Danganronpa but everyone loves shichi

Шуичи Сайхара проснулся ровно в семь утра, и первой его мыслью было желание спрятаться обратно под одеяло и больше никогда оттуда не вылезать.

Быть Абсолютным Детективом в смертоносной игре само по себе являлось непосильной ношей. Тебе следовало анализировать мотивы, искать зацепки, предотвращать убийства и постоянно оглядываться, опасаясь удара в спину. Но у Шуичи возникло куда более странное, давящее и совершенно необъяснимое препятствие: никто в Академии Одарённых Узников не собирался вонзать ему нож в спину. Напротив, каждый из пятнадцати оставшихся студентов казался готовым лечь костьми, лишь бы Шуичи ненароком не споткнулся о край ковра.

Всё началось на второй день, когда Кокичи Ома во всеуслышание объявил: если Сайхара-чан когда-нибудь случайно поранит палец, весь мир заслуживает того, чтобы сгореть дотла. Сначала это сочли за очередную дурацкую шутку лжеца. Но затем Каэде согласно кивнула, Кайто хлопнул Шуичи по плечу с такой пламенной страстью, будто признавался в вечной верности, а Маки без тени иронии потянулась к воображаемому оружию, оценивая взглядом каждого присутствующего.

К концу первой недели за ним окончательно закрепился неофициальный, но безоговорочно принятый всеми статус: Абсолютный Любимец.

Сайхара тяжело вздохнул, натянул свою чёрную кепку пониже, словно она могла служить щитом от безумия окружающего мира, и открыл дверь комнаты.

В коридоре общежития его уже ждали.

– Доброе утро, Шуичи! – Каэде Акамацу расцвела в ослепительной улыбке, стоило ей увидеть его лицо. В её руках была тарелка с круассанами, от которых всё ещё исходил нежный сливочный пар. – Я встала пораньше, чтобы помочь Кируми. Она научила меня правильной технологии замеса теста! Пожалуйста, попробуй. Ты вчера вечером выглядел таким уставшим...

– Каэде-сан, тебе правда не стоило так утруждаться, – смущённо пробормотал Сайхара, чувствуя, как щёки предательски теплеют.

Из-за угла почти бесшумно, точно тень, выскользнула Кируми Тоджо. Её фартук был идеально выглажен, а взгляд сочился материнской строгостью и абсолютным благоговением.

– Никаких круассанов на голодный желудок, – категорично произнесла горничная, мягко оттесняя Каэде серебряным подносом. – Сайхара-сан, ваш организм нуждается в сбалансированных белках и сложных углеводах для поддержания мыслительной деятельности. Я приготовила рисовую кашу с яйцом пашот, лосось слабой соли и витаминный чай. Я учла среднюю температуру в вашей комнате этой ночью и скорректировала калораж.

– Вы... следили за температурой в моей комнате? – выдавил Шуичи, пятясь назад к двери.

– Разумеется. Если вы простудитесь, эффективность расследований снизится на сорок три процента, – не моргнув глазом, ответила Тоджо. – А кроме того, смотреть на ваши страдания было бы невыносимо для моего сердца.

– Эй, дорогуша, отойди от моего Сайхары-чана! – раздался визгливый, полный детского восторга голос.

Кокичи Ома материализовался буквально из ниоткуда, с ходу врезавшись в Шуичи и обвив его руку своими худыми конечностями. Верховный лидер уткнулся подбородком в плечо детектива и высунул язык в сторону Каэде и Кируми.

– Сайхара-чан пойдёт завтракать со мной! Я нашёл тайный склад газировки, и мы будем пить виноградную фанту прямо из горла, глядя на то, как эти скучные идиоты бегают кругами! Правда ведь, любимый? Скажи, что ты любишь меня больше, чем их дурацкую еду!

– Кокичи, отпусти его, – раздался угрожающий, низкий голос. Маки Харукава подошла сзади, скрестив руки на груди. В её взгляде горело неприкрытое обещание физической расправы. – Если ты сделаешь ещё хоть шаг, я сломаю тебе запястье. Шуичи хочет тишины.

– У-у-у, детдомовка снова строит из себя телохранителя! – Кокичи наигранно всхлипнул, прячась за спину Шуичи, но не отпуская его ткань пиджака. – Спаси меня, Сайхара-чан! Злая женщина хочет лишить тебя лучшего парня на свете!

