Отбой наступит через семь минут. Вам следует...

Кокичи затормозил кроссовками о плитку так, что запахло жжёной резиной.

– Кируми-чан! Лови! – Он буквально швырнул Рёму ей в руки. Горничная на чистых рефлексах абсолютного мастера уронила полотенца и поймала теннисиста. – Значит так! Ты – премьер-министр Японии, на твоих плечах судьба ста двадцати миллионов человек, ты должна спастись любой ценой, а этот карлик как раз не хочет жить! Идеальный мэтч! Убей его!

Кируми застыла, её фарфоровое лицо вытянулось в редком для неё выражении абсолютного, фундаментального шока.

– Что... простите? Откуда вы знаете о...

– Нет времени на предысторию! – взвыл Кокичи, яростно тыча пальцем в сторону спортзала. – Никаких тросов! Никаких переправ над спортзалом на веревках от теннисной сетки! Забудь про раковину, забудь про окно, мы не будем тратить три часа на обсуждение того, почему у тебя на перчатках остался след от трения! Просто топи его прямо в бассейне! Сейчас! На счёт три!

Рёма, вися в руках Кируми, устало выдохнул струйку воздуха.

– Знаешь... если подумать... он сэкономил мне кучу душевных терзаний. Если моя жизнь послужит нации...

– Прекрасно! Консенсус достигнут! – Кокичи схватил Кируми за локоть и потащил её в спортзал с такой силой, будто за ним гнался таймер самоуничтожения вселенной. – Быстрее, быстрее, у нас цикл патрулирования Монокумы на нулевой отметке, если он заспавнится в коридоре – это софтлок!

В спортзале Кокичи лично распахнул двери бассейна, сдёрнул защитный тент с воды и подпихнул Кируми к бортику.

– Давай, Кируми, фрейм-перфект убийство! Макай его!

Горничная, чья строгая программа поведения дала катастрофический сбой под напором этого абсурда, растерянно посмотрела на Рёму. Тот лишь прикрыл глаза и кивнул с философским спокойствием:

– Делай, что должна. Только быстрее, а то этот мелкий псих начнёт орать снова.

Кируми судорожно сглотнула, опустилась на колени и с безупречной эффективностью прижала Рёму к поверхности воды. Тот даже не сопротивлялся. Кокичи стоял над ними, яростно глядя на воображаемый секундомер на запястье.

– Три... две... одна... Пульс ноль! Хитбокс отключен! Отлично! – Кокичи радостно подпрыгнул, хлопнув в ладоши. – Труп на месте! Никаких улик не прячем, времени нет! Теперь самое главное – триггер обнаружения тела!

Он развернулся на сто восемьдесят градусов и, не сбавляя скорости, вылетел из спортзала в коридор. Кируми осталась сидеть у бассейна, тяжело дыша, с мокрыми по локоть руками и лицом человека, чей мозг только что принудительно перезагрузили комбинацией клавиш.

Кокичи, снова перейдя в режим непрерывного прыжкового ускорения, влетел в мужской туалет общежития, выбил ногой кабинку, где задумчиво стоял Шуичи Саихара, схватил детектива за галстук и выволок наружу. По пути он зацепил проходившего мимо Кайто Момоту, вцепившись тому в воротник космического халата.

– Эй, шкет, ты охренел?! – взревел Кайто, пытаясь замахнуться. – Я тебя сейчас...

– Смотрите туда, быстро, оба, угол обзора сорок пять градусов, живо! – Кокичи швырнул их обоих в распахнутые двери спортзала.

Шуичи споткнулся, поднял глаза, и его кепка слетела на пол.

– Ч-что... Рёма-кун?!

В этот же момент над академией загрохотали динамики, захлёбываясь помехами.

Дзинь-дон, бом-дон!

– «Тело было обнаружено! Пожалуйста, соберитесь в...»

– Пропустить! – рявкнул Кокичи, подбегая к пожарному щитку у входа в спортзал, выламывая стекло локтем и со всей дури вдавливая красную кнопку аварийной тревоги. – Скип расследования! Голосование сейчас!

– Ома-кун, постой! – в панике закричал Шуичи, сжимая виски. – Мы не можем! Мы не осмотрели место преступления! Где монокума-файл?! Где улики?! Мы даже не знаем время смерти!

