Сын монарха

Вечность имеет странный привкус. Когда ты побеждаешь саму смерть, время перестает течь привычным руслом, превращаясь в бескрайний, спокойный океан. Я возвышался на метр девяносто два над этим миром, обладая телом истинного Теневого Монарха, не знающим старения, болезней и тлена. Мои волосы оставались чернее беззвездной ночи, а глаза хранили в себе оттенок застывшей грозовой тучи. Рядом со мной, разделяя это молчаливое величие, находились те, ради кого этот мир вообще продолжал существовать.

В просторной гостиной нашего дома царил редкий покой. В массивном кресле сидел мой отец, Сон Ильхван. Годы и битвы оставили на нем неизгладимый след, но его осанка оставалась несгибаемой, а взгляд — цепким и мудрым. Напротив него, вытянув длинные ноги, расположился мой старший сын, Сухо. Ему едва исполнилось восемнадцать. Высокий, ростом под метр восемьдесят пять, он был почти точной моей копией — те же темные смоляные пряди, те же серые грозовые глаза, в глубине которых уже просыпалась первобытная, сокрушительная мощь Монарха Разрушения. Сухо лениво листал планшет, пока мы негромко обсуждали колебания маны на границах разломов.

Не хватало только одного человека. Моего младшего сына.

Юкио. Или просто Юки, как мы привыкли звать его дома. В свои шестнадцать лет он разительно отличался от старшего брата. Если Сухо воплощал в себе несокрушимую тяжесть грозового неба, то Юки был словно изящный, смертоносный клинок из тончайшей стали. Невероятно красивый, с тонкими чертами лица, коротко остриженными взъерошенными черными волосами и фарфоровой, почти светящейся кожей. Но ярче всего были его глаза — чистого, пронзительного небесно-голубого цвета, в которых никогда не угасало озорство. Юки обладал безупречным атлетическим телосложением, двигался с грацией пантеры, а на его левой руке вилась сложная, переливающаяся серебром и тьмой татуировка, сдерживающая колоссальные потоки его уникальной силы.

Он должен был вернуться еще два часа назад с тренировочного полигона.

Тяжелая входная дверь не просто открылась — она с глухим ударом врезалась в стену.

В комнату ворвался запах озона, гари и удушливый, густой металлический смрад свежей крови. Тени под моими ногами мгновенно вздыбились, зашипели сотнями голосов, реагируя на угрозу. Я поднялся первым, за долю секунды оценивая обстановку. Сухо вскочил следом, и вокруг его кулаков закружились алые искры чистой аннигиляции. Отец подобрался, словно готовый к броску барс.

На пороге стоял Юки.

Его белоснежная дизайнерская толстовка превратилась в изодранные в клочья кровавые лохмотья. Темно-багровые пятна заливали грудь, плечи и руки, стекая с кончиков пальцев прямо на полированный паркет. На обнажившемся предплечье яростно пульсировала татуировка. Но страшнее всего было его лицо. Фарфоровая кожа была перепачкана пеплом и чужой кровью, а небесно-голубые глаза… голубизны больше не было. Радужка пылала густым, ядовито-алым огнем абсолютного, безжалостного бешенства.

– Юки! – рявкнул Сухо, делая шаг вперед, но тут же замер, наткнувшись на леденящую ауру брата. – Что с тобой?! На кого ты напоролся?!

– Юкио, – мой собственный голос прозвучал низко, рокоча силой монарха. – Кто посмел это сделать?

Младший сын даже не вздрогнул. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, плечи мелко подрагивали от колоссального перенапряжения. Он медленно, не обращая внимания на наши вопросы, прошел в центр зала. Оставляя за собой кровавые следы, шестнадцатилетний парень тяжело опустился в глубокое кожаное кресло, запрокинул голову и прикрыл горящие багрянцем глаза.

Дрожащими, перепачканными сажей пальцами он полез в карман уцелевших брюк, достал серебряный портсигар и зажигалку. Щелчок. Огонек озарил его идеальный профиль. Юки глубоко затянулся, выпустив под потолок сизый клуб едкого дыма.