– Эй, сопляки, а ну брысь от моего напарника!

Громоподобный голос Кайто Момоты эхом раскатился по коридору. Астронавт ворвался в эту кучу-малу, без церемоний схватил Шуичи за плечи и буквально выдернул его из захвата Омы.

– Мой сайдкик не будет завтракать ни химической газировкой, ни твоей травой, Кируми! Настоящий мужчина должен есть мясо! Мы с ним идём отжиматься, а потом я лично накормлю его стейком! Шуичи, ты со мной? Я вижу огонь в твоих глазах! Космос зовёт нас!

– Кайто, пожалуйста, отпусти меня, я задыхаюсь... – едва слышно пискнул Сайхара, чьи ноги едва касались пола.

– Не трогай его так грубо, дебил безмозглый! – встряла Миу Ирума, театрально распахнув халат и демонстрируя какое-то жуткое металлическое устройство с проводами и присосками. – Этот девственник принадлежит моему гениальному мозгу! Я закончила «Автоматический-Массажер-Для-Детективных-Мозгов-Номер-Два»! Сайхара, золотой мой, садись сюда, он снимет стресс прямо с твоих лобных долей! Ну же, не ломайся, ты ведь знаешь, что только гений Миу способна удовлетворить все твои потребности!

Шуичи мысленно попрощался с рассудком. Это происходило каждое божье утро. Пятнадцать одарённых подростков, собранных здесь, чтобы убивать друг друга во имя абсолютного отчаяния, вели себя как обезумевшая свора щенков, делящих одну кость. И этой костью был он сам.

– Всем... доброе утро, – раздался тихий, нарочито невзрачный голос Цумуги Широгане.

Косплеерша стояла чуть поодаль, теребя прядь синих волос. На её лице сияла мягкая, скромная улыбка, но за стеклами очков плясали совершенно сумасшедшие, экстатические искры.

Внутри Цумуги бушевала буря, готовая снести стены школы.

«Боже мой, – думала она, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. – Божемойбожемой! Он поправил кепку! Он так мило прячет глазки, когда смущается! Какой ракурс! Если бы я могла прямо сейчас сделать скриншот с мастер-камеры и распечатать постер во всю стену!.. Но нельзя. Я обычная серая мышка. Я не могу выдать себя. Если игра закончится сейчас, если они узнают, что я Организатор, вся эта прекрасная драма рухнет. Я больше не смогу наблюдать за его драгоценным развитием! Я должна терпеть. Смертельная игра должна продолжаться... даже если никто, чёрт возьми, не хочет никого убивать, потому что все слишком заняты тем, чтобы вылизать Сайхаре ботинки!»

Широгане подошла ближе и протянула Сайхаре чистый носовой платок:

– Держи, Шуичи-кун. Ты вспотел от всего этого шума. Ты такой терпеливый... это так вдохновляет. Прямо как главный герой из той классической сёдзё-манги, где все вокруг влюблены в одного меланхоличного парня...

– Спасибо, Цумуги-сан, – Шуичи с благодарностью принял платок, чувствуя в ней единственный островок адекватности в этом сумасшедшем доме. Если бы он только знал.

Внезапно воздух прорезал звонкий, раздражающий звук колокола.

На верхушке ближайшего постамента с громким хлопком появился чёрно-белый медведь. Монокума замер в драматической позе, разведя лапы в стороны.

– Пу-пу-пу! Хватит разводить эти розовые сопли на голодный желудок! Вы находитесь в Академии Одарённых Узников, а не в симуляторе свиданий с рейтингом «двенадцать плюс»! Где жажда крови? Где предательства? Где хоть один захудалый труп, а?!

– Заткнись, плюшевый урод, – холодно бросил Рантаро Амами, который до этого молча наблюдал за суматохой, прислонившись к стене. – Ты пугаешь Шуичи. У него и так голова раскалывается.

– Что?! – Монокума схватился за морду лапами, изображая крайний шок. – Я?! Пугаю его?! Да как вы смеете! Я – директор этого заведения! Я – воплощение ужаса и отчаяния!

