Epic Danganronpa

Когда Хаджиме Хината открыл глаза, первое, что он ощутил, была не слабость, а чудовищная, пульсирующая плотность собственного тела.

Песок под его ладонью сжался в полупрозрачный, спёкшийся комок кварца. Хаджиме просто попытался опереться о землю, чтобы приподняться, но инстинктивное сокращение мышц отдалось глухим хлопком, выбившим полуметровую воронку. Воздух пах озоном, солёной морской пеной и раскалённым камнем.

– Ох, осторожнее, – раздался мягкий, шелестящий голос сверху. – Если ты продолжишь так вставать, береговая линия сместится в океан на пару метров.

Хаджиме резко вскинул голову. Перед ним стоял долговязый парень в длинном зелёном пальто. Ветер трепал его взъерошенные пепельно-белые волосы. Парень улыбался – странной, отрешённой улыбкой, в которой сквозила необъяснимая смесь глубочайшего благоговения и леденящей тоски.

– Ты... кто? – выдавил Хаджиме, чувствуя, как голосовые связки вибрируют с басовитым гулом, от которого задрожали мелкие камушки в радиусе пяти шагов.

– Меня зовут Нагито Комаэда, – юноша протянул бледную руку. – И я такой же растерянный мусор, как и все остальные, выброшенные на этот берег. Держись, я помогу.

Хаджиме ухватился за его пальцы. Встречный импульс был колоссальным: если бы два обычных человека сжали руки с такой силой, кости превратились бы в кровавую кашу. Но пальцы Нагито лишь издали глухой стальной щелчок, поглощая кинетическую энергию, достаточную для сноса кирпичного дома. С легким вздохом Комаэда дёрнул Хинату вверх. Песок взметнулся миниатюрной песчаной бурей, и Хаджиме встал на ноги.

Его внутренний хронометр и вестибулярный аппарат работали безупречно. Скорость синапсов позволяла фиксировать траекторию каждой отдельной песчинки, зависшей в воздухе. Мышцы ног гудели, словно гидравлические прессы тяжёлого экскаватора.

– Где мы? – Хаджиме огляделся.

Бескрайнее лазурное море, тропическое солнце, парящие в вышине чайки. И невероятная, неестественная прочность всего окружающего мира. Пальмы у кромки джунглей имели стволы толщиной с вековые дубы, словно сама местная флора эволюционировала, чтобы выдерживать чудовищные перегрузки.

– Остров Бармаглот, – ответил Нагито, небрежно засунув руки в карманы. – Тропический рай. Или арена. Смотря как на это взглянуть. Остальные уже направляются к центральному парку. Стоит поторопиться, если мы не хотим пропустить самое интересное.

Комаэда сорвался с места без предупреждения.

Звуковой барьер он не преодолел, но стартовое ускорение вырвало из пляжа пласт грунта. Нагито двигался со скоростью хорошего спорткара на шоссе – не менее семидесяти километров в час, легко лавируя между каменными валунами.

Хаджиме рефлекторно шагнул следом. Взрыв в икроножных мышцах катапультировал его вперед. Пейзаж вокруг смазался в зелёно-жёлтую полосу. Ветер хлестал по лицу с плотностью упругой резины, но кожа даже не покраснела – термодинамическая стойкость тканей человеческого тела здесь была абсолютной нормой. Пять секунд – и они уже миновали песчаную косу, вылетев на мощеную асфальтовую дорогу. Каждый шаг Хинаты оставлял в плотном дорожном покрытии паутину неглубоких трещин.

В центральном парке уже кипела жизнь. И эта «жизнь» больше напоминала полигон для испытания баллистического вооружения.

– Давай, Овари! Слабо врезать так, чтобы я почувствовал?! – раскатился над поляной громовой рев, от которого у Хаджиме заложило уши.

Звуковая волна примяла кустарники. На поляне, окруженной гранитными статуями, стоял Некомару Нидай. Его массивная фигура излучала синий биоэлектрический пар. Он даже не стоял в защитной стойке – просто упер руки в бока и хохотал.