Я никогда не разрешал ему курить. Но сейчас слова застряли у меня в горле. В его движениях сквозила такая всепоглощающая, мертвая усталость, что воздух в гостиной стал тяжелым, как свинец.

– Я уничтожил Ассоциацию Охотников, – глухо, почти шепотом произнес Юки.

В зале воцарилась гробовая, звенящая тишина. Слышно было только, как тлеет табак в его сигарете и как мерно капает кровь с его рукава на ковер.

Сухо замер с приоткрытым ртом. Отец медленно опустил руки, глядя на внука неверящим взглядом. Я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает ледяное беспокойство. Главное здание Ассоциации в Сеуле было цитаделью. Крепостью, напичканной сильнейшими охотниками, артефактами высшего ранга и сложнейшими барьерами.

Юки, не открывая глаз, нашарил на столике пульт и нажал кнопку.

Огромная плазменная панель на стене вспыхнула. На экране тут же появилось лицо бледной, трясущейся ведущей экстренных новостей. За ее спиной вертолет вел прямую трансляцию с места событий. Точнее, с того места, где еще час назад возвышался стоэтажный небоскреб штаб-квартиры Ассоциации.

Теперь там зияла гигантская, дымящаяся воронка, заполненная расплавленным бетоном и скрученной арматурой. Все вокруг было покрыто черным пеплом. Ни одного уцелевшего здания в радиусе пятисот метров. Титры внизу экрана кричали красным: «БЕСПРЕЦЕДЕНТНЫЙ ТЕРАКТ В СТОЛИЦЕ. АССОЦИАЦИЯ ОХОТНИКОВ СТЕРТА С ЛИЦА ЗЕМЛИ. ВЫЖИВШИХ НЕТ».

– Юки… – выдохнул Сухо, и в его голосе смешались шок и мрачное благоговение. – Ты… один? В пыль?..

Прежде чем мальчик успел ответить, в кармане его брюк истошно завопил телефон. Звук разрывающейся сирены эхом ударил по нервам. Юки лениво достал аппарат, взглянул на экран, испачканный бурыми каплями, и нажал кнопку громкой связи, небрежно бросив телефон на столик.

Из динамика тут же вырвался срывающийся на визг, полный ужаса и ярости мужской голос. Я узнал его — один из старейших чиновников верховного совета Ассоциации, уцелевший лишь потому, что находился за пределами комплекса.

– Сон Юкио! – вопил телефон так громко, что мембрана дребезжала. – Ты, отродье Монарха! Как ты посмел?! Что ты натворил?! Ты стер Ассоциацию! Ты перебил всех до единого! Думаешь, твое имя тебя спасет?! Твой отец лично убьет тебя за это! Он уничтожит тебя собственными руками, ты, безумный монстр!..

Юки тихо, надломленно рассмеялся. Этот смех прозвучал настолько жутко, что даже у меня по спине пробежал холодок. Мальчик наклонился к телефону, и его алые глаза полыхнули дьявольским светом.

– Я лишь вычистил мусор, – хрипло произнес Юки. – И сделал то, что должен был сделать давным-давно.

– Ты заплатишь за каждую жизнь, щенок! – захлебывался криком чиновник.

– Вы ставили эксперименты над детьми, – каждое слово Юки падало тяжело, словно могильная плита. – В тайных лабораториях прямо под вашими кабинетами. Вы использовали мой биологический материал, который тайком крали годами во время плановых медицинских обследований после рейдов. Вы пытались создать армию послушных полубогов. Одна тысяча детей. Вы загнали в свои чаны тысячу невинных человеческих детей.

Голос в трубке мгновенно оборвался. Наступила мертвая, удушливая тишина.

– И знаешь что самое смешное? – Юки затянулся в последний раз и затушил сигарету прямо о полированное дерево стола. – Все они мертвы. Ни один не выдержал силы Монарха, которой вы пытались их накачать. Тысяча истерзанных маленьких трупов в стеклянных колбах. Я сжег их тела, чтобы упокоить их души. А потом я сжег вас. И передай оставшимся крысам: если кто-то из них попытается спрятаться — я найду их даже в аду.

Юки сжал кулак, и телефон разлетелся на мелкие пластиковые и металлические осколки, превратившись в пыль.