Медведь спрыгнул с тумбы и вперевалочку подошёл к Шуичи. Сайхара инстинктивно напрягся, готовый к угрозам или новому смертоносному мотиву.

Монокума уставился на детектива своим красным глазом, затем его плечи внезапно поникли. Медведь тихо, чтобы не слышали остальные, пошарил за спиной и быстро, точно фокусник, сунул Сайхаре в карман плаща что-то тяжёлое и железное.

– Это мастер-ключ от кухни и карточка с неограниченным лимитом на автомат с импортным шоколадом, – прошептал директор невероятно быстрым шёпотом. – Пей больше воды, Сайхара-кун, круги под глазами тебе, конечно, идут, придают шарм нуарного сыщика, но твоё здоровье превыше всего.

– М-Монокума?.. – опешил Шуичи. – Но ведь правила...

– Правила запрещают мне отменять игру, но правила ничего не говорят о гуманитарной помощи ценным кадрам! – так же шёпотом огрызнулся медведь, после чего резко отскочил назад и снова заверещал своим обычным мерзким голосом: – Кхм! В общем, если кто-то из вас посмеет испортить аппетит Сайхаре-куну, я введу новое правило! Нарушитель будет мыть туалеты в спортзале зубной щёткой! А теперь марш в столовую, черви!

Монокума исчез в клубах белого дыма, оставив после себя лёгкий запах жжёного сахара.

Шуичи запустил руку в карман, нащупал холодный металл ключа и пластиковую карту и сдавленно вздохнул. Даже механический тиран, созданный для сеяния смерти, не мог устоять. Это было не просто странно. Это было пугающе.

Столовая встретила их привычным гамом, который, впрочем, мгновенно стих, стоило Сайхаре переступить порог.

Гонта Гокухара, неуклюже свернувшись на стуле, держал в руках плетёную корзинку. Заметив детектива, гигант вскочил так резко, что опрокинул стакан с водой.

– Шуичи! Гонта нашёл очень редкую бабочку в саду! Она синяя, прямо как твои глаза, если смотреть против солнца! Гонта хотел подарить её Шуичи, но джентльмен не должен мучить живых существ, поэтому Гонта просто нарисовал её! Вот!

Он протянул лист бумаги, на котором кривыми, но невероятно старательными линиями был выведен мотылёк, вокруг которого летали сердечки.

– Это... очень красиво, Гонта. Спасибо, – мягко улыбнулся Шуичи.

Гокухара просиял так, будто ему вручили нобелевскую премию, и смущённо потёр затылок:

– Гонта счастлив! Гонта сделает всё, чтобы защитить Шуичи от плохих людей! Если кто-то захочет начать убийственную игру, Гонта оторвёт ему руки! По-джентльменски!

– Никто не начнёт убийственную игру, пока Сайхара рядом, – подал голос Корэкиё Шингуджи, поправляя свою маску. Его жёлтые глаза странно мерцали. – Человеческая природа полна противоречий, но даже самое испорченное сердце не посмеет осквернить столь прекрасный, хрупкий цветок меланхолии. Шуичи, твоя печаль... она великолепна. Я бы с радостью изучил обычаи твоей семьи, если ты позволишь мне однажды провести с тобой вечер за чашкой чая.

– Только через мой труп, маньяк в бинтах, – огрызнулся Кайто, усаживая Шуичи на самое удобное место во главе стола и придвигая к нему сразу три тарелки с едой.

Тенко Чабашира, обычно презиравшая всех представителей мужского пола, сидела через два стула и украдкой бросала на Шуичи напряжённые взгляды. Заметив, что он посмотрел в её сторону, она резко покраснела до кончиков ушей и ударила кулаком по столу:

– Не смотри на меня так, гнилой самец! То есть... ты, конечно, не совсем гнилой! Ты исключение! Нео-айкидо признаёт чистоту твоих намерений! Но если ты продолжишь смотреть на меня такими невинными глазами, Тенко придётся применить бросок через бедро, чтобы скрыть своё смущение!

– Химэко, скажи ей, – простонал Шуичи, пряча лицо в ладонях.

Магиня лениво ковыряла вилкой в тарелке, сонно прикрыв глаза.