Напротив него размытым вихрем металась Акане Овари. Смуглая гимнастка оттолкнулась от земли, преодолев пятидесятиметровое расстояние за долю секунды. Воздух сжался перед ее кулаком, превратившись в видимую глазом ударную волну.

БА-А-АМ!

Кулак Акане впечатался точно в челюсть Некомару. Энергия удара, эквивалентная детонации пары килограммов тротила, вырвалась во все стороны ослепительной вспышкой. Ударная волна срезала верхушки трех пальм и выбила кусок газона диаметром в десять метров.

Некомару лишь слегка дернул головой назад. На его массивном подбородке не осталось даже синяка.

– Неплохо! – проревел он, ухмыляясь во все тридцать два зуба. – Скорость отличная, но в точке контакта масса проседает! Вложи спину, девчонка!

– Заткнись, старик, я только разминаюсь! – оскалилась Акане, крутанувшись в воздухе и готовя удар ногой, способный расколоть танковую броню.

В паре десятков метров от них, совершенно игнорируя грохот и летающие во все стороны ошметки дерна, сидела миниатюрная девушка в капюшоне с кошачьими ушками. Чиаки Нанами монотонно нажимала на кнопки портативной консоли. Пальцы Абсолютного Геймера двигались с такой частотой, что казались размытым серым пятном, издавая звук, похожий на треск пулемета системы Гатлинга.

– Эй, придурки, вы мне прибор разобьете! – взвизгнул парень с ярко-розовыми волосами, прижимая к груди странный металлический агрегат.

Казуичи Сода пятился назад, отчаянно матерясь. Случайный каменный осколок размером с кулак, вылетевший из-под ноги Акане, ударил механику прямо в лоб со скоростью винтовочной пули. Раздался звонкий рикошет. Казуичи лишь поморщился, потер лоб, на котором осталась лишь белая царапина, и продолжил ругаться.

– Успокойтесь, смертные, – раздался высокомерный, глухой голос из тени каменной арки. – Ваши жалкие кинетические потуги лишь оскверняют потоки темной энергии этого чистилища.

Гундхам Танака стоял, скрестив руки на груди. Вокруг его плеч обвивался длинный шарф, а из складок пальто с любопытством поглядывали четыре хомяка, чьи глаза светились неестественным алым блеском. Хаджиме готов был поклясться, что эти грызуны при желании могли бы перегрызть титановый лом.

– Вы все... – Хаджиме замер, сжимая кулаки.

Его собственные руки были сильными. Он чувствовал потенциал своего тела: пробежать марафон за пятнадцать минут для него не составило бы труда, перевернуть грузовик – легкая разминка. Но эти люди... шестнадцать абсолютных талантов, собранных в одном месте. Шестнадцать ходячих стихийных бедствий.

– Впечатляет, правда? – тихо произнес Нагито, оказавшись прямо за плечом Хинаты. – Абсолютная Надежда человечества. Самые совершенные, самые великолепные сосуды силы и таланта. Даже если на этот остров упадет метеорит, большинство из них просто отряхнется от пыли. Разве это не прекрасно?

– Прекрасно? – Хаджиме нахмурился. – Это ненормально, Комаэда. Мы не помним, как сюда попали. Мы заперты.

– О, ты совершенно прав, глупый ученик! – внезапно раздался писклявый, приторно-сладкий голос прямо из воздуха.

На верхушке гранитной стелы материализовалась розовая плюшевая крольчиха с волшебной палочкой в лапах.

– Я ваш учитель, Усами! – затараторила она, кружась на одной ножке. – Мы здесь для того, чтобы укрепить узы дружбы! Никакого насилия, только любовь и сбор осколков надеж...

Договорить она не успела.

Небо над островом не просто потемнело – оно треснуло. Низкочастотный гул заставил вибрировать внутренние органы даже сверхчеловечески прочных подростков. В воздухе запахло серой, горелой проводкой и концентрированной, чистой злобой.

Пространство над центральным фонтаном искривилось, и что-то рухнуло вниз с высоты стратосферы.