Воздух в гостиной заледенел. Я стоял, не шевелясь, но пространство вокруг меня пошло трещинами. Моя теневая армия внутри моего измерения взревела миллионами глоток, жаждая крови. Тысяча детей. Они посмели тронуть плоть и кровь моей семьи, чтобы устроить бойню невинных прямо у меня под носом.

Сухо рядом со мной глухо зарычал. Вокруг его плеч сгустилась первозданная тьма разрушения, круша пространство, мелкие трещины побежали по стенам гостиной. Отец поднялся на ноги, его глаза вспыхнули чистым золотом духовной силы правителей, на скулах заходили желваки. Шок и ярость захлестнули наш дом удушающей волной.

– Это… правда? – мой голос дрогнул от сдерживаемой силы, способной разорвать эту планету пополам.

Юки лишь горько усмехнулся и потянулся к внутреннему карману своей разорванной куртки, но не успел ничего достать.

Грохот выбитой двери сотряс холл. В дом на бешеной скорости влетела женщина. Ее золотистые волосы растрепались, лицо перекосила гримаса безумной, всепоглощающей ярости. Ча Хэ Ин. Сильнейшая мечница, президент гильдии «Охотники», женщина, которая когда-то была близка к нашей семье.

В ее руке хищно сверкал обнаженный клинок, окруженный ослепительным ореолом маны ранга S.

– Сон Юкио! – закричала она с порога, и в ее голосе звенела истерика. – Что ты наделал, мелкий ублюдок?! Ты уничтожил проект всей моей жизни! Ты сжег лабораторию!

Она не смотрела ни на меня, ни на Сухо, ни на Ильхвана. Ее затуманенный безумием взгляд был прикован только к обессиленному подростку в кресле. Не сбавляя скорости, вложив всю свою ману в сокрушительный рывок, она взмахнула мечом, целя прямо в шею Юки.

– Сдохни!

Она даже не успела завершить движение.

Моя ярость среагировала раньше сознания. Тень под ногами Хэ Ин взорвалась черным монолитом. Из пола с чудовищной скоростью вырвалось массивное, угольно-черное теневое щупальце, усеянное шипами концентрированной тьмы. Оно обвило ее руку с мечом быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение, намертво блокируя удар в миллиметре от воздуха.

Сухой, омерзительный хруст ломающихся костей эхом разнесся по комнате.

– А-а-а-а-ахр-р! – дикий, истошный вопль вырвался из горла женщины, когда теневой жгут безжалостно раздробил ее правое предплечье и лучевую кость в крошево. Меч со звоном упал на пол. Второе щупальце обвилось вокруг ее шеи и с силой впечатало охотницу в стену, оторвав от земли и перекрывая доступ кислороду.

Юки даже не шелохнулся. Он лишь поморщился и потер переносицу перепачканными пальцами.

– Тише… – прохрипел он слабым, надтреснутым голосом. – Заткнись. Голова раскалывается.

Он медленно опустил дрожащую руку в складки разорванной одежды и вытащил толстую, опаленную по краям кожаную папку с грифом секретности высшей степени. Мальчик бросил ее на журнальный столик прямо передо мной и братом.

– Смотри, пап… – выдохнул он.

Я шагнул вперед и открыл папку. Сухо склонился надо мной, сжав зубы до скрежета.

Там были сотни фотографий. Детские лица. Малыши от трех до десяти лет, опутанные трубками в медицинских капсулах. Данные вскрытий. Графики несовместимости плоти смертных с кровью Монарха. Смерть от разрыва органов, смерть от некроза тканей, смерть от ментального выгорания… Тысяча детских анкет, и на каждой стоял жирный красный штамп: «ОБЪЕКТ УТИЛИЗИРОВАН».

А на следующем листе находился список инициаторов, спонсоров и кураторов проекта «Новый Бог».

Среди верхушки правительства и директоров Ассоциации крупными, четкими буквами значилось имя: Ча Хэ Ин. Председатель гильдии «Охотники». Научно-генетический куратор.

– Что это значит? – прогремел мой голос, обращенный к задыхающейся женщине, которую моя тень держала у стены. Моя аура наконец вырвалась наружу, прижав ее к полу сокрушительной гравитацией, от которой трескались кости ее ног. – Говори!