– Я знаю время смерти: сорок секунд назад! – отрезал Кокичи. – За мной, неудачники, лифт уже вызван!

Он не стал дожидаться, пока лифт неторопливо поднимется из шахты. Заметив, что красная статуя Монокумы во дворе только-только начала раздвигаться, открывая проход под землю, Кокичи просто с разбегу сиганул в тёмный зев шахты, мастерски отрикошетил кроссовками от двух выступающих балок, чтобы сбросить урон от падения, и приземлился на крышу медленно ползущей платформы.

– Давайте быстрее, улитки! – донеслось снизу его эхо. – Если вы не спуститесь за тридцать секунд, я проголосую за вас всех сразу!

Спустя четыре минуты в зале классного суда царил абсолютный, первозданный хаос.

Школьники, согнанные паническими воплями Кокичи и воем пожарной сирены, стояли за своими трибунами. Половина из них была в пижамах. Миу Ирума судорожно застёгивала ремни на груди, Маки Харукава держала руку на скрытом ноже с видом готовой убивать прямо сейчас, а Химико Юмено буквально спала стоя, прислонившись лбом к деревянной стойке.

Кируми Тоджо стояла за своим местом, всё ещё с мокрыми рукавами, глядя в пустоту остекленевшим взглядом.

А на месте Монокумы... никого не было.

Главное кресло судьи пустовало. Зато на судейской трибуне восседал Кокичи. Он размахивал молотком председателя, который стащил с пуфика, и стучал им по перилам с пулемётной скоростью.

– Итак, добро пожаловать на второй классный суд! – объявил Кокичи звенящим, бодрым голосом ведущего утреннего шоу. – Правила вы знаете, хотя кого они волнуют! Начнём с беспощадных дебатов! Шуичи, давай, скажи какую-нибудь чушь про противоречия!

– Ома-кун, прекрати это безумие! – сорвался на крик Шуичи, вцепившись пальцами в трибуну. – Где Монокума?! Мы не имеем права начинать суд без него! Мы ничего не расследовали! У нас нет доказательств!

– Доказательства для слабаков, у которых нет готового скрипта! – парировал Кокичи, показав ему язык. – Убийца – Кируми Тоджо! Она утопила Рёму в бассейне, потому что она тайный лидер японской нации, а Рёма страдал от экзистенциального кризиса из-за отсутствия близких людей! Орудие убийства – гравитация и H2O! Время преступления – 21:52! Вопросы? Претензий нет? Отлично, переходим к голосованию!

– Подожди секунду, гребаный ты выродок! – взревела Миу, брызгая слюной. – Кируми?! Да она же святая! Она мне утром носки стирала! С чего бы ей...

– Я признаю свою вину, – тихо, безжизненно произнесла Кируми.

Зал суда мгновенно вымер. Тишина стала настолько гулкой, что было слышно, как гудят трансформаторы освещения под потолком.

– Ч-чего?.. – выдавил Кайто, его челюсть отвисла до самого галстука. – Кируми... ты шутишь?

– Нет, – горничная медленно опустила голову. – Всё, что сказал Ома-кун... правда. Я действовала ради блага граждан моей страны. И Хоши-кун... добровольно отдал свою жизнь.

– Вот видите?! – Кокичи торжествующе всплеснул руками. – Чистый сплит! Идеальный роут! Жмите кнопки, идиоты, у меня таймер тикает!

В этот момент двери главного лифта с оглушительным грохотом распахнулись.

В зал суда кубарем выкатился Монокума. Черно-белый медведь выглядел так, словно пережил встречу с товарным поездом: на одном глазу криво висела ночная шапочка с помпоном, во рту торчала зубная щетка, а в лапах он сжимал стопку пустых бланков Монокума-файлов, которые даже не успел заполнить.

– СТОЯ-Я-Я-ЯТЬ! – истошно заорал плюшевый директор, выплевывая зубную пасту прямо на ковер. – СТОП! ОТМЕНА! НАЗАД! ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ, МАТЬ ВАШУ?!

Все замерли, глядя на задыхающегося медведя.

