Danganronpa but on drugs

Воздух в подсобном помещении заброшенного аптечного склада на острове пах так, будто кто-то пытался замаскировать запах горелого сахара едким ацетоном и парами серной кислоты. Вентиляционная решетка под потолком натужно скрипела, вытягивая мутный, дрожащий от жара чад в душную тропическую ночь.

Хадзимэ Хината стянул с лица резиновую маску респиратора. Кожа под ней зудела, покрывшись испариной, а на переносице осталась багровая вмятина. Перед ним на шатком металлическом столе стоял поднос из термостойкого стекла, на котором неровным слоем остывала мутная голубовато-серая корка.

– Не смотри так, – глухо бросил Хадзимэ, не оборачиваясь. – Чистота не идеальная. В местном супермаркете чертовски сложно найти нормальный псевдоэфедрин, не говоря уже о безводном аммиаке. Пришлось фильтровать через активированный уголь трижды.

За его спиной раздался тихий, почти благоговейный смешок. Нагито Комаэда сидел на перевернутом пластиковом ящике из-под газировки, небрежно покачивая ногой. Его белые взъерошенные волосы слиплись от влажности, а на запястье болтался оборванный ремешок от защитных очков, которые он так и не соизволил надеть.

– О чем ты говоришь, Хината-кун? – пропел Нагито, подаваясь вперед и жадно заглядывая через плечо Хадзимэ. – Это же прекрасно. Просто посмотри на свет. Разве это не чудо? Мусор вроде меня даже мечтать не мог увидеть, как рождается нечто столь… всепоглощающее.

– Это наркотик, Комаэда, – отрезал Хадзимэ, беря в руки скребок с широким лезвием. Руки у него слегка дрожали, но он заставил себя нажать на стекло. Сухой, хрустящий треск расколовшегося пласта эхом отозвался в тишине комнаты. – Обычная химия. Стимулятор центральной нервной системы. Хватит придумывать этому возвышенные названия.

– Ошибаешься! – Нагито вскочил на ноги, всплеснув руками. Глаза его лихорадочно блестели в тусклом свете свисающей со шнура лампочки. – Разве отчаяние Монокумы не сковало этот остров? Разве эти жалкие правила не заставляют людей дрожать в своих коттеджах, ожидая, пока кто-нибудь не сорвется и не перережет ближнему глотку? А ты… ты создал лекарство. Ты создал надежду в твердом агрегатном состоянии!

– Если они сторчатся и сойдут с ума, убийств меньше не станет, – пробормотал Хадзимэ, ссыпая крупные, ломкие кристаллы в полиэтиленовый пакет на электронных весах. Дисплей мигнул зеленым: двести сорок граммов. На сегодня хватит.

– Станет, Хината-кун. Или не станет, – Нагито пожал худыми плечами с безмятежной улыбкой безумца. – Но если их дух пройдет через искусственное пламя, которое ты зажег, их истинный талант лишь очистится от шелухи. Преодолеть столь чудовищную зависимость и явить миру абсолютный триумф воли… Ах, какая невероятная надежда родится из этого пепла!

– Заткнись и держи пакет, – устало вздохнул Хадзимэ.

Комаэда послушно подставил руки, бережно принимая запаянный край. Нагито был сумасшедшим, в этом Хината не сомневался ни секунды. Но у этого психа была необъяснимая, пугающая удача. Когда Хадзимэ случайно наткнулся на забытые армейские запасы реагентов в глубине логистического склада, именно Нагито отвлек патрулирующих остров моно-зверей. Когда требовалось проверить концентрацию без лабораторного хроматографа, Нагито без колебаний слизал каплю раствора прямо со стеклянной палочки, лишь рассмеявшись, когда его зрачки расширились во всю радужку, а сердце чуть не пробило ребра.

Хадзимэ не знал, кем он был до потери памяти. Но его пальцы помнили формулы. Пальцы знали точную температуру кипения растворителя, помнили технику титрования и опасности экзотермических реакций. И в мире, где плюшевый медведь требовал крови, Хадзимэ выбрал другой путь к контролю над ситуацией.

– Пора, – сказал Хината, бросая полотенце на стол. – Бьякуя ждет на пляже через двадцать минут. Если мы опоздаем, он поднимет шум, а нам это не нужно.

– Конечно, конечно, – закивал Нагито, пряча тяжелый шуршащий сверток во внутренний карман своего длинного зеленого пальто. – Наш великий лидер жаждет новой партии провизии для своей паствы.

---

Ночной бриз на четвертом острове приносил запах соли и гниющих водорослей. Волны с глухим шелестом накатывали на песчаную косу, разбиваясь о бетонные опоры закрытого пирса. В тени широких пальмовых листьев стояла массивная фигура.

Бьякуя Тогами – или тот, кто называл себя этим именем, кутаясь в безупречный белый костюм, трещавший по швам на его необъятном теле, – стоял, скрестив руки на груди. В зубах он сжимал деревянную шпажку от шашлычка, а его круглые очки тускло отражали свет луны.

– Вы опаздываете на четыре минуты, – прогремел его низкий, авторитетный голос еще до того, как Хадзимэ и Нагито вышли из-за песчаной дюны. – В моем расписании нет места безалаберности. Особенно когда речь идет о поставках, критически важных для поддержания дисциплины.

– Прости-прости, Тогами-сан! – Нагито театрально поклонился, картинно прижав руку к груди. – Творение истинного шедевра не терпит спешки. Хината-кун вложил в этот раз всю душу. Ну, или то, что от нее осталось после очистки соляной кислотой.

Бьякуя тяжело хмыкнул, не обращая внимания на паясничанье Комаэды. Его острый взгляд впился в Хадзимэ.

– Товар при тебе?

Хадзимэ молча кивнул Нагито. Тот достал пакет и протянул его толстяку.

Бьякуя принял сверток с неожиданным для его комплекции проворством. Ловкие пальцы распечатали край, подцепили крошечный прозрачный осколок. Тогами поднес его к глазам, затем растер между подушечками пальцев и коснулся кончиком языка. Его густые брови слегка дрогнули.

– Запах резковат, – холодно заметил он, аккуратно запечатывая пакет обратно. – Но кристаллизация лучше, чем в прошлый вторник. Эффект длится дольше?

– Около шести часов стабильной фазы, – ровным тоном ответил Хадзимэ, стараясь не выказывать нервозности. – Потом спад. Агрессии быть не должно, если они не будут мешать это с энергетиками из автомата. Ты уверен, что они… справляются?

Тогами спрятал пакет в глубокий внутренний карман пиджака и достал из кармана брюк увесистый мешочек, в котором глухо звякнуло тяжелое золото. Мономонеты. Единственная валюта, имевшая реальный вес в магазинах острова.

– Не твоего ума дело, Хината, – отрезал самопровозглашенный лидер, протягивая мешок. – Моя обязанность как лидера – направлять этих идиотов и не допускать жертв. Пока они находятся под моим надзором и получают дозированную разрядку, взаимное недоверие уходит на второй план.

– Дозированную разрядку? – не удержался Хадзимэ от кривой усмешки. – Ты превращаешь их в торчков, Тогами.

– Я даю им цель и стабильность, – голос Бьякуи стал жестче, в нем зазвенели стальные нотки истинного аристократа, пусть даже его внешность противоречила этому образу. – Сода перестал вздрагивать от каждого шороха. Его паранойя исчезла. За последние двое суток он разобрал и заново собрал электросеть в коттеджах, не спав ни секунды, и выдал мне чертежи передатчика. Он продуктивен, когда сосредоточен.

– А остальные? – тихо спросил Хадзимэ.

– Кудзириу купил половину прошлой партии через Пеко, – Бьякуя усмехнулся одними уголками губ. – Ему нужно держать лицо перед кланом, даже когда клана больше нет. Он платит втрое больше установленной таксы, лишь бы порошок оставался только у его людей. Микан берет минимальные дозы, якобы «для медицинских исследований», но я прекрасно вижу, как у нее перестают трястись колени, когда она делает очередной обход. Даже Овари успокаивается, когда смешивает это с мясом. Она больше не лезет в драки со зверями Монокумы.

– Значит, рынок процветает! – радостно воскликнул Нагито. – Абсолютные таланты погружаются в сладкий сон, чтобы оттолкнуться ото дна! Разве это не восхитительно, Тогами-сан? Вы – настоящий пастырь заблудших душ!

– Замолчи, Комаэда, – Бьякуя поправил очки указательным пальцем. – Твой энтузиазм вызывает у меня изжогу. Мне плевать на твои бредни о надежде. Меня интересует только одно: отсутствие трупов. Пока мономонеты текут через меня, я контролирую запасы еды, воды и этого… химического костыля. Никто не совершит убийство ради выпуска, если здесь, на острове, они получают иллюзию полного контроля над своей жизнью.

Хадзимэ взял мешочек с монетами. Он был тяжелым, холодным и пах чужим страхом.

– Монокума знает, – негромко произнес Хината. – Он не может не знать. На острове повсюду камеры.

– Разумеется, эта проклятая плюшевая тварь знает, – на лице Бьякуи промелькнула гримаса отвращения. – Но в правилах убийственной игры нет пункта, запрещающего свободную торговлю или синтез неорганических веществ. Монокума ждет, когда начнется ломка. Он ждет, когда запасы иссякнут, и они бросятся друг на друга, как бешеные псы.

Тогами подошел вплотную к Хинате. От него пахло дорогим одеколоном, жареным мясом и смутным, скрытым животным ужасом, который он так отчаянно пытался замаскировать своим высокомерием.

– Поэтому ты, Хината, будешь варить дальше, – тихо, почти шепотом произнес Бьякуя, глядя Хадзимэ прямо в глаза. – Ты не выйдешь из той лаборатории, пока на складе есть хоть капля растворителя. Потому что в тот день, когда у тебя кончатся реактивы, этот рай окончательно превратится в бойню. Ты меня понял?

– Понял, – сквозь зубы процедил Хадзимэ.

– Вот и славно. Следующая партия нужна к вечеру пятницы. Объемы удвоить. Нидай попросил что-нибудь для восстановления мышечного тонуса, так что подумай над добавками.

Бьякуя развернулся и тяжелой, уверенной поступью зашагал прочь по песчаной тропинке, растворяясь в ночном полумраке.

Хадзимэ остался стоять на ветру, сжимая в руке мешок с монетами. Пальцы свело судорогой. Он чувствовал себя грязным, словно кислотные пары въелись не просто в одежду, а прямо под кожу, отравляя кровь.

– Хината-кун? – мягко позвал Нагито, неслышно подойдя сбоку.

– Чего тебе?

– Ты выглядишь так, будто проглотил кусок разбитого стекла, – Нагито улыбнулся своей странной, полупечальной улыбкой, заглядывая Хинате в лицо снизу вверх. – Неужели тебя мучает совесть? Разве создание чего-то столь мощного не доказывает твою значимость?

– Моя значимость в том, что я подсадил пятнадцать человек на самодельный стимулятор? – Хадзимэ горько усмехнулся. – Очень почетно для парня без таланта.

– Но ведь они нуждаются в тебе! – в голосе Нагито зазвучала искренняя, почти религиозная страсть. – До этого ты был просто тенью. Никем. Человеком без имени в списке Абсолютных. А теперь? Тогами зависит от тебя. Весь этот чертов остров зависит от каждого движения твоей руки над химической колбой! Разве это не прекрасно? Ты стал фундаментом, на котором держится их рассудок. И когда этот фундамент зашатается… о-о-о, какая невероятная борьба начнется тогда!

Хадзимэ резко развернулся и схватил Нагито за воротник его длинного плаща, притягивая к себе. Комаэда даже не моргнул. Он лишь расслабился в железной хватке, приоткрыв рот и глядя на Хинату с абсолютным, больным обожанием.

– Послушай меня внимательно, Нагито, – прошипел Хадзимэ, и в его янтарных глазах не осталось ничего от прежнего растерянного подростка, очнувшегося на пляже. – Я варю это дерьмо не ради твоей гребаной надежды. И не ради Тогами с его манией величия. Я делаю это, потому что пока они заняты поиском дозы, никто не думает о том, как убить меня в темном углу. Я выживу на этом острове. Любой ценой. Даже если для этого придется выжечь мозги каждому из вас.

Нагито замер на секунду, а затем его лицо озарила широкая, безумная улыбка.

– Да… – прошептал он в экстазе, не пытаясь вырваться. – Да, именно так, Хината-кун. Топи нас глубже. Заставь нас задыхаться в этом отчаянии. Ведь чем глубже тьма… тем ярче будет финальная вспышка.

Хадзимэ с отвращением разжал пальцы и толкнул Нагито назад. Тот легко удержал равновесие, поправил воротник и коротко рассмеялся, отряхивая полы плаща от невидимой пыли.

В отдалении, на металлической мачте освещения над отелем, вспыхнул и затрещал монитор. Из динамиков полилась бодрая, издевательская музыка утреннего объявления Монокумы, хотя до рассвета оставалось еще не меньше часа. На экране появилось черно-белое лицо медведя, держащего в лапах стеклянную колбу с бурлящей розовой жижей.

– У-пу-пу-пу! – раздался визгливый смех, эхом прокатившийся над спящим архипелагом. – Какая прекрасная ночь для юных коммерсантов! Но помните, детки: наркотики – это плохо, пнятненько? Минздрав острова Бармаглот предупреждает: чрезмерное употребление кристаллов приводит к внезапной потере бдительности! А потеря бдительности… у-пу-пу… ведет прямо в морг! Трудитесь усерднее, мои маленькие химики!

Экран погас с громким щелчком, оставив пляж в гнетущей тишине.

Хадзимэ сплюнул под ноги и сунул мешок с монетами в карман ветровки. В воздухе снова отчетливо запахло гарью и химикатами.

– Идем, Комаэда, – бросил он через плечо, направляясь обратно к тропинке, ведущей во тьму острова. – Нам нужно подготовить вторую колбу. Скоро они придут за добавкой.