– Это магия... – пробормотала Юмено. – Ньяха... твоё обаяние питается древней магией очарования. У меня нет сил сопротивляться. Это слишком утомительно... Просто позволь мне вздремнуть рядом с твоим плечом, Шуичи, и я наложу на тебя заклинание удачи...

– Нет-нет-нет, никаких плеч! – возмутился Кибо, чей внутренний вентилятор внезапно заработал на максимальных оборотах, с шумом выдувая горячий воздух. – Мои сенсоры фиксируют аномальное повышение температуры во всей комнате! Сайхара-сан, как единственный робот в этом коллективе, я обязан предоставить вам объективную поддержку! Мои функции включают климат-контроль и воспроизведение белого шума для успокоения нервной системы! Пожалуйста, держитесь ближе ко мне, я абсолютно безопасен и не подвержен этим примитивным гормональным всплескам!

– Да у тебя процессор сейчас взорвётся от ревности, железка! – захохотал Кокичи.

Шуичи сидел, окружённый шумом, спорами, тарелками с едой и шестнадцатью парами глаз, которые смотрели на него с разной степенью обожания, ревности и фанатизма.

– Ребята, – наконец тихо произнёс он.

Шум прекратился мгновенно. Воцарилась мёртвая тишина. Даже Анджи Йонага, до этого что-то шептавшая деревянной статуэтке Атуа, замерла с открытым ртом.

– Послушайте меня, пожалуйста, – Шуичи снял кепку и положил её на стол, глубоко вздохнув. – Мы находимся в ужасном месте. Нас заперли здесь, чтобы мы убивали друг друга. Монокума ждёт, когда мы сломаемся. Мы должны думать о том, как выбраться отсюда, как взломать систему, найти выход... Почему вы все ведёте себя так, будто мы на школьном пикнике?

Каэде мягко положила свою ладонь поверх его пальцев:

– Потому что пока ты с нами, Шуичи, это место не кажется таким уж ужасным. Ты объединяешь нас. Ты веришь в нас больше, чем мы сами.

– Именно! – поддержал Кайто, сжав кулак. – Какой смысл бояться какой-то дурацкой игры, если наш гениальный детектив с нами? Мы решим любую загадку! Ты – наше главное оружие, напарник. И наш... ну, ты знаешь.

– Абсолютный Любимец, – хихикнула Цумуги, пряча улыбку за чашкой чая. – Прости, Шуичи-кун, но ты правда ничего не можешь с этим поделать. Такова твоя роль... ой, то есть, твоя натура!

– Атуа говорит, что Шуичи должен стать верховным жрецом нашего культа! – радостно взвизгнула Анджи. – Мы принесём тебе в жертву фрукты и сделаем для тебя трон из ракушек!

Шуичи снова почувствовал, как к горлу подступает ком. Они были безнадёжны. Абсолютно, бесповоротно безнадёжны. Заставить этих людей совершить хладнокровное убийство ради побега было практически невозможно – не потому, что они были святыми, а потому, что никто не хотел расстраивать Сайхару. Мысль о том, что Шуичи посмотрит на кого-то с разочарованием во время классного суда, пугала их куда больше, чем смертная казнь Монокумы.

– Ладно, – сдался детектив, поднимаясь из-за стола. – Я... пойду в библиотеку. Попробую поискать скрытые двери или исторические записи школы. Один. Пожалуйста.

– Я провожу тебя до двери! – хором воскликнули Каэде, Кайто, Кируми и Кибо.

– Нет! – почти вскрикнул Шуичи. – Я дойду сам. Это всего лишь два лестничных пролёта!

Он развернулся и торопливым шагом покинул столовую, спиной ощущая пятнадцать тоскливых, провожающих его взглядов.

Оказавшись в полумраке библиотечного архива, Сайхара наконец смог свободно выдохнуть. Он прислонился к книжному шкафу и сполз вниз, обхватив колени руками.

– Это просто смешно... – пробормотал он в пустоту. – Я детектив. Я должен разгадывать тайны, а не спасаться от признаний в любви каждые пять минут.

– Пу-пу-пу... Тяжела ты, шапка Мономаха? Или в твоём случае – кепка детектива?

Шуичи вздрогнул и поднял голову. Из-за стопки пыльных фолиантов на верхнем ярусе стеллажа торчала чёрно-белая морда. Монокума свесил короткие лапки вниз, задумчиво покачивая ими.