Монокума подбежал к подножию судейской трибуны, яростно размахивая короткими лапами:

– Какое голосование?! Вы охренели?! Я ещё даже вступительный монолог не зачитал! Я не объяснил правила суда! Я не успел спрятать улики! Где драма?! Где подозрения?! Где этот мучительный процесс, когда вы два часа обвиняете бедного тупого Гоsamples, а потом оказывается, что он ни при чём?! Вы сломали таймлайн шестнадцатого эпизода! Нас же снимут с эфира!

– Слишком медленно, жирный медведь! – захохотал Кокичи, зависнув над пультом для голосования. – Пока ты спал в своей берлоге, прогрессивное человечество оптимизировало игровой процесс! Твой скрипт устарел! Твой движок дырявый!

– Я не спал, я искал второй тапочек! – взвизгнул Монокума, срываясь на фальцет. – Это незаконно! Расследование должно длиться минимум два часа реального времени! Вы должны были найти чертов кусок ткани в осушенном бассейне! Кируми должна была придумать гениальный план с канатной дорогой из теннисной паутины! Мы на реквизит для этой сцены потратили сорок тысяч моно-монет!

– Мы отказались от канатного маршрута, он неоптимален по времени, – невозмутимо отозвался Кокичи, уже нажимая своим пальцем на сенсорный экран перед собой. – Зачем тратить верёвки, если жертва согласна на экспресс-утопление? Смирись, дедуля. Мета изменилась.

– Я наложу вето! Я казню вас всех за нарушение регламента! – Монокума попытался запрыгнуть на трибуну, но запутался в подоле собственного ночного колпака и шлёпнулся пузом об пол.

– Слишком поздно! Большинство уже проголосовало интуитивно! – Кокичи ткнул пальцем в светящуюся панель.

На огромном мониторе над залом суда мгновенно вспыхнула рулетка с лицами учеников. Пиксельная иконка Кируми Тоджо мигнула, вокруг неё закружились победные конфетти, и неоновая надпись высветила: GUILTY.

Мелодия оглашения приговора заиграла не с начала, а где-то с середины, захрипела и оборвалась на полуноте, потому что звукорежиссёр Монокумы, очевидно, тоже ещё бежал по коридору со стаканом кофе.

Шуичи стоял, вцепившись в волосы, и смотрел на экран абсолютно пустыми глазами:

– Девять минут... Весь суд занял... девять минут и сорок три секунды...

– ДЕВЯТЬ ПЯТЬДЕСЯТ ДВЕ! – победно взревел Кокичи, соскальзывая с судейского кресла и с размаху приземляясь на спину лежащего на полу Монокумы, выбив из того облачко синтепона. – НОВЫЙ МИРОВОЙ РЕКОРД В КАТЕГОРИИ ANY%! КИРУМИ, ТЫ БЫЛА ПРЕКРАСНА, КАЗНИ СЕБЯ САМА, У НАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ТВОЮ ПЯТИМИНУТНУЮ АНИМАЦИЮ С КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ!

Кируми глубоко и печально вздохнула:

– Если это необходимо ради экономии хронометража... я просто спрыгну с лестницы.

– НЕТ! ТАК НЕЛЬЗЯ! – в слезах взвыл Монокума, колотя лапами по паркету. – У МЕНЯ ТАМ РОБОТЫ! У МЕНЯ ЦЕЛЫЙ ПАРК АТТРАКЦИОНОВ ДЛЯ КАЗНИ ПОСТРОЕН! КУДА Я ТЕПЕРЬ ДЕНУ ПЯТЬСОТ МЕТРОВ ШИПОВАННОЙ ЛОЗЫ?!

Кокичи уже не слушал. Он стоял посреди зала, снова глядя в угол между полом и стеной лифта, разминал колени и рассчитывал траекторию прыжка на третий этаж.

– Так, – весело пробормотал он, поправляя клетчатый шарф, – в третьей главе Корекиё захочет устроить спиритический сеанс. Если я принесу ему пилу и простыню прямо сейчас, мы закроем двойное убийство ещё до завтрака... За работу, спидран сам себя не закончит!

Он присел, сделал короткий замах вбок и с громким свистом растворился в темноте коридора, оставив за собой лишь след горящей резины и рыдающего плюшевого медведя.