Хэ Ин хрипела, ее лицо посинело, но во взгляде не было раскаяния. Там плескалась лишь фанатичная, маниакальная одержимость.

– Папа… – голос Юки стал совсем тихим, угасающим. Он едва держал голову прямо, а его алые глаза начали медленно, тускло блекнуть, возвращая свой природный небесно-голубой цвет. – Ей… ей плевать было на чужих детей. Это были лишь пробы… калибровка совместимости…

Юки тяжело сглотнул, прижимая руку к ребрам, где сквозь ткань проступала глубокая рана.

– Она хотела… забеременеть от одного из нас, – прошептал мальчик, и в его голосе прозвучало невыносимое отвращение. – От тебя… от Сухо… даже ко мне подбиралась в гильдии. Ей было абсолютно плевать, кто именно станет отцом. Главное… главное, чтобы ребенок нес в себе кровь семьи Сон. Силу абсолютного монарха. Она хотела стать матерью бога, правящего миром…

Слова повисли в оцепенелом воздухе, вызывая приступ леденящей тошноты. Сухо отшатнулся от папки, сжимая кулаки так, что из ладоней брызнула кровь, а в его глазах вспыхнуло чистое пламя уничтожения. Отец замер, глядя на Хэ Ин как на самое мерзкое чудовище, которое когда-либо порождала вселенная.

– Я нашел чертежи… ее личной лаборатории под гильдией, – едва слышно добавил Юки. – И все контракты…

Договорить он не смог.

Тело шестнадцатилетнего парня обмякло. Голова запрокинулась, сигаретный пепел осыпался с колен. Слишком много потерянной крови, слишком много потраченной маны на уничтожение целого квартала и сотен элитных магов, защищавших лаборатории. Ресурс его тела подошел к критическому пределу. Юки начал заваливаться набок, соскальзывая с кресла в бессознательном состоянии.

Я сорвался с места быстрее мысли.

Мои руки подхватили легкое, израненное тело младшего сына до того, как он коснулся пола. Я прижал его к своей груди. Юки был пугающе холодным, его дыхание едва теплилось, а сквозь закрытые веки пробивались последние синие искры угасающей силы.

– Спи, – тихо сказал я, посылая мягкие волны исцеляющей теневой маны в его разорванные энергетические каналы. – Ты сделал больше, чем должен был. Отдыхай, сын.

Я поднял взгляд на женщину, пришпиленную к стене моей тенью.

В моих серых, как грозовая туча, глазах больше не осталось ничего человеческого. Бессмертный правитель царства мертвых пробудился окончательно. Вся планета содрогнулась от беззвучного гула, когда миллиарды теневых солдат по всему миру встали по стойке смирно, ожидая приказа своего владыки.

– Сухо, – не оборачиваясь, холодно произнес я. – Позаботься о брате. Отнеси его в комнату и приготовь эликсиры высшего ранга.

– Да, отец, – глухо отозвался старший сын, осторожно забирая Юки из моих рук. В его взгляде читалось то же обещание кровавой расправы, что и в моем.

Когда Сухо вместе с Ильхваном поднялись на второй этаж, я медленно повернулся к Ча Хэ Ин. Теневое щупальце слегка ослабило хватку на ее горле, позволяя ей сделать судорожный, хриплый вдох.

– Ты посмела осквернить имя моей семьи, – мой голос звучал не в комнате — он гремел прямо в ее черепной коробке, выжигая рассудок. – Ты убивала детей. И ты посмела поднять меч на моего мальчика.

– Джинву… пожалуйста… – прохрипела она, и из ее глаз наконец брызнули слезы первобытного, животного ужаса. – Я делала это… ради будущего человечества… ради нас!..

– Ты ошибаешься, – шагнул я вперед, и тень за моей спиной расправила колоссальные черные крылья, погружая весь дом в непроглядный мрак. – У тебя больше нет будущего. И у тех, кто был с тобой в этом списке — тоже.

Я сжал пальцы в кулак, и тьма сомкнулась вокруг нее, заглушая крики, которым суждено было звучать в моем измерении целую вечность.