– Ты снова здесь, – вздохнул Шуичи, даже не пытаясь встать. – Пришёл выдать мне новый смертельный мотив? Заставить нас ненавидеть друг друга?

– Ой, да брось! – Монокума махнул лапой с явной досадой. – Какой смысл тратить видеозаписи с пленными родственниками или секретные тайны, если эти идиоты скорее удавятся сами, чем позволят упасть хоть одной волосинке с твоей драгоценной макушки? Ты сломал мне всю драматургию, Сайхара! Вся концепция отчаяния летит в тартарары! Зрители... кхм, в смысле, я лично глубоко фрустрирован!

– Тогда отпусти нас, – твёрдо сказал Шуичи, глядя прямо в единственный красный глаз медведя. – Если игра не работает, закончи её.

Монокума замер. На секунду в его механическом теле что-то протяжно зажужжало, словно внутренние шестерёнки боролись с жёстко прописанным алгоритмом.

– Не могу, – голос медведя внезапно прозвучал на удивление тихо и без привычного паясничанья. – Правила абсолютны. Игра должна продолжаться, пока не останется двое, или пока... пока тайна этой школы не будет раскрыта на Классном Суде. Я связан по лапам и хвосту, парень. Я могу подкинуть тебе ключ, могу подправить результаты голосования, если ты вдруг окажешься под угрозой, могу даже казнить кого-нибудь вне очереди за то, что наступил тебе на ногу... Но я не могу открыть главную дверь.

Шуичи нахмурился, вслушиваясь в эту странную интонацию.

– Значит... ты тоже?

Монокума резко встрепенулся, вернув свою обычную злодейскую позу:

– Молчать! Ничего я не «тоже»! Я безжалостный садистский медведь! А ты просто... раздражающе эстетичный протагонист, на которого приятно смотреть через камеры наблюдения высокой чёткости! Вот и всё! И вообще, на третьей полке слева, за синей книгой по истории архитектуры, лежит фальшивая панель. Там спрятан чертёж первого этажа. Я его туда не клал, понятно?! Это всё пыль веков!

С этими словами Монокума кубарем скатился со стеллажа и с невероятной для плюшевой игрушки скоростью унёсся в вентиляционную шахту, оставив за собой лишь эхо своего дурацкого смеха:

– Пу-пу-пу-пу!.. Не разочаруй меня, мой любимый детектив!

Шуичи остался сидеть на полу, тупо глядя на вентиляционную решётку.

Затем он медленно перевёл взгляд на третью полку слева. Синяя книга по архитектуре действительно стояла там, слегка выдвинутая вперёд, словно кто-то специально позаботился о том, чтобы её было легко заметить.

В этот момент дверь библиотеки приоткрылась. В щёлку робко заглянула синеволосая голова.

– Шуичи-кун?.. – тихо позвала Цумуги, сжимая в руках термос. – Ты просил тебя не беспокоить, но... я подумала, что в библиотеке может быть сквозняк. Я принесла имбирный чай. Можно войти?

Шуичи посмотрел на неё, потом на синюю книгу, потом снова на Цумуги.

Где-то глубоко внутри шевельнулась странная детективная интуиция. Почему именно Цумуги всегда оказывалась рядом? Почему Монокума помогает так открыто, но говорит о «зрителях»? И почему эта, казалось бы, серая и неприметная девушка смотрит на него так, будто пишет сценарий для всей его жизни?

Но вслух он ничего из этого не сказал. Вместо этого Сайхара устало улыбнулся и кивнул:

– Входи, Цумуги-сан. Чай... чай сейчас будет очень кстати.

Лицо косплеерши озарилось неподдельным, экстатическим восторгом. Она шагнула в комнату, бережно неся термос, точно величайшую святыню на свете.

«Что ж, – подумал Шуичи, поднимаясь на ноги и поправляя козырёк кепки. – Если для того, чтобы спасти всех этих сумасшедших и выбраться отсюда живыми, мне придётся до самого конца играть роль их обожаемого кумира... я сыграю её идеально».

В конце концов, он был Абсолютным Детективом.

А теперь ещё и Абсолютным Любимцем, которому предстояло раскрыть самое странное дело в истории человечества.