Удар при падении не был похож на спарринг Акане и Некомару. Это был взрыв тактической ракеты. Бетонное основание парка просело на три метра, каменные плиты вздыбились многотонными зубьями, а полувековые деревья по периметру поляны вырвало с корнем и разметало взрывной волной.

Хаджиме едва удержался на ногах, вонзив пальцы ботинок глубоко в растрескавшийся грунт. Даже Нанами оторвалась от приставки, ее глаза расширились.

В центре пылающего кратера сидел двухцветный медведь.

Он отряхнул белую лапу от радиоактивно светящегося пепла, поправил невидимый галстук и осклабился пастью, полной стальных треугольных зубов. Его правый красный глаз пульсировал зловещим алым светом.

– Упу-пу-пу... – разнеслось над опустошенным парком. Голос не звучал громко, но он ввинчивался прямо в мозг, игнорируя барабанные перепонки. – Какая трогательная идиллия! Любовь? Дружба? Сбор цветочков? Какая безвкусная, отвратительная мерзость!

– Т-ты?! – взвизгнула Усами, сжимая свою палочку. – Братик, тебе нельзя здесь находиться!

– Заткнись, бесполезная тряпка, – отмахнулся медведь.

Его лапа рассекла воздух с коротким щелчком. Возникшее лезвие вакуума распороло землю между ними, срезало крольчихе ухо и ушло в горизонт, разорвав облака в небе над океаном.

Усами в ужасе рухнула на спину.

– Что это за плюшевое дерьмо?! – взревела Акане.

Терпение гимнастки лопнуло. Она ненавидела непонятные вещи, а этот монохромный карлик раздражал ее до глубины спинного мозга. Акане сорвалась с места. Скорость ее рывка превысила число Маха: позади нее хлопнул конус звукового удара, трава под ногами вспыхнула от трения.

Она вложила в этот удар всё. Вес собственного тела, кинетическую энергию разгона и свирепую ярость. Такой удар пробил бы насквозь бронеплиту линкора.

Кулак Овари летел точно в левый, белый глаз медведя.

Монокума даже не шелохнулся. Он просто поднял лапу.

КРА-А-А-АХ!

Звук столкновения был похож на падение титанового колокола на скалы. Во все стороны брызнул жидкий огонь спрессованного воздуха. Давление было настолько огромным, что асфальт под ногами бойцов провалился еще на метр.

Монокума поймал удар Акане одной лапой. Его когти даже не дрогнули. Он сжал кулак девушки, заставив сверхпрочные кости ее пальцев угрожающе затрещать.

– Скорость – семь из десяти, – лениво прокомментировал медведь. – Сила сжатия – жалкие пятьсот тонн на квадратный дюйм. И это Абсолютная Гимнастка? Не смеши мои сервоприводы, соплячка.

– Ах ты... – прохрипела Акане, и в ее глазах впервые мелькнул дикий, первобытный страх. Она попыталась вырваться, но хватка медведя была абсолютной, словно гравитационный захват черной дыры.

– Назад! – прогремел Некомару.

Тренер сорвался с места, вздымая за собой волны грунта. Он нанес чудовищный лоу-кик с разворота, метя Монокуме в корпус. Сила удара Нидая могла бы сместить тектоническую плиту небольшого масштаба.

Монокума свободной лапой просто заблокировал удар голенью.

Ударная волна от их столкновения выбила все оставшиеся стекла в зданиях на расстоянии двух километров. Некомару отбросило назад. Он пролетел сотню метров, пропахал спиной широкую борозду в каменном постаменте и с трудом затормозил, сплюнув густую кровь.

– О-хо-хо! Вот это уже теплее! – заржал Монокума, небрежно отшвырнув Акане.

Девушка врезалась в обломки фонтана, подняв тучу пыли.

– Но все еще недостаточно, чтобы поцарапать корпус из адамантиевого сплава супер-отчаяния! – Медведь вспрыгнул на чудом уцелевший обломок колонны. – Хватит дурачиться! Пора переходить к официальной части нашей веселой программы!

Поляна погрузилась в звенящую, тяжелую тишину. Шестнадцать сильнейших существ на планете стояли, не шевелясь. Они привыкли быть вершиной пищевой цепочки. Любой из них мог голыми руками разорвать стальной сейф или пережить прямое попадание артиллерийского снаряда. Но существо перед ними стояло вне законов физики и здравого смысла.

– Меня зовут Монокума! – объявил он, раскинув короткие лапы. – И я ваш директор! Забудьте сказочки этой дурацкой зайчихи. С этого момента начинается Убийственная Школьная Экскурсия!

– Убийственная?.. – глухо переспросил Сода, его лицо приобрело зеленоватый оттенок. – О чем ты мелешь?! Ты видел, что мы можем?! Мы кварталы разносим, если просто споткнемся! Кто, мать твою, сможет кого-то здесь убить?!

Монокума противно захихикал.

– Вот именно в этом и вся соль, Сода-кун! В обычном мире убийство – это такая скука. Ножик под ребро, яд в чае, пуля из-за угла... Тьфу! Банальщина! Но здесь... О, здесь всё гораздо эпичнее!

Медведь наклонился вперед, и его красный глаз вспыхнул ядовитым алым пламенем.

– Чтобы убить кого-то из вас, придется постараться! Придется буквально разорвать плоть, превосходящую танковую броню! Пробить череп, выдерживающий взрыв склада боеприпасов! Спланировать идеальное преступление, когда каждый вокруг – потенциальное стихийное бедствие! Разве это не восхитительно?! Настоящая битва богов, запертых в банке!

– Ты безумен, – прошептал Хаджиме, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Его кулаки дрожали. Внутри него клокотала сила, способная крушить скалы, но против стоящего на колонне монстра она казалась спичкой перед надвигающимся лесным пожаром.

– Тот, кто убьет товарища и сможет обмануть остальных на Классном Суде, получит право покинуть остров! – провозгласил Монокума. – Проигравшие будут казнены. И поверьте моим шестеренкам, мои казни разработаны специально под ваши уникальные, сверхпрочные тушки. Никто не уйдет обиженным!

Медведь щелкнул пальцами. В воздухе перед каждым из шестнадцати учеников материализовались черные металлические планшеты. Они упали на землю с тяжелым металлическим стуком – обычный пластик просто расплавился бы от остаточного тепла поляны.

– Ваши электронные справочники. Там правила. Нарушите – и пулеметы судного дня превратят вас в молекулярное решето быстрее, чем вы успеете моргнуть. Наслаждайтесь отпуском, Абсолютные Титаны! Да начнется бойня надежды и отчаяния!

Воздух схлопнулся. С громким хлопком, оставившим после себя запах паленой резины, Монокума исчез.

В наступившей тишине было слышно только, как осыпаются камни с разрушенного фонтана.

Акане с трудом поднялась на ноги, держась за ушибленную руку. Ее дыхание было тяжелым, прерывистым. Некомару молча вытирал кровь с подбородка, его взгляд был мрачнее грозовой тучи.

Хаджиме медленно опустился на одно колено и поднял свой планшет. Металл корпуса был холодным, несмотря на окружающий жар.

– Невероятно... – раздался рядом тихий, восхищенный шепот Нагито.

Комаэда смотрел на выжженную поляну, и на его лице сияла безумная, экстатическая улыбка.

– Сразиться с таким абсолютным, непреодолимым отчаянием... Какая же великая, ослепительная надежда родится, когда мы сокрушим его? Я готов стать удобрением, лишь бы увидеть эту битву.

– Заткнись, Нагито, – оборвал его Хаджиме. Голос Хинаты больше не дрожал.

Он сжал планшет так, что на титановом корпусе остались четкие отпечатки его пальцев. Вокруг них был райский остров, превращенный в колизей. И шестнадцать полубогов, обреченных либо разорвать друг друга на части, либо найти способ сломать эту клетку вместе.

– Мы не станем убивать, – твердо сказал Хаджиме, глядя прямо перед собой в клубящийся дым. – Чего бы нам это ни